Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

молодое - след послевкусия требовал повторения дегустации, и Петр шарил глазами
в поисках слуги...
- Тебе понравилось? - Голос пришел сзади, нежданно, и Петр мгновенно
повернулся, застигнутый врасплох. Очень он этого не любил! Но повернулся и -
застыл этакою женою Лота. Сравнение из Торы было здесь вполне уместным
Перед Петром стояла Иродиада, он ее, конечно, сразу узнал. А она его - не
могла. Во-первых, вряд ли она запомнила хоть кого-то, кроме Иоанна, - тогда, у
реки. Во-вторых, даже если и запомнила, то Петра, а не Вителлия: вместе с
одеждой Петр изменил и внешность - волосы, цвет глаз, форма губ... Мелочи,
легкая и привычная работа, а эффект - стопроцентный. Тыщу раз проверено.
Петр узнал Иродиаду, но не мог не отметить с изумлением: это была она и-не
она. Честное слово, она владела своей внешностью не хуже Петра. В долину
Иордана пришла яркая, уверенная в себе и своей броской красоте женщина, пришла
царица, и все в ней тогда было пышным, жарким, броским - царским. Как там у
классика: "от гребенок до ног". А сейчас перед римлянином Вителлием стояла юная
и нежная красавица - тонкая, воздушная, пастельная. Стиль "арт-нуво", которому
до рождения- две тысячи лет без малого. На ней почти не было драгоценностей -
только тонкий золотой обруч на распущенных, чуть волнистых длинных - до пояса -
волосах да грозди тоже тончайших золотых браслетов на запястьях. Длинная и
широкая, волочащаяся по земле туника, ничем не подпоясанная, была практически
прозрачна, разве что чуть зафильтрована голубым цветом ткани, и почти не
скрывала небольшую, но отменной формы грудь словно бы и нерожавшей женщины:
недавняя римская мода, безумно дорогая знаменитая коийская ткань, даже для Рима
это было - на грани приличий, а уж для Иудеи...
- Моя жена, - с гордостью сказал Антипа. - Ее назвали Мирьям, как и мать
ее отца, моего покойного сводного брата, но в народе ее называют Иродиадой,
женщиной Ирода.
- Прости, я не ответил тебе, - Петр склонил перед женщиной голову, - но
лишь потому, что потерял дар речи от твоей красоты. А что до вина - да,
прекрасное...
- Я хочу с тобой выпить, - сказала Иродиада. И сразу же рядом вырос слуга,
налил вина госпоже, Петру, Антипе, но Иродиада словно бы не видела мужа, она
смотрела только на Петра, глаза у нее были зеленые-зеленые, как омут. И так же
- глубоки.
Странно, но сейчас Петр не слышал ее. Может быть, потому, что поплыл: от
глаз этих, от прозрачной туники, от тяжелых волос, от неведомого стиля
"арт-нуво" поплыл великий Мастер, который,. если честно, никаких земных
удовольствий, кроме работы, не имел в землях Израильских. Так что понять -
можно. И даже простить.
Но не Петру - самого себя.
Тяжко, будто преодолевая сопротивление вязкой и теплой воды, он вынырнул,
выплыл, отдышался, пришел в себя.
- За твою небесную красоту! - сказал он и выпил опять до дна. К слову, он
же сам хотел выпить еще, он искал слугу, так при чем здесь глаза Иродиады?
- Скажи мне, римлянин, где я могла тебя видеть? - спросила она.
Вот тебе и стопроцентный эффект от "легкой и привычной работы". Еще один
паранорм в этой Богом избранной земле?.. Нет, не может быть, Петр услыхал бы,
почувствовал бы еще в прошлый раз. Скорее - тысячелетиями знаменитая женская
интуиция, фантастическое чутье кошки, коей и являлась эта волшебница - да,
злая, но и у злых волшебниц не отнять их волшебных способностей. Хорошее
название для рассказа: "Волшебница и Мастер". Был бы Петр писателем - сочинил
бы...
- Не думаю, моя госпожа, - сказал Петр. - Разве что во снах... Но вряд ли
я мог тебе присниться. Ты мне - наверно, часто, теперь я понимаю...
Она засмеялась. Смех у нее - звонкий, холодноватый, будто льдинки
рассыпались... Некорректное сравнение, подумал Петр; откуда здесь льдинки? И
сам же себя поправил: вот они. Омут в глазах Иродиады словно бы загустел,
потемнел, стал черно-зеленым и отчетливо холодным. Уж на что Петр - волчара
опытный, а и ему стало зябко. Неужто вспомнила? Нет, быть того не может! Просто
глаза, как писали древние салонные романисты, - зеркало души. Или кто-то другой
писал, Петр не помнил. И в зеркале Иродиады никакой души не наблюдалось, ничего
не отражало зеркало, пусто в нем было. Зато Петр отчетливо слышал ее: она уже о
нем и думать забыла.
- Муж мой, - обратилась она к Антипе, - я хочу сделать тебе подарок. Моя
дочь Саломия приготовила для тебя новый танец. Он тебе понравится.
- Прекрасно! - возбудился Антипа. - Всем расступиться!
Он трижды хлопнул в ладоши, и толпа растеклась по стенам, освободив
пространство в середине и перед креслом хозяина. Петр остался рядом, а Иродиада
скрылась и через минуту вывела в зал совсем юную девушку, почти девочку, лет
тринадцати, хотя по еврейским законам она уже могла называться невестой.
Саломия, дочь Иродиады от брака с Иродом Филиппом первым, сводным братом
Антипы, все-таки выглядела, по мнению Петра, еще ребенком: едва оформившаяся
грудь под тонкой белой туникой, короткой, открывающей почти до колен стройные и
на удивление сильные ноги. Балетные ноги, сказали бы специалисты из времени
Петра. Худые, непропорционально длинные руки, детское, вообще не накрашенное



лицо, длинные, как у матери, черные, только прямые волосы. И никаких украшений
- кроме множества тонких золотых браслетов на запястьях и лодыжках.
Мамина дочка. Тоже, в сущности, "арт-нуво", ничего на земле нет нового,
все уже когда-то было. И не раз, не раз...
Мать отошла, девочка осталась одна.
Она стоял посреди зала под десятками острых глаз, как брошенный птенец,
чуть ссутулившись, бессильно вытянув руки вдоль тела, опустив голову.
Одна-одинешенька.
Петру бы пожалеть ребенка, посочувствовать, а он, холодный профессионал,
всего лишь машинально отметил: пока - никаких отклонений от канона.
Откуда-то сверху зазвучала музыка, оркестр у Антипы был знатный. Петр
слышал кинноры или небелы, а может, и то и другое, слышал жесткие и длинные,
резонирующие струнные звуки, а что точно за инструменты - узнать не мог. И
гортанные трубные голоса вмешались в струнную идиллию: герены и шофары, духовые
инструменты, сделанные из рогов животных. А вот их перекрыла серебряная
хазозра, означила свой призывный, приказной металлический голос и вдруг
притихла, уступив дорогу тонким детским голосам тростниковых дудочек,
халилов...
И девочка в центре зала вдруг словно очнулась. Словно именно простого
звука деревенской дудочки не хватало ей, чтобы ожить, поднять голову, открыть
глаза и посмотреть по сторонам. И увидеть людей. И испугаться. И рефлекторно
съежиться, чуть присев, и закрыть лицо ладонями, слегка раздвинув пальцы и
выпустив из-под них любопытный взгляд.
И тут жутко бабахнул тоф и нагло вмазали медные кимвалы, мецилтаим.
И это был знак.
Потому что девочка мгновенно выпрямилась, выгнулась, взметнула вверх
длинные легкие руки, понеслась по кругу, не касаясь - так показалось Петру! -
босыми ступнями мраморного пола, и туника надулась парусом, и исчезли стены, и
лето вломилось в пространство танца, и ветер споро понес по небу белые облака,
и большие птицы, может быть даже гостящие здесь журавли, долгим клином
пропороли глубокую голубизну, и терпко запахло морем, и водорослями, и мокрым
песком, что, ясное дело, было вообще бредом, потому что никакого моря в
Иершалаиме никогда не наличествовало... Как можно описать танец?
Специалисты-балетоманы, вероятно, вывалили бы целый набор всяких умных
терминов, и им самим стало бы понятно все - от первого до последнего па. Но -
никому больше. Потому что танец неописываем или, точнее, неописуем, особенно
если танцует некто, рожденный Богом специально для танца. И ни для чего больше.
Эта девочка была рождена для танца, о котором бессмысленно говорить словами,
поскольку не придумал никто таких слов! И исчез куда-то угловатый и
длиннорукий, худой подросток, журавленок, не ведавший неба. В низком дворцовом
небе летела красавица, в сравнении с которой ее великая мама вспоминалась
смутно и неопределенно: так, что-то...
И вдруг музыка выдохлась, смолкла. И опять из ниоткуда возник нескладный
журавлик, сложивший крылья-руки на узкой груди, робко склонивший лицо, укрытое
черным покрывалом волос. Всякое чудо имеет свой финал. К сожалению. А публика
вела себя ничуть не слабее, чем где-нибудь в Ла-Скала, Гранд-опера или Большом.
Бесконечный длиннющий вопль, а внутри него - отдельные, но многочисленные
выкрики, то и дело свист, топот ног, какие-то женщины, видел Петр, плакали, не
стесняясь слез. И похоже, танец Саломии был откровением не только для Петра, но
и для всех приглашенных, даже для самого Анти-пы. Неужели Иродиада-Мирьям так
тщательно - почему? какой смысл? - скрывала и от мужа, и ото всех безудержный
дар дочери? Петр с удовольствием послушал бы сейчас Иродиаду, но она стояла
далеко, ее фон перекрывался сумасшедшим по накалу фоном десятков зрителей. А
девочка неторопливо пошла к маме, словно весь этот орущий восторг не имел к ней
никакого отношения. Подошла, ткнулась лицом в шею Иродиады: рост у них
одинаковый. Мать что-то шептала дочери.
И еще чудо: Антипа встал со своего кресла. Стоял, опершись рукой о спинку,
- огромный, тяжелый, неуловимо похожий на памятник древнему правителю
Великобритании Уинстону Черчиллю, до сих пор стоящий в Лондоне.
- Саломия! - крикнул он, перекрывая шум зала. - Девочка моя! Ты - великая
танцовщица. Я сделаю для тебя все, что ты хочешь. Проси. Я прошу: проси!..
Петр внутренне принял положение низкого старта. Что дальше?..
Саломия подняла глаза на мать. Та смотрела поверх, не встретившись с
глазами дочери. Специально? Все уже сказано?..
Саломия оторвалась от матери, снова пошла к центру зала, по-прежнему
свободному от гостей, словно те еще ожидали продолжения танца, остановилась,
нескольких шагов не сделав до Антипы смотрела в пол. Так - в пол - и произнесла
глухо:
- Прикажи убить твоего пленника.
Зал почти притих, многие не услышали просьбы, зашептались, переспрашивая.
Антипа совершенно искренне изумился:
- И все?
- Все, - все еще уставившись в пол, подтвердила девочка. Петр взглянул на
Иродиаду. Та стояла отрешенно, будто просьба дочери вовсе ее не касалась.
Каприз взрослого ребенка. Или юной женщины, как хотите.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [ 39 ] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Пехов Алексей - Искра и ветер
Пехов Алексей
Искра и ветер


Роллинс Джеймс - Пещера
Роллинс Джеймс
Пещера


Курылев Олег - Убить фюрера
Курылев Олег
Убить фюрера


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека