Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

заявлявшим, покачивая головой, что уже ничего нельзя поделать, и кюре,
говорившим ему: "Брат мой, покайтесь и положитесь на волю Брамы"...
- Вот что называется, - сказал Мангогул, - умереть на ложе чести.
- Оставим, - прибавила фаворитка, - бедного Кодендо покоиться в мире и
перейдем к другим, более приятным предметам.
И, обращаясь к Селиму, она сказала:
- Сударь, вы много прожили, вы галантны, умны, обладаете талантами и
счастливой внешностью, и это - при дворе, где царят удовольствия;
неудивительно, что сокровища всегда вас боготворили. Я подозреваю даже, что
они не признались во всем, что им известно на ваш счет. Я не прошу, чтобы вы
рассказали нам остальное, у вас могут быть веские основания мне отказать. Но
после всех похождений, которые приписывают вам эти господа, вы должны знать
женщин, с этим вы, конечно, согласитесь.
- Этот комплимент, сударыня, - отвечал Селим, - польстил бы моему
самолюбию, будь мне двадцать лет. Но у меня есть жизненный опыт, и одно из
основных моих убеждений состоит в том, что чем больше мы занимаемся этим
делом, тем хуже в нем разбираемся. Вы думаете, я знаю женщин? Самое большее,
что можно сказать, это что я их много изучал.
- Ну, так что же вы о них думаете? - спросила фаворитка.
- Сударыня, - отвечал Селим, - что бы ни разгласили о них сокровища, я
считаю их всех достойными уважения.
- Честное слово, мой милый, - сказал султан, - вам следовало бы быть
сокровищем, тогда вам не понадобился бы намордник.
- Селим, - прибавила султанша, - оставьте сатирический тон и говорите
правду.
- Сударыня, - отвечал придворный, - я мог бы коснуться в своем рассказе
некоторых неприятных черт, но не принуждайте меня оскорблять пол, который
всегда был ко мне довольно благосклонен и который я глубоко чту.
- Ах! Вечно это поклонение! Нет ничего язвительнее слащавых людей,
которые этим занимаются, - прервала его Мирзоза. Думая, что Селим
отказывается говорить из уважения к ней, она прибавила:
- Пусть мое присутствие не стесняет вас. Мы хотим позабавиться, и я
обещаю вам отнести к себе все, что вы скажете лестного о моем поле, и
предоставить остальное другим женщинам. Итак, вы много занимались изучением
женщин? Ну, так изложите нам ход ваших занятий; они были как нельзя более
удачны, если судить по известным нам успехам, и остается предположить, что
неизвестные нам достижения лишь укрепят нас в этом мнении.
Старый придворный уступил настояниям султанши и начал свой рассказ в
таких выражениях:
- Сокровища много говорили обо мне, не отрицаю этого, - но они сказали
далеко не все. Те из них, которые могли бы дополнить мою историю, уже умерли
или далеко, а те, которые обо мне рассказывали, лишь слегка коснулись
предмета. До сих пор я хранил нерушимое молчание, как обещал им, хотя я умею
говорить лучше их; но раз они нарушили молчание, мне кажется, тем самым они
и с меня сняли запрет.
Будучи от природы огненного темперамента, я не успел узнать, что такое
красивая женщина, как уже полюбил ее. У меня были гувернантки, которых я
терпеть не мог, зато мне полюбились горничные моей матери. Они были, большей
частью, молоды и красивы, они разговаривали между собой, раздевались и
одевались передо мной без всяких предосторожностей, вызывали даже меня на
вольности с ними; склонный интересоваться вопросами любви, я принимал все
это к сведению. В возрасте пяти-шести лет я перешел в руки мужчин, уже
обладая известными познаниями, которые значительно расширились, когда меня
познакомили с древними авторами и мои учителя растолковали мне некоторые
места, смысл которых они, быть может, и сами не постигали. Пажи моего отца
рассказали мне о кое-каких шалостях, а чтение "Алоизии"{552}, которую они
мне дали, внушило мне величайшее желание усовершенствовать свои познания.
Мне было тогда четырнадцать лет.
Я стал осматриваться, разыскивая среди женщин, посещавших наш дом, ту,
к которой я мог бы обратиться; однако все они показались мне в равной мере
пригодными к тому, чтобы избавить меня от тяготившей меня невинности.
Завязавшиеся отношения, а главное смелость, которую я испытывал в
присутствии особы моего возраста и какой у меня не хватало перед другими, -
побудили меня остановить выбор на одной из кузин. Эмилия, - так ее звали, -
была юна, как и я. Я находил ее хорошенькой и нравился ей. Она была
податлива, а я предприимчив. Мне хотелось поскорее научиться, ей же было не
менее любопытно узнать. Нередко мы задавали друг другу вопросы весьма
простодушные и рискованные. Однажды ей удалось обмануть бдительность своих
гувернанток, и мы обучились. О, сколь великий учитель природа! Она быстро
привела нас к наслаждению, и мы отдались ее внушениям, не предвидя возможных
последствий. Однако таким путем нельзя было их избежать. Эмилия
почувствовала недомогание, которое она не стала скрывать, ибо не подозревала
его причины. Мать принялась ее расспрашивать, вырвала у нее признание в
нашей связи и сообщила об этом моему отцу. Он сделал мне выговор, впрочем
довольно одобрительным тоном, и тотчас же было решено, что я отправляюсь в



путешествие. Я уехал с гувернером, которому было поручено внимательно
наблюдать за моим поведением и не стеснять меня ни в чем. Пять месяцев
спустя я узнал из газеты, что Эмилия умерла от оспы, а из письма отца - что
страсть, которую она питала ко мне, стоила ей жизни. Первый плод моей любви
в настоящее время доблестно служит в армии султана; я всегда поддерживал
его, снабжая средствами, и он до сих пор считает меня лишь своим
покровителем.
Мы находились в Тунисе, когда я получил известие о его рождении и о
смерти его матери. Я был глубоко потрясен и, вероятно, был бы безутешен,
если бы не интрига, которую я завязал с женой одного корсара, не оставлявшая
мне времени для отчаяния. Туниска была отважна, я - безумен, и каждый день
при помощи веревочной лестницы, которую она мне бросала, я направлялся из
нашего особняка на ее террасу и пробирался в уединенную комнату, где она
меня совершенствовала в науке любви, ибо Эмилия сообщила мне лишь начатки.
Ее супруг вернулся из плавания как раз в то время, когда мой гувернер,
исполняя данные ему инструкции, стал торопить меня переехать в Европу. Я сел
на корабль, отправлявшийся в Лиссабон. Само собой разумеется, что перед тем
я весьма нежно простился с Эльвирой, от которой я получил вот этот брильянт.
Судно, на котором мы плыли, было нагружено товарами, но самым
драгоценным из них была на мой вкус жена капитана. Ей было не больше
двадцати лет. Муж был ревнив, как тигр, и не без оснований. Все мы очень
скоро поняли друг друга; донна Велина сразу постигла, что нравилась мне, я -
что был ей небезразличен, а муж, что он нам мешал. Моряк тотчас же решил не
спускать с нас глаз до самого прибытия в Лиссабон; я прочел в глазах его
дорогой жены, в каком бешенстве она была от бдительности своего мужа; мои
взоры говорили ей о том же, а муж прекрасно нас понимал. Целые два дня мы
провели в невероятной жажде наслаждения и, конечно, умерли бы от нее, если
бы не вмешался промысел, - впрочем, он всегда помогает страждущим душам. Не
успели мы миновать Гибралтарский пролив, как поднялась яростная буря. Если
бы я сочинял рассказ, я конечно заставил бы, сударыня, ветры свистеть вам в
уши, гром рокотать над вашей головой, зажег бы небо молниями, вздыбил бы
валы до облаков и описал бы самую ужасную бурю, какая вам когда-либо
встречалась в романах. Но я просто скажу вам, что крики матросов вынудили
капитана покинуть каюту и подвергнуться одной опасности из боязни другой. Он
вышел вместе с моим гувернером, а я без колебаний устремился в объятия
прекрасной португалки, совершенно забыв, что есть на свете море, гроза и
бури, что нас уносит хрупкое суденышко и что мы всецело во власти коварной
стихии. Наше плавание было поспешно, и вы сами понимаете, сударыня, что в
такую бурю я достаточно повидал разные страны в короткий срок; мы расстались
в Кадиксе, и я обещал синьоре, что встречусь с ней в Лиссабоне, если будет
угодно моему ментору, в планы которого входило ехать прямо в Мадрид.
Испанки пользуются меньшей свободой и более влюбчивы, чем наши женщины.
Интриги завязываются там через посредство особых посланниц, которым
приказано разглядывать чужестранцев, делать им предложения, сопровождать их,
вновь приводить, а уж дамы берут на себя заботу их осчастливить. Мне не
пришлось пройти через этот церемониал, благодаря чрезвычайным
обстоятельствам. Великая революция только что возвела на трон этого
королевства принца французской крови{554}; его прибытие и коронация дали
повод к придворным празднествам, на которые я был допущен. На балу ко мне
подошли и назначили мне свидание на следующий день. Я согласился и
отправился в укромный домик, где нашел лишь замаскированного мужчину,
закутанного в плащ; он подал мне записку, в которой донна Оропеза переносила
свидание на следующий день в тот же час. Я прибыл к назначенному сроку, и
меня провели в довольно пышно убранный покой, освещенный свечами. Моя богиня
не заставила себя ждать. Она вошла вслед за мной и бросилась в мои объятия,
не говоря ни слова и не снимая маски. Была ли она безобразна? Была ли
красива? Я не знал этого. Я заметил только, очутившись на софе, куда она
меня увлекла, что она молода, хорошо сложена и любит наслаждения; когда она
почувствовала себя удовлетворенной моими похвалами, она сняла маску и
показала мне оригинал портрета, который вы видите на этой табакерке.
Селим открыл и передал фаворитке золотую коробочку великолепной работы,
украшенную драгоценными камнями.
- Галантный подарок! - заметил Мангогул.
- Но что больше всего считаю ценным, - прибавила фаворитка, - так это
портрет. Какие глаза! Какой рот! Какая грудь! Но не польстил ли ей художник?
- Так мало, сударыня, - отвечал Селим, - что Оропеза, быть может,
навсегда удержала бы меня в Мадриде, если бы ее супруг, осведомленный о
нашей связи, не напугал ее угрозами. Я любил Оропезу, но жизнь я любил еще
больше. Да и гувернер мой был против того, чтоб я рисковал быть заколотым ее
мужем из-за нескольких лишних месяцев блаженства. Итак, я написал прекрасной
испанке весьма трогательное прощальное письмо, позаимствованное из какого-то
испанского романа, и отправился во Францию.
Государь, царствовавший тогда во Франции, был дедом испанского короля,
и его двор справедливо считался самым пышным, самым изысканным и самым
галантным в Европе. Мое появление там было событием.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [ 40 ] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Буркатовский Сергей - Вчера будет война
Буркатовский Сергей
Вчера будет война


Шилова Юлия - Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва
Шилова Юлия
Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва


Прозоров Александр - Цитадель
Прозоров Александр
Цитадель


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека