Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
- Ты не намекай! - повысил голос Ленька. - Не намекай! Понял?
- Оставь, Игнат,- вмешался Давид.
- А чего он намекает? - не унимался Ленька. - Чего прилип?
- А то, что где ты, там и прокол!
- Цыц, щенячье племя! - рыкнул на них Гаврилов, спускаясь. - Тошка не
запустился?
- Не успел, батя, - сунулся к нему Тошка.
- Твое счастье, что не успел!
- Разговариваешь, батя, - с упреком сказал Алексей. - Обещал ведь.
- Поболел, хватит! - Гаврилов потряс кулаками. У, гад ползучий! Костюм
небось гладит, сволочь, регалии цепляет, чтоб с фасоном на причал
сойти!..
- Не заводись, батя, - тихо проговорил Алексей. Пошли в тепло.
- Сам иди!..- заорал Гаврилов.- Игнат, говорил Синицыну про
отверстия?
- Говорил, батя, вместе с Валерой, не сомневайся.
- А что толку, что говорил? Проверил?
- Не проверил, батя...
- Почему не проверил?.. Молчишь?..- Гаврилов отдышался.-Ладно, молчи,
утешать тебя не стану. Чего глазеете, время теряете? За дело! Вася,
осмотри с Тошкой "неотложку". Сани, Давид, цепляй к себе. Игнат машину
раскулачь, аккумуляторы не забудь, соляр, масло слей. Брезентом укрой
хорошенько, в сентябре вер немея, отремонтируем либо возьмем на буксир.
Все ясно?
И побрел в "Харьковчанку".
А с Ленькиным тягачом случилась такая история. В пургу от снега
силовое отделение уберечь невозможно: как его ни закрывай, через
невидимую глазом щелочку набьет целый сугроб. И потому в днище тягача,
откуда метелкой снег не выгребешь, походники прожигают отверстие для
стока воды. Если же этого отверстия нет, то снег, растаяв от тепла
работающего двигателя, на остановках превращается в лед и прихватывает
венец маховика, как бетон. И тогда стоит водителю нажать на стартер, как
с венца летят зубья. Так получилось у Леньки.
Когда Гаврилов с Игнатом перегнали по припаю в Мирный новые тягачи,
Синицын должен был приказать сварщику выжечь отверстия. Не приказал - и
вот тягач превратился в никому не нужную рухлядь. Чтобы сменить венец,
нужно разобрать и снять двигатель, отсоединить коробку перемены передач
от планетарного механизма поворота и так далее - словом, разобрать и
вновь собрать чуть ли не полмашины.
За сутки и то не справишься с такой работой.
Проканителился Тошка, не успел завести Балерину "неотложку", не то
ушли бы с Пионерской на трех машинах.
Вырубили траншею, Давид залез под днище и газовой горелкой выжег
отверстие для стока воды.
Поклонились Пионерской, последней станции на пути в Мирный, и
двинулись вперед - в проклятую богом и людьми зону застругов.
¶БРАТЬЯ МАЗУРЫ§
"Ну, держись, милая!" -подумал про себя Игнат, и "Харьковчанка" с
лязгом и грохотом рухнула вниз с метровой высоты.
- Влево уходишь! - прикрикнул Гаврилов, поудобнее устраиваясь в
штурманском кресле. - Держи по курсу...
Триста семьдесят километров осталось, из них двести пятьдесят -
дорога без дороги. Заструги! Чудо природы, красота несказанная - в кино
бы ими любоваться. Ученые говорят - аэродинамика, закономерное явление:
стоковые ветры с Южного полюса постоянно дуют здесь в одном направлении
и, как скульптор резцом, вытачивают заструги, острыми концами своими
нацеленные на Мирный. Толстые моржовые туши застругов достигают шести-
семи метров длины и полутораметровой высоты. И никуда от них не денешься,
стороной не обойдешь: весь купол в застругах, как в противотанковых
надолбах. Хочешь не хочешь, а вползай на них, обламывай острую переднюю
часть и греми вниз.
Тягач падает так, что душа из тела вытряхивается, а потом сани
семитонные догоняют и поддают еще разок. Зубы лязгают, голова от шеи
отрывается, не удержишь ее - бац подбородком о собственные колени, и
такие искры из глаз сыплются, что никаких бенгальских огней но надо.
Кажется, все предусмотрели, все в машине закрепили, а загремели с
полутораметрового заструга - чемодан выскочил из-под нар, запрыгал, как
живой. Укротили чемодан - гитара сорвалась со стены, запела,
семиструнная.
Водителю хорошо, он видит, когда и куда падает, а каково в салоне или
в балке радисту, доктору, повару? Щебню в камнедробилке уютнее. Валера и
Алексей с часок цеплялись руками и ногами за полки, а потом доктор
закутал хорошенько больного и перебрался с ним в кабину к Давиду. Петя



тоже недолго искушал судьбу - напросился к Сомову. Тошка и Ленька
тряслись вместе в кабине Валериного тягача, и лишь один Борис
мужественно держался в своем кресле.
Нигде на всем ледяном куполе техника так не страдает, как в этой
злосчастной зоне: лопаются траки и летят пальцы, трещат стальные водила
и сводит судорогой серьги прицепного устройства. Тягачу ведь тоже
больно, когда его швыряет, у него тоже есть нервная система, восстающая
против .издевательств: не бессловесная металлическая болванка, а умный
живой механизм - артиллерийский тяжелый тягач, АТТ. Вот и приходится
часами стоять, уговаривать его, утешать и подлечивать - нигде так долго,
как в зоне застругов.
Тем еще плоха зона застругов, что идти по ней нужно медленно, не на
второй, а только на первой передаче.
Четыре-пять километров в час - это еще здорово, а тридцать километров
за перегон - и вовсе большая удача.
Бывает, что метров на двести заструги исчезают, но чаще всего они
попадаются через каждые десять - пятнадцать метров, а то и вовсе идут
один за другим, как волны па море.
Хуже всего "Харьковчанке": она первой обламывает заструг, остальные
тягачи держатся след в след за флагманом, и падать им чуть легче. Душа
болит у походников за "Харьковчанку". Лучше бы шла она позади, но
нельзя: штурманская машина, курс прокладывает.
А Игнат радовался застругам - не потому, что испытывал удовольствие
от сумасшедшей пляски, выворачивающей суставы у машин и людей, а потому,
что откладывался неизбежный, исключительно неприятный разговор с батей.
Какой теперь может быть разговор, если рта не откроешь!
Игнату было стыдно: опростоволосился. Какого черта себя обманывать -
из-за него, Игната, погиб тягач! О пустяке забыл: проверить, спросить у
Приходько, синицынского сварщика: "Дырки выжег?" И не пришлось бы
бросать машину, с которой краска еще не облупилась.
Стыдно! В пургу три дня назад, когда батю снова схватило, он,
отдышавшись, позвал: "Слушай и мотай на ус. Случится что - будешь за
меня. Валера в курсе. Борьку береги, пылинки с него сдувай, в его руках
судьба похода. Выйдешь к сотому километру - стой день, неделю, пока не
определишься и не найдешь ворота с гурием. Там двенадцать бочек хорошего
топлива, понял? Точно знаю. На нем и дойдешь. Если с техникой что -
кланяйся Сомову, без него ни шагу. Ну, не дрейфь, выдюжишь, пора, сынок,
на ноги становиться".
Встал на ноги, называется... Ребятам в глаза стыдно смотреть,
осуждение в них и насмешка. Один Давид потрескавшиеся губы в улыбке
кривит, ободряюще подмигивает. Так Давид - он не то что за тягач, за
смертный грех Игната оправдает.
¶x x x§
Братишка, родной...
Студеной зимой сорок первого года немецкие автоматчики с овчарками
гнали через городок колонну измученных людей. Держась друг за друга, из
последних сил плелись старики, прижимая к себе детей, шли женщины,
скудные пожитки тащили на себе подростки. Охранники ногами и прикладами
подгоняли отстающих и покрикивали на высыпавших из домов жителей, молча
смотревших на страшное шествие. Кое-кто пытался бросать в колонну куски
хлеба, но немцы натравливали овчарок на тех, кто хотел поднять подаяние.
Обреченные увертывались от ударов, кричали, что их гонят из Минска -
пятьдесят с лишним километров, называли свои фамилии - вдруг кто-нибудь
запомнит, а женщины в безумной надежде протягивали жителям детей. Но
охранники зорко следили за порядком, и отвлечь их внимание удалось лишь
раз - было ли то обговорено заранее или произошло случайно, никто так и
не узнает. Три девушки в колонне неожиданно начали скандировать: "Смерть
фашистам! Товарищи, браты, держитесь, наши вернутся, смерть фашистам!"
На них кинулись охранники, и в этот момент с другой стороны колонны одна
из женщин выбросила в толпу завернутого в одеяло ребенка.
Проморгали немцы, не заметили, и эта оплошность сохранила жизнь
годовалому существу, приговоренному Гитлером к смертной казни. Мужские
руки поймали сверток, и Трофим Мазур в оттопыренном кожухе выбрался из
толпы и направился в дом. Взошел на крыльцо, не удержался - оглянулся,
увидел в немой молитве протянутые к нему руки, кивнул и скрылся за
дверью.
- Ну, Клавдия, - сказал он жене, кормившей грудью сына, - суди не
суди, а дело сделано...
Развернул одеяло, бережно приподнял таращившего синие молочные глаза
младенца и положил его жене на колени.
Так у Игната Мазура появился брат-близнец по имени Давид. Карандашом
на пеленке была нацарапана и фамилия, но прочесть ее не удалось.
Через несколько дней поздним вечером к Мазурам вломились два полицая.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [ 35 ] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Белов Вольф - Чистильщик
Белов Вольф
Чистильщик


Глуховский Дмитрий - Метро 2034
Глуховский Дмитрий
Метро 2034


Афанасьев Роман - Там, где радуга встречается с землей
Афанасьев Роман
Там, где радуга встречается с землей


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека