Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

не было, так мы туда и не пошли.
- Почему ты не поехал в Одессу? - спросил я Митягина.
- да пока и здесь жить можно, а на зиму в Одессу.
- Работать не будешь?
- Посмотрим, как оно выйдет, - сказал Митягин. - Мы на вас не в обиде,
Антон Семенович, вы не думайте, что на вас в обиде. Каждому своя дорога.
Семен сиял открытой радостью.
- Ты с Митягиным будешь?
- Я еще не знаю. Тащу его: пойдем к старику, к моему батьку, а он
ломается.
- Да батька же его грак, чего я там не видел?
Они проводили меня до поворота в колонию.
- Вы ж нас лухом не згадуйте, - сказал Семен на прощанье. Эх, давайте с
вами поцелуемся!
Митягин засмеялся:
- Ох, и нежная ты тварь, Семен, не будет с тебя толку.
- А ты лучше? - спросил Семен.
Они оба расхохотались на весь лес, помахали фуражками, и мы разошлись в
разные стороны.

23. Сортовые семена
К концу осени в колонии наступил хмурый период - самый хмурый за всю
нашу историю. Изгнание Карабанова и Митягина оказалось очень болезненной
операцией. То обстоятельство, что были изгнаны "самые грубые хлопцы",
пользовавшиеся до того времени наибольшим влиянием
в колонии, лишило колонистов правильной ориентировки.
И Карабанов и Митягин были прекрасными работниками. Карабанов во время
работы умел размахнуться широко и со страстью, 3мел в работе находить
радость и других заражать ею. У него из-под рук буквально рассыпались
искры энергии и вдохновения. На ленивых и вялых он только изредка рычал, и
этого было достаточно, чтобы устыдить самого отьявленного лодыря. Митягин
в работе был великолепным дополнением к Карабанову. Его движения
отличались мягкостью и вкрадчивостью, действительно воровские движения, но
у него все выходило ладно, удачливо и добродушно-весело. А к жизни колонии
они оба были чутко отзывчивы и энергичны в ответ на всякое раздражение, на
всякую злобу колонистского дня.
С их уходом вдруг стало скучно и серо в колонии. Вершнев еще больше
закопался в книги, Белухин шутил как-то чересчур серьезно и саркастически,
такие, как Волохов, Приходько, Осадчий, сделались чрезмерно серьезны и
вежливы, малыши скучали и скрытничали, вся колонистская масса вдруг
приобрела выражение взрослого общества. По вечерам трудно стало собрать
бодрую компанию: у каждого находились собственные дела. Только Задоров не
уменьшил своей бодрости и не спрятал прекрасную свою открытую улыбку, но
никто не хотел разделить его оживления, и он улыбался в одиночку, сидя над
книжкой или над моделью паровой машины, которую он начал еще весной.
Способствовали этому упадку и неудачи наши в сельском хозяйстве. Калина
Иванович был плохим агрономом, имел самые дикие представления о
севообороте и о технике посева, а к тому же и поля мы получили от селян
страшно засоренными и истощенными. Поэтому, несмотря на грандиозную
работу, которую проделали колонисты летом и осенью, наш урожай выражался в
позорных цифрах. На озимой пшенице было больше сорняков, чем пшеницы,
яровые имели жалкий вид, еще хуже было с бураками и картофелем.
И в воспитательских квартирах царила такая же депрессия.
Может быть, мы просто устали: с начала колонии никто из нас не имел
отпуска. Но сами воспитатели не ссылались на усталость. Возродились старые
разговоры о безнадежности нашей работы, о том, что соцвос с "такими"
ребятами невозможен, что это напрасная трата души и энергии.
- Бросить все это нужно, - говорил Иван Иванович. - Вот был Карабанов,
которым мы даже гордились, пришлось прогнать. Никакой особенной надежды
нет и на Волохова, и на Вершнева, и на Осадчего, и на Таранца, и на многих
других. Стоит ли из-за одного Белухина держать колонию?
Екатерина Григорьевна - и та изменила нашему оптимизму, который раньше
делал ее первой моей помощницей и другом. Она сближала брови и в
пристальном раздумье, и результаты раздумья были у нее странные,
неожиданные для меня:
- Вы знаете что? А вдруг мы делаем какую-нибудь страшную ошибку: нет
совсем коллектива, понимаете, никакого коллектива, а мы все говорим о
коллективе, мы сами себя просто загипнотизировали собственной мечтой о
коллективе.
- Постойте, - останавливал ее я, - как "нет коллектива"? А шестьдесят
колонистов, их работа, жизнь, дружба?
- Это знаете что? Это игра, интересная, может быть, талантливая




игра. Мы ею увлеклись и ребят увлекли, но это на время. кажется, уже игра
надоела, всем стало скучно, скоро совсем бросят, все обратится в
обыкновенный неудачный детский дом.
- Когда одна игра надоедает, начинают играть в другую, - пыталась
поправить испорченное настроение Лидия Петровна.
Мы рассмеялись грустно, но я сдаваться и не думал:
- Обыкновенная интеллигентская тряпичность у вас, Екатерина
Григорьевна, обыкновенное нытье. Нельзя ничего выводить из ваших
настроений, они у вас случайны. Вам страшно хотелось бы, чтобы и Митягин и
Карабанов были нами осилены. Так всегда ничем не оправданный максимализм,
каприз, жадность потом переходят в стенания и опускания рук. Либо все,
либо ничего - обыкновенная припадочная философия.
Все это я говорил, подавляя в себе, может быть, ту же самую
интеллигентскую тряпичность. Иногда и мне приходили в голову тощие мысли:
нужно бросить, не стоит Белухин или Задоров тех жертв, которые отдаются на
колонию; приходило в голову, что мы уже устали и поэтому успех невозможен.
Но старая привычка к молчаливому, терпеливому напряжению меня не
покидала. Я старался в присутствии колонистов и воспитателей быть
энергичным и уверенным, нападал на малодушных педагогов, старался убедить
их в том, что беды временные, что все забудется. Я преклоняюсь перед той
огромной выдержкой и дисциплиной, которые проявили наши воспитатели в то
тяжелое время.
Они по-прежнему всегда были на месте минута в минуту, всегда были
деятельны и восприимчивы к каждому неверному тону в колонии, на дежурство
выходили по заведенной у нас прекрасной традиции в самом лучшем своем
платье, подтянутыми и прибранными.
Колония шла вперед без улыбок и радости, но шла с хорошим, чистым
ритмом, как налженная, исправная машина. Я заметил и положительные
последствия моей расправы с двумя колонистами: совершенно прекратились
набеги на село, стали невероятными погребные и баштанные операции. Я делал
вид, что не замечаю подавленных настроений колонистов, что новая
дисциплинированность и лояльность по отношению к селянам ничего особенного
не представляют, что все вообще идет по-прежнему и что все по-прежнему
идет вперед.
В колонии обнаружилось много нового, важного дела. Мы начали постройку
оранжереи во второй колонии, начали приводить дорожки и выравнивать дворы
после ликвидации трепкинских руин, строили изгородки и арки, приступили к
постройке моста через Коломак в самом узком его месте, в кузнице делали
железные кровати для колонистов, приводили в порядок сельскохозяйственный
инвентарь и лихорадочно торопились с окончанием ремонта домов во второй
колонии. Я сурово заваливал колонию все новой и новой работой и требовал
от всего колонистского общества прежней точности и четкости в работе.
Не знаю почему, вероятно, по неизвестному мне педагогическому
инстинкту, я набросился на военные занятия.
Уже и раньше я производил с колонистами занятия по физкультуре и
военному делу. Я никогда не был специалистом-физкультурником, а у нас не
было средств для приглашения такого специалиста. Я знал только воен-
ный строй и военную гимнастику, знал только то, что относится к боевому
участку роты. Без всякого размышления и без единой педагогической судороги
я занял ребят упражнениями во всех этих полезных вещах.
Колонисты пошли на такое дело охотно. После работы мы ежедневно по часу
или два всей колонией занимались на нашем плацу, который представлял собой
просторный квадратный метр. По мере того как увеличивались наши познания,
мы расширяли поле деятельности. К зиме наши цепи производили очень
интересные и сложные военные движения по всей территории нашей хуторской
группы. Мы очень красиво и методически правильно производили наступления
на отдельные обьекты - хаты и клуни, увенчивая их атакой в штыки и
паникой, которая охватывала впечатлительные души хозяев и хозяек.
Притаившиеся за белоснежными стенами жители, услышав наши воинственные
крики, выбегали во двор, спешно запирали коморы и сараи и распластывались
на дверях, ревниво испуганным взглядом взирая на стройные цепи колонистов.
Ребятам все это очень понравилось, и скоро у нас появились настоящие
ружья, так как нас с радостью приняли в ряды Всеобуча, искусственным
образом игнорируя наше праворанушительское прошлое.
Во время занятий я был требователен и неподкупен, как настоящий
командир; ребята и к этому относились с большим одобрением. Так у нас было
положено начало той военной игре, которая потом сделалась одним из
основных мотивов всей нашей музыки.
Я прежде всего заметил хорошее влияние правильной военной выправки.
Совершенно изменился облик колониста: он стал стройнее и тоньше, перестал
валиться на стол и на стену, мог спокойно и свободно держаться без
подпорок. Уже новенький колонист стал заметно отличаться от старого. И
походка ребят сделалась увереннее и пружиннее, и голову они стали носить
выше, забыли привычку засовывать руки в карманы.
В своем увлечении военным строем колонисты много внесли и придумали


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [ 39 ] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Патриций
Посняков Андрей
Патриций


Пехов Алексей - Дождь
Пехов Алексей
Дождь


Посняков Андрей - Последняя битва
Посняков Андрей
Последняя битва


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека