Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

страшно. Пусть был бы здесь аспирант... Нет, он мягкий... ему самому нужна
поддержка. Лучше такой, как Виктор, вечно озабоченный, как бы не
сплоховать, как бы вести себя образцово. А еще лучше - Яковлев, человек,
который точнее всех знает, кому и когда выходить на простор, когда быть
осторожным и когда отважным.
Но здесь телефонная трубка захрипела, послышался бас Ховрина.
- Пятьдесят метров. Не хватит ли? - спросил он.
- Нет, покачивает еще, спускайте до отказа.
- У нас канат на сто метров. Но до отказа нельзя - лопнет.
- Спускайте на восемьдесят.
- Яковлев справлялся о вас по радио. Он уже на пути в Петропавловск.
Желает успеха. Велел передать, что он еще хочет продолжить разговор...
Елена почувствовала прилив сил. Приятно, что Яковлев не забывает о ней.
Да, да, впереди еще много хорошего. И разговор о просторах будет
продолжен...
Ховрин замолк, но голоса доносились из трубки. Кто-то отсчитывал:
"шестьдесят... шестьдесят пять... семьдесят..." Потом послышался тоненький
писк радиотелеграфных сигналов, бесконечные вопросы:
- Камчатка, вы слышите меня? Дайте штаб. Штаб? Говорит "Аян". Кто в
штабе? Вызывайте Москву.
Связывались долго, но под конец в трубке зазвучал бесконечно далекий,
чуть слышный голос Грибова.
- Москва слушает! - сказал он. - Грибов у провода. Вы говорите, "Аян"
приступает к съемке? Очень хорошо. Пусть берет весь район к югу от
Таналашки. "Алдан" будет работать западнее.
- Приступаю к съемке, - отозвалась Елена; она уже настроила аппарат. -
Записывайте: квадрат двадцать шесть, наклон луча вертикальный. Первое
отражение шесть девятьсот. Это глубина океана. Второе отражение... Вы
слышите? Повторяю: квадрат двадцать шесть, два - шесть... Не поняли?
Дмитрий, Валентина, Анна, Шапка, Ефим, Сергей, Тимофей, мягкий знак...
Нет, она была не одинока! Просто она вышла на передний край. Но за
спиной стояли люди. Радисты внимательно ловили каждую цифру, старательно
выстукивали про Сергея, Тимофея и мягкий знак. В Москве телеграфистки
читали вслух имена. Тотчас же техники, хмуря брови, начинали считать на
линейках. Они считали одновременно, чтобы проверять друг друга, потом
называли результат. Чертежница ставила точку на карте, и все предсказатели
придвигались ближе, чтобы разобрать цифры.
"Опять зеленый..." - говорил кто-нибудь из них.
Это означало, что зону нужно красить не черным, не красным цветом
опасности, а только зеленым - некоторый излишек напряжения, почти
безопасный.
Сама Елена не видела этой карты, но ведь она была не рядовым
глубинометристом и могла сама представлять по цифрам примерные итоги. Она
понимала, что самое страшное прошло, под землей установилось временное
равновесие. Но, не доверяя себе, она переспрашивала:
- Что же у нас получается?
А получалось хорошо. Выступ номер шесть исчез, он был раздавлен.
Таналашкинская плита съехала и легла на широкое, прочное ложе. Надо было
еще выяснить, как лежит ее восточный край, самый дальний. Очаг исчез.
Теперь здесь была не очень опасная зона повышенного напряжения - зеленое
пятно.
Так продолжалось это замечательное совещание, где председатель
находился в Москве, а основной докладчик - в Тихом океане, на глубине
восьмидесяти метров. Совещание обсуждало цифры, а докладчик диктовал их
одну за другой. Елена была возбуждена, забыла об опасности и усталости.
Съемка требовала точности и внимания. Нужно было не терять времени и
вместе с тем не спешить, правильно установить аппарат, подогнать уровни,
точно вести измерение.
В Москве солнце уже клонилось к закату, а в Тихом океане горизонт стал
сероватым и темное небо отделилось от черной воды, когда капитан Ховрин
сказал Елене:
- Надо вам подниматься, товарищ. Канат перетирается. Одна нитка
порвана. Боюсь, как бы не было беды.
А судно как раз подходило к восточному краю острова, где еще могли быть
красные и черные пятна.
- Примите меры, - ответила Елена. - Я не кончила съемку.
- Я запрошу штаб, они разрешат подъем, - настаивал капитан.
- А я не разрешаю запрашивать штаб! Укрепляйте канат как хотите. Съемка
должна быть закончена.
И она продолжала диктовать:
- Три-семь. Тимофей, Роман, Иван...

В семь часов вечера по московскому времени Грибов положил свою линейку
в футляр и сказал Карповичу:


- Распорядитесь передать радиограмму: "Опасности нет. Будут еще
небольшие толчки. О сроках сообщим особо. Землетрясение исчерпало себя,
можно не тревожиться. Передайте мою благодарность всем сотрудникам".
Ничего не добавив больше, он ушел домой один, ушел неторопливым шагом
человека, сделавшего свое дело. Он, полководец подземной войны, выиграл
битву, разгадал замыслы врага, и враг был отбит. Приятно, когда удается
сделать как следует порученную тебе работу.
А над океаном в это время взошло солнце. Поднявшись на палубу, Елена
зажмурилась от света. Напряжение работы спало, ее пошатывало от усталости.
Моряки окружили ее со всех сторон, и каждый хотел пожать ей руку.
- Спасибо! Вы просто молодец! - сказал капитан. - Я так испугался,
когда лопнула эта проклятая нитка!
- Вы герой! - воскликнул увлекающийся помощник капитана.
И тут Елена не выдержала. Она расплакалась. Хотела удержаться, но слезы
так и катились. Она выплакивала все страхи этой тревожной ночи, все
сомнения своей тревожной жизни, плакала об ошибках и о том, что только
сейчас ее признали настоящим человеком.
Штаб получил радиограмму Грибова и передал ее по всей Камчатке.
Навьюченные мешками лошади и автомашины потянулись обратно в города,
загрохотали краны, нагружая пароходы, рыбаки отвалили от причалов,
санитары понесли больных из палаток в больницу. Ковалев взялся за рычаги
включил ток, Мовчан собрал бригаду и сказал: "Держитесь, хлопцы, Степан
уже нажимает".
Гроза прошла. Камчатка потеряла четыре дня, пережидая опасность, и
теперь спешила наверстать упущенное. Жизнь вошла в свою колею.


3
Письмо со штемпелем Вулканстроя:
"Здравствуйте, Александр Григорьевич!
Пишет вам Тася Вербина. Вы, наверно, совсем забыли меня, письма
присылаете все реже, и я узнаю о Вашей жизни только из газет. Когда беру
центральную газету, первым долгом смотрю, нет ли на последней странице
сводки: "По сведениям Бюро подземной погоды, новые толчки в Армении не
предвидятся", или же: "По сведениям Бюро подземной погоды, в период от
второго по шестое сентября ожидается землетрясение в районе Северного
Памира силою до пяти баллов". И я уже знаю, что в эти дни Вы сидите над
картой Памира, считаете, проверяете, думаете. Недавно в "Огоньке" я читала
очерк о Вашем бюро и вырезала фотоснимки. Там вы стоите у стола и смотрите
на чертеж через плечо какой-то девушки. Что это за девушка? Вы не писали
про нее ни разу. Хорошо ли она чертит? Лучше меня? Верно, после работы вы
занимаетесь с ней математикой? А потом Вы провожаете ее? Как полагается в
Москве?
Теперь напишу Вам о стройке. Работы близятся к концу. На экране
аппарата уже умещаются концы всех скважин. Все они сходятся к большой
пещере, осталось каких-нибудь полтораста метров. До самого конца бурить не
будут, подойдут поближе и взорвут все сразу шестого ноября, а седьмого
состоится торжественное открытие станции. На праздник ждем Вас
обязательно. Ведь станция выстроена по Вашему предложению. Это все помнят,
и Михаил Прокофьевич Кашин недавно говорил о Вас на летучке.
Степан Федорович кланяется Вам. Сейчас он машинист и бригадир всех
рабочих лавопровода. Я была у них недавно в забое. Ужасная жара,
температура грунта градусов семьсот пятьдесят. Через окошечко видно, что
камень светится красивым таким темно-вишневым светом. Работают все в
несгораемых костюмах, похожи на водолазов. Кругом вода, пар. Жар сгоняют
водой и забой поливают, чтобы камни трескались, тогда легче их выламывать.
Я бываю у них не так часто. В Пекле (так у нас называют лавопровод)
свой подземный разведчик, даже не техник, а геолог - Вадим Георгиевич
Тартаков. Может, Вы его знаете? Он из Москвы, был доцентом в университете.
Я боялась его сначала, потому что он очень ученый, говорит, что
Вулканстрой - для него большое падение. Он прозвал меня Эвридикой и
объяснил, что в древности была такая девушка, она попала в подземный мир,
а ее друг спустился туда, чтобы выручить ее. Но на самом деле это я
спускаюсь в Пекло выручать Вадима Георгиевича, потому что он никак не
привыкнет разбирать снимки на глаз. Я советовала ему упражняться, но он
махнул рукой и сказал, что снимки тлен; как только кончится стройка, он
уедет в Москву и никогда не возьмет аппарат в руки.
Он часто вспоминает Москву, но совсем не так, как Вы или Виктор Шатров.
По Вашим рассказам, Москва представлялась мне сплошным институтом, где в
кабинетах сидят ученые люди и задумывают новые машины, книги, проекты,
законы, чтобы всем лучше жилось. А Вадим Георгиевич пересчитывает
рестораны, где подают мороженое в горячих сливках, и комиссионные


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [ 40 ] 41 42 43 44 45 46
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Мичурин Артем - Еда и патроны
Мичурин Артем
Еда и патроны


Василенко Иван - В неосвещенной школе
Василенко Иван
В неосвещенной школе


Каргалов Вадим - Черные стрелы вятича
Каргалов Вадим
Черные стрелы вятича


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека