Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

мы передумаем насчет Германии, всегда можно будет получить визу у
французского консула в Виго, я теперь только на это и надеюсь.
Миссис Тредуэл с улыбкой повернулась к Дэвиду - и поразилась: стоит
бледный, зубы стиснуты, молчит, но похоже, взбешен.
- Как мило, - сказала она слова, которые хотела сказать прежде, чем
увидела его лицо. - И вы тоже собираетесь в Булонь?
- Ни в коем случае, - был ответ. - Я еду в Испанию.
- А я - в Париж, - резко сказала Дженни.
Миссис Тредуэл вдруг почувствовала, что очутилась между двух огней. И с
натянутой улыбкой, бочком, почти крадучись, начала отступать, прикрывая это
бегство каким-то лепетом: прекрасное сегодня утро и уже пора завтракать...
Неужели они способны вот так, прямо при ней, взять и поссориться? Это и
смутило ее, и ужаснуло. И вот она торопливо идет прочь, а улыбка, наверно,
так и осталась на лице, иначе почему бы Вильгельм Фрейтаг спросил, с чего
она такая веселая с утра пораньше? Она ответила, что понятия не имеет, и
заметила, как внимательно он посмотрел на Дженни и Дэвида - они прошли мимо,
в ярком утреннем свете лица у обоих бледные, застывшие; с Фрейтагом оба
поздоровались коротким кивком. Фрейтаг, еще под впечатлением вчерашней
дурацкой сцены, немножко позлорадствовал: он уверен, да, он знает наверняка
- хоть они и прикидываются, и что-то там изображают, все равно они не пара;
ничуть они не счастливы вдвоем и никогда не будут счастливы, это все
ненадолго. Он обернулся, поглядел им вслед, словно хотел удержать в памяти
уже сейчас меняющийся, бледнеющий образ, - и внезапно, прежде чем он успел
понять, оборвать, задушить эту ужасную мысль, в пробудившемся сознании
прозвучало, точно крик: "Если бы там сейчас шла Мари, даже на таком
расстоянии с первого взгляда каждый, каждый - даже я сам! - увидел бы, что
она - еврейка... Мари, Мари, что же я сделал с тобой и с собой... что же мне
делать?"
И мгновенно разлетелась вдребезги картина его жизни, какою он рисовал
ее себе до этой минуты. С ошеломленным лицом Фрейтаг опять повернулся к
миссис Тредуэл и несколько громче, чем надо бы, предложил вместе
позавтракать на палубе.
- С удовольствием, - чуть подумав, согласилась она.
Они сели, подозвали стюарда. Ярко светило солнце, за бортом весело
блестела вода. Принесли кофе, на подносах - окутанные жарким паром телячьи
котлеты, горячие булочки, масло и мед. Отражаясь от больших белоснежных
салфеток, ложился на лица смягченный свет, и внезапное ощущение полного
благополучия ненадолго озарило предчувствием радости весь долгий, ничего
хорошего не сулящий день.
Мимо проходили другие пассажиры, и миссис Тредуэл заметила, что добрая
половина их не здоровается друг с другом - не от неприязни, но по
равнодушию; видно, вчерашнее празднество не очень-то всех сблизило, ничего
не переменилось, сказала она Фрейтагу. Он ответил, как ей показалось, очень
весело, что кое-какие мелкие происшествия все же приключились, в конце
концов, пожалуй, будут и перемены. Миссис Тредуэл припомнила кое-какие
случаи, которые наблюдала сама, и, как всегда, сочла за благо промолчать.
Лутц, который в приятном одиночестве прогуливался по палубе,
остановился, поглядел на их подносы и укоризненно покачал головой.
- Ай-ай! Опять кушаем? Дай Бог еще сто лет по три раза в день, а?
И миссис Тредуэл сразу показалось, что перед нею на подносе чересчур
много всего и чересчур грубая это еда; уже не в первый раз она чувствовала:
от одного присутствия герра Лутца все вокруг становится грубым и вульгарным.
Фрейтаг щедро намазывал половину булочки маслом и медом.
- Вы совершенно правы, - весело отозвался он и с наслаждением запустил
зубы в булку.
Слишком он красив - не так, как надо, уж очень по-немецки, подумала
миссис Тредуэл, и слишком тщательно одевается, и вообще уж слишком пышет
здоровьем, а в голове ни единой мысли, и очень грустно, что даже самые
симпатичные немцы чересчур жадно едят. Путешественники отмечали эту жадность
во все времена, и сама она еще не встречала ни одного немца, который не был
бы обжорой. Фрейтаг, простодушно наслаждавшийся завтраком, с набитым ртом
повернулся к ней - и впервые встретил внимательно-отчужденный взгляд: тонкие
темные брови чуть приподняты, голова слегка склонилась набок, и словно бы
нет в этом взгляде ничего особенного, но Фрейтаг на миг утратил душевное
равновесие. Он отвернулся и с усилием глотнул. Когда он опять взглянул на
миссис Тредуэл, она смотрела на море.
- Завтрак - моя любимая еда, - сказал он. - Дома мы завтракали
по-английски, со всякими горячими блюдами: на буфете отбивные, омлет,
жареные грибы, сосиски со свежими булочками, - бери сам, что хочешь, и стоит
большой кофейник, из носика пар струей. Моя жена...
Ну, конечно: завтрак в английском стиле, обед уж наверняка во
французском, для других случаев - другие заграничные стили, а время от
времени возвращаемся к родимым Eisbein mit Sauerkohl {Холодные свиные ножки
с кислой капустой (нем.).} и пиву. До чего утомительный народ, думала миссис
Тредуэл. И стиль у них, все равно их собственный или взятый у кого-то



взаймы, всегда оказывается грубый и корявый.
- Ich bin die fesche Lola, {Я - девчонка веселая Лола (нем.).} -
вполголоса пропела она, подражая Марлен Дитрих в самом пошлом, самом
низменном ее воплощении.
Фрейтаг весело рассмеялся и подхватил строчку о пианоле.
- Где вы научились? - спросил он. - Это моя любимая песенка.
- В Берлине, в мой последний приезд, - объяснила миссис Тредуэл. -
Марлен больше всего мне нравилась, когда она своим великолепным низким
контральто исполняла что-нибудь комическое. Тогда она была гораздо милее,
чем в ролях романтических героинь в кино.
Он согласился и прибавил:
- Моя жена собирает такие пластинки, у нас их сотни, на всех языках,
все восхитительно низкого пошиба, мы очень их любим.
И он начал рассказывать, что у его жены особый дар - вокруг нее всем
становится легко и весело.
- Она всюду приносит радость, при ней легче жить, - сказал он, и
собственные слова на время его успокоили. Воображение принялось собирать
осколки его разбитой вдребезги жизни и складывать в цельную картину - она
уже казалась почти прежней. Все это так - так было и, может быть, снова так
будет. Мари - вот что главное в его жизни, а Мари не может перемениться, так
с чего на него вдруг напал страх за их будущее? Нигде в целом свете не будет
хуже, чем в Германии, а может, еще и получше. Стыд и раскаяние охватили его
- откуда взялись те подлые, предательские мысли? Надо быть поосторожней, не
выдать перед Мари своих сомнений - хоть она и веселая, и умница, и все пони-
мает, но ее так легко огорчить и растревожить: ее часто мучают страшные сны,
порой проснется с криком, прильнет к нему, прижмется лицом к его плечу,
будто хочет вся зарыться, спрятаться в нем, - и никогда не расскажет, что же
во сне так ее испугало. А порой она как-то отходит и от него, и от самой
жизни, весь день сидит бессильная, поникшая, закрыв лицо руками. "Оставь
меня, - почти беззвучно говорит она в такие минуты, - я должна сама с этим
справиться. Подожди". И он научился ждать.
Миссис Тредуэл без особого интереса попробовала представить себе, как
он живет - конечно, день за днем все то же, вечно в четырех стенах, с
упоением занимается любовью под пуховыми перинами, уплетает горы снеди; жена
у него, наверно, рослая, гладкая, розовая, спокойная, на голове короной
уложены белокурые косы, она щедро оделяет всех весельем и уютом, точно
густым супом в глубоких тарелках. Изредка они бывают в театре, в опере, чаще
- в каких-нибудь кабачках, на эстрадных представлениях, им нравятся
самоновейшие комики и непристойные песенки. В любое время рекой текут вино и
пиво, с большим размахом празднуются годовщины свадьбы и дни рожденья.
Миссис Тредуэл подумала, что Фрейтаг явно доволен жизнью - конечно, потому,
что лишен воображения и смолоду привык к завтракам по-английски, - деликатно
откусила кусочек телячьей котлетки и нашла ее восхитительной.
Сколько она денег тратила, чего только ни покупала, где только ни
побывала - но не могла припомнить, чтобы хоть когда-нибудь ей было весело и
уютно. Меня может ущипнуть нищенка, напомнила она себе, и ни за какие деньги
я не в силах купить билет туда, куда мне по-настоящему хочется. Может быть,
такого места вовсе нет на свете, а если и есть, слишком поздно - туда уже не
попадешь. А мой муж предпочитал спать с первой попавшейся шлюхой, только не
со мной, хотя я очень старалась быть шлюхой, чтобы ему угодить, - и притом
он дни и ночи напролет твердил, как он меня любит! Больше всего он об этом
говорил посторонним. И если есть на корабле скучный тип, уж конечно, именно
с ним я и заведу разговор. А ведь этот издали казался довольно занятным,
Дженни Браун слушала его раскрыв рот.
Фрейтаг давно уже что-то говорил, и она вынырнула из жалости к себе, в
которой купалась, точно в теплой ванне, как раз вовремя, чтобы уловить его
последние слова:
- ...понимаете, моя жена - еврейка, и мы уезжаем из Германии
навсегда...
- Но почему же? - спросила миссис Тредуэл.
- Наверно, особой спешки нет, - Фрейтаг словно извинялся, - но я
предпочитаю сам все устроить и уехать, пока еще есть время.
- Время? - бездумно повторила миссис Тредуэл. - Но что происходит?
Спросила - и сразу екнуло сердце: она уже знала ответ и совсем не
хотела его услышать.
- Ну, все те же известные знаки и предзнаменования, - сказал Фрейтаг,
он уже жалел, что начал такой разговор: эта женщина, миловидная и с виду
очень неглупая, оказалась на редкость тупой и равнодушной. - Разного рода
предупреждения. Пожалуй, ничего уж очень серьезного, но мы (мы? -
переспросил он себя) привыкли смотреть, куда ветер дует, и глядеть в оба, -
докончил он и сам подивился своей неосторожности: надо же,
разоткровенничался с этой чужой женщиной.
- О, можете мне не рассказывать, - поспешно сказала миссис Тредуэл. -
Когда-то я была знакома с одним русским евреем, он вспоминал про погром,
который пережил ребенком. Ему тогда было шесть лет, - говорила она спокойно,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [ 39 ] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Не русские идут
Головачев Василий
Не русские идут


Свержин Владимир - Сын погибели
Свержин Владимир
Сын погибели


Посняков Андрей - Воевода заморских земель
Посняков Андрей
Воевода заморских земель


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека