Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Вот Анна могла помочь мне.
Не беда, что она точно так же не знала моих песен, моих стихов - моих
не по авторству, а по праву единственного теперь владельца, - не знала
ничего. Она была человеком из моего времени, потому что была так странно,
до мелочей похожа на ту девушку, которая наверняка числилась среди ее
предков. Мне не надо было преодолевать барьер несовместимости,
существовавший - хотели мы того или не хотели - между каждым из нас - и
людьми современности, каждым из нас - и людьми этой планеты, каждым из нас
- и каждым из нас. Тут этого барьера не было; и она была очень молода,
Анна, слишком, может быть, молода для меня - но значит, у нее было время
для того, чтобы перенять от меня то, что нужно было, чтобы стать моей
спутницей во времени, чтобы я не один был здесь, а чтобы нас было двое.
Двое - великое дело, и не зря в древности в языке, на котором я говорил
там, дома, существовало даже особое двойственное число, помимо
единственного и множественного. Я хотел быть вдвоем; знал, что хорошо дуть
на раскаленные уголья, когда их много: они разгорятся и передадут огонь
всему остальному. Хорошо дуть в костер; но нельзя дуть на свечку - она не
разгорится, она погаснет. И нельзя дуть на спичку, ее не раздуешь. Надо
подождать, пока она передаст свой огонь другому, серьезному топливу.
И вот я не хотел дуть на спичку, а хотел дождаться, пока загорится
по-настоящему. Хотя знал, что ее глазу и ее ощущениям спичка может
показаться костром: как-никак, даже спичка может обжечь, а в ней горела
спичка; но на спичке не сгоришь, и я это знал, а она - нет.
Поэтому мы сидели вдвоем у костра, и я не говорил того, что хотелось
сказать, что бродило во мне, кипело, рвалось наружу. Наверное, я
неправильно понимал жизнь; мне казалось, что все неправильно - одна ночь
между двумя странными днями, когда ты не знаешь, что будет завтра, где ты
окажешься, какие обстоятельства и как заставят тебя действовать; мне
казалось, что нельзя в такую ночь говорить о любви - потому что ты ничего
не сможешь пообещать, не сможешь быть честным до конца; мне казалось, что
сначала нужно справиться со всем остальным, оттереть жизнь до прозрачности
горного хрусталя, сделать ее крепкой и надежной, как двухпудовая гиря, - и
только тогда говорить о том, что такое она для тебя - все, она для тебя
все, и ты ложишься и встаешь с мыслями и чувствами о ней, с хорошими
мыслями и чувствами, что ты уже не можешь думать, красива она или нет,
добра или зла, умна или не очень, - все это не важно, таких категорий
больше не существует, она достигает в твоем сознании уровня матери:
матерей не обсуждают... Только тогда можно говорить о том, что я хочу быть
для нее всем - ее ветром и солнцем, словом и мыслью, книгой и зеркалом;
что она для меня - вся материя мира и вся пустота его, которую я должен
заполнить до конца, и вся удивительная простота и сложность Вселенной, и
цель жизни, и ее оправдание, и содержание... Только тогда, казалось мне,
будет у меня право говорить об этом.
Наверное, это было неправильно. Наверное, надо было сказать все тотчас
же, там, у костра, лесной ночью; но я не мог. Сознание далеко не всегда
переходит в действие. Может быть, дело было и в том, что я за долгие годы
разучился произносить такие слова - не было повода; а может, имело
значение, что я однажды уже был готов сказать это - той, первой ей, - но
она не позволила, и сейчас я просто-напросто боялся.
И вот я повернулся к ней и сказал:
- Ну, иди спать. Завтра проспишь все на свете.
Она взглянула на меня, потом послушно встала.
- Куда? - тихо спросила она.
- Я бы на твоем месте улегся в нашем катере. Мне все равно сторожить, а
потом я где-нибудь приткнусь.
- Ты сможешь прийти туда. Нет-нет, ты только не думай...
- Я и не думаю. Нет, я лягу на место того, кто пойдет сторожить. Или
заберусь в большой катер - там просторно.
Она кивнула.
Я подошел к ней и спросил:
- Ты не обиделась?
И подумал: а может, все это - бред собачий? Почему я валяю дурака? Вот
я, и вот - она. И между нами - несколько слоев ткани и совсем немного
воздуха. И...
- Нет, - сказала она. - Что ты!
- Я люблю тебя, - сказал я в свое оправдание. - И хочу, чтобы мы всегда
были вместе.
Она тихо ответила:
- Мне кажется, я счастлива...
И я понял: что бы ни случилось потом, это я запомню навсегда. И если
мне в конечном итоге придется подыхать от раны в живот или от вспышки
Сверхновой - я все равно буду помнить тихое: "Мне кажется, я счастлива..."
- Хороших сновидений, - сказал я. - Включить тебе печку?
- Нет, - сказала она. - Не холодно.
- Спокойной ночи.


Я вернулся к костру.
Вскрикнула ночная птица, пролетела пяденица, и снова была тишина.

Теперь я по-настоящему остался один. Петь больше не хотелось, дежурство
не требовало особого напряжения: противник (если можно было всерьез
называть так людей, вовсе не хотевших тебя убить) ночью не сунется: ночью
можно случайно попасть в человека; хищников здесь, видимо, не было - во
всяком случае, ни их самих, ни следов не заметил даже такой специалист,
как Питек. Надо было чем-нибудь заняться, чтобы скоротать время до того,
как придет пора будить сменщика.
Я подошел к захваченной телеге. Мы притащили ее сюда, когда нам
понадобились лопаты. Кроме лопат в ней была еще всякая всячина: два медных
котла, дюжина глиняных кружек и одна алюминиевая (вещь, видимо, великой
ценности, если вспомнить о ее возрасте: вряд ли они тут умели плавить
алюминий. Странная это была цивилизация, где глиняная посуда следовала за
алюминиевой, а не наоборот), стульчик-разножка, кочаны капусты, несколько
круглых буханок хлеба, бочоночек с солониной, несколько грубых одеял,
связанных в пакет. И еще одна странная штука.
Она была похожа на деревянный чемодан, плоский, прямоугольный, с ручкой
наверху и трехногой подставкой, больше всего напоминавшей мне
фотографический штатив. Крышка чемодана была черной, гладкой на ощупь,
похоже, что она была сделана из стекла или чего-то в этом роде - не из
цельного стекла, а из множества круглых стекляшек, вделанных в деревянную
раму. Крышка закрывалась плотно, и я изрядно повозился, пока не открыл
чемодан. Внутри он был устлан по дну тонкой металлической сеткой, и из
каждого перекрестия проволочек торчала тонкая короткая иголочка. В центре
дна было прикреплено металлическое полушарие - оно сидело на сетке, как
паук в паутине. Больше в чемодане ничего не было. Ума не приложить, чему
могла служить такая конструкция. Я пожал плечами, закрыл крышку, и положил
чемодан на телегу, и снова стал напевать.

Ночью нас никто не потревожил, и мы более или менее выспались. На
следующий день мы лишились лучшей части нашего непобедимого войска. Нельзя
было терять времени, и трое - Иеромонах, Георгий и Питек - покинули нас,
чтобы заняться делом.
Нам нужна была информация, как можно больше информации. Роясь в земле
или сражаясь со стражниками, мы не забывали своей основной задачи:
добраться до здешних правителей и доказать им, по возможности, что
опасность смертельна и эвакуация неизбежна. Но для того, чтобы вести
разговор на равных, и для того, чтобы хотя бы добиться разговора, нам
нужно было знать значительно больше, чем мы знали сейчас. Идя на
переговоры, всегда следует как можно точнее знать слабые места противника
и в случае нужды нажимать на них - порой деликатно, а порой и совсем
грубо. Одна лишь логика никогда еще не решала судьбы каких бы то ни было
мирных конференций, тут играли роль и эмоции, и хитрость, и мало ли еще
что. Редко когда от переговоров зависело столь многое, как на сей раз, и
мы вовсе не хотели идти на переговоры с предчувствием неудачи или,
выражаясь иначе, не хотели начинать игру на поле противника, не понаблюдав
за его командой и не посадив на трибуны некоторого количества наших
собственных и к тому же достаточно горластых болельщиков.
И вот, как мы решили еще на корабле, Иеромонах отправился, чтобы
окинуть взглядом хотя бы ближайшие сельские поселения - судя по тому, что
рассказали нам ребята, тут жили в чем-то вроде сельскохозяйственных
поселков, это были не совсем деревни с их приусадебными участками и уж
подавно не хутора (к счастью, потому что это сильно осложнило бы нашу
задачу). Иеромонаху следовало смотреть и слушать, а при случае и вставить
словечко. К крестьянам он пошел с радостью, сказав:
- Горожане народ ушлый и на хитрость гораздый. Поганцы они. С
крестьянином же мне способнее. Я сам из мужиков, и мужиком мы во все
времена были живы.
Поехав он верхом, поменявшись нарядом с одним из парней. Уве-Йорген
заметно приуныл.
Остальные двое, Георгий и Питек, должны были на катере отправиться в
столицу. С собой они взяли одну из девушек - указывать дорогу, и тоже
нарядились по здешней моде. Их было трое, и пришлось дать им большой
катер. В столице им следовало, предварительно замаскировав катер
где-нибудь за городом, пошататься около правительственной резиденции,
поглядеть, легко ли туда попасть или трудно, и выяснить, нет ли там
Шувалова. Если его там не окажется, к вечеру или на другой день они должны
были вернуться, а если он там - попытаться освободить его и выполнять его
указания. Ходить в город рекомендовалось по одному, чтобы не оставлять
катер без присмотра: мы не могли позволить себе лишиться основного
средства транспорта. Сам я решил еще задержаться: зарытый корабль не давал


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [ 40 ] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Ко времени моих слез
Головачев Василий
Ко времени моих слез


Лукьяненко Сергей - Недотепа
Лукьяненко Сергей
Недотепа


Круз Андрей - Начало
Круз Андрей
Начало


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека