Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

руками, показывая ей всю невозможность этого, и сказал:
- Солдаты. - Но она тут же ответила:
- Americano! - Это слово все время возникало в ее речи, будто в нем
было много значений, и только интонация позволяла понять, о чем она
говорит, - поясняет, предостерегает, таит угрозу. Может, она хотела
сказать, что солдаты заняты поисками преступника? Так или иначе дождь все
погубил. До границы как было, так и осталось двадцать миль, но после грозы
горные тропы будут, наверное, непроходимы... А церковь? Он не имел ни
малейшего понятия, где найти церковь. Уже долгие годы ему не приходилось
видеть их. Трудно поверить, что в нескольких днях пути отсюда где-то есть
церковь. При вспышке молнии он увидел, что женщина с несокрушимым
терпением смотрит на него.

Последние тридцать часов они ели только сахар - большие коричневые
куски величиной с детскую голову; никого не видели, не сказали друг другу
ни слова. А зачем говорить, когда общий язык их состоял всего лишь из двух
слов: "Iglesia" и "Americano"? Женщина шла за ним по пятам с мертвым
ребенком, привязанным у нее за спиной. Она, должно быть, не знала, что
такое усталость. Через сутки они вышли из болот в предгорье, спать
устроились на высоком берегу медленно текущей зеленой реки, найдя среди
моря грязи сухое место под выступом скалы. Женщина сидела, подтянув
колени, опустив голову; она не проявляла никаких чувств, но труп ребенка
лежал у нее за спиной, точно его надо было охранять от мародеров, как
всякое имущество. Держась по солнцу, они шли до тех пор, пока поросшая
темным лесом горная гряда не указала им, куда должен лежать их путь.
Подобно последним оставшимся в живых людям умирающего мира, они несли на
себе четкую печать конца.
Иной раз священнику начинало казаться, что он уже в безопасности, но
если видимых границ между штатами нет - ни паспортного пункта, ни таможни,
- опасность не отстанет и будет брести за тобой, тяжело ступая по твоим
следам. Продвигались они медленно: тропа то круто подымалась футов на
пятьсот, то снова уходила вниз сплошным месивом грязи. Раз она сделала
огромный поворот, так что через три часа они очутились ярдах в ста от того
места, где он начинался.
К вечеру второго дня они вышли на широкое плато, заросшее невысокой
травой; в вечернем небе чернел причудливый лес крестов, склонившихся под
разными углами, - некоторые высотой футов в двадцать, другие не выше
восьми. Кресты были похожи на пущенные в рост деревья. Священник
остановился, с удивлением глядя на них. Это были первые, открыто стоявшие
на виду символы христианства, с которыми ему пришлось столкнуться за
последние пять лет, - если только на пустынном горном плато они будут у
кого-нибудь на виду. Ни один священник не мог иметь отношения к столь
странным, примитивным крестам. Это было индейское кладбище, и оно не
вызывало в памяти ни опрятных церковных облачений, ни тщательно
разработанной символики литургии. Казалось, кресты пришли сюда прямо из
темной таинственной глубины веры, из мрака, где разверзаются могилы и
пробуждаются мертвые. Он услышал шорох позади и оглянулся.
Женщина упала на колени и медленно ползла по жесткой земле к крестам;
мертвый ребенок покачивался у нее за спиной. Добравшись до самого высокого
креста, она отвязала ребенка, приложила его к дереву сначала лицом, потом
спиной и перекрестилась, но не так, как обычно крестятся католики, а
странным, сложным движением, включающим нос и уши. Неужели она ждет чуда?
И если ждет, почему не даровать ей это чудо? - подумал священник. Сказано:
вера движет горами, а она верит, верит в брение, исцелившее слепого [в
Евангелии от Иоанна (9, 1-3, 6, 7) говорится о чуде, сотворенном Христом:
он возвратил слепому зрение, помазав его глаза брением - пылью, смоченной
своей слюной], в голос, пробудивший мертвого. В небе зажглась вечерняя
звезда; она низко висела над краем плато; до нее, казалось, можно было
дотянуться рукой. Подул горячий ветерок. Священник поймал себя на том, что
ждет, не шевельнется ли ребенок. Но он не шевельнулся. Господь упустил
возможность совершить чудо. Женщина села и, вынув из своего узла комок
сахара, стала грызть его, а ребенок неподвижно лежал у подножия креста. В
конце концов, зачем Господу наказывать невинное дитя, воскрешая его к
такой жизни?
- Vamos [пойдем (исп.)], - сказал священник, но женщина будто не
слышала его и продолжала грызть сахар своими острыми передними зубами. Он
взглянул на небо и увидел, что вечернюю звезду закрыли темные тучи. -
Vamos. - Спрятаться от дождя на этом плато было негде.
Женщина не двинулась с места; ее угловатое, коротконосое лицо между
двух черных кос было совершенно бесстрастно: она выполнила свой долг и
теперь могла вкушать вечный отдых. Священник вздрогнул: боль, будто
твердым ободком шляпы весь день сдавливавшая ему лоб, пробралась глубже.
Он подумал: надо укрыться где-нибудь - у человека есть долг перед самим
собой, этому учит даже Церковь. Небо темнело; кресты торчали точно



уродливые сухие кактусы. Он вышел на край плато и, прежде чем начать
спуск, оглянулся; женщина все еще грызла сахар, и он вспомнил, что больше
у них из еды ничего не было.
Тропа шла вниз очень круто - так круто, что ему пришлось спускаться по
ней задом наперед; справа и слева из серых камней под прямым углом росли
деревья, а в пятистах футах тропа снова уходила в гору. Священник вспотел,
его мучила нестерпимая жажда. Хлынувший дождь принес ему сначала даже
какое-то облегчение. Он прижался спиной к валуну; спрятаться было негде, а
тратить силы на то, чтобы добраться до дна ущелья, не стоило. Дрожь теперь
почти не прекращалась, но боль была уже не в голове, а где-то снаружи -
повсюду: в шуме дождя, в мыслях, в запахах. Все его ощущения смешались.
Вот боль стала нудным голосом, втолковывавшим ему, что он идет не по той
тропе. Он вспомнил карту двух соседних штатов, которую видел когда-то.
Штат, откуда он бежал, был усыпан деревушками - в знойных болотистых
местах люди плодились, как москиты, но в соседнем, в северо-западном углу
карты, почти ничего не было - чистая белая бумага. Теперь ты на этой
чистой бумаге, сказала ему боль. Но ведь туда ведет тропинка, устало
возразил он. Ах, тропинка! - сказала боль. По тропинке ты пройдешь миль
пятьдесят, пока доберешься куда-нибудь. Тебя же не хватит на такое
расстояние. Вокруг только белая бумага, и все.
Потом боль стала лицом. Он твердо знал, что американец следит за ним, -
кожа у него вся в мелких точечках, как на газетной фотографии. Должно
быть, он шел за ними всю дорогу, потому что хотел убить и мать ребенка
тоже. Надо что-то делать; дождь висел как занавес, за которым могло
случиться все что угодно. Он подумал: нельзя было бросать ее одну, да
простит меня Бог. Нет у меня чувства ответственности за людей. Да чего же
ждать от пьющего падре. И, с трудом поднявшись на ноги, он стал
карабкаться назад, к плато. Мысли не давали ему покоя. Дело не только в
женщине, отвечай и за американца. Два лица - его и убийцы - висели рядом
на стене полицейского участка, точно портреты двух братьев в фамильной
портретной галерее. Нельзя подвергать искушению брата своего.
Дрожа, обливаясь потом, насквозь промокший, он вышел на край плато. Там
никого не было - мертвый ребенок не в счет, это просто ненужная вещь,
брошенная к подножию креста; мать ушла домой. Она сделала все, что хотела
сделать. Удивление прогнало лихорадку - прогнало на время, до следующего
приступа. Маленький комок сахара - все, что осталось, - лежал у рта
ребенка... на случай если чудо произойдет или чтобы покормить отлетевший
дух? Со смутным чувством стыда священник нагнулся и взял его; мертвый
ребенок не зарычит, как рычала искалеченная собака. Но ему ли отвергать
возможность чуда? Он помедлил, стоя под проливным дождем, потом положил
сахар в рот. Если Господу будет угодно даровать жизнь ребенку, неужели же
он не дарует ему и пищу?
Лишь только он начал есть, лихорадка вернулась; сахар застрял у него в
горле, и снова появилась мучительная жажда. Нагнувшись, он стал лизать
воду с бугристой земли и даже попробовал сосать свои промокшие штаны.
Ребенок лежал под дождевыми струями как темная куча коровьего помета.
Священник вернулся к краю плато и стал спускаться вниз по ущелью; он был
совсем один теперь - даже лицо исчезло, один тащился по чистой белой
бумаге, с каждым шагом уходя все дальше и дальше в пустынную страну.
Где-то там есть, конечно, города, и если идти все дальше и дальше, то
дойдешь до побережья, до Тихого океана, до железной дороги в Гватемалу;
там будут и шоссе и автомобили. Поезда он не видал уже десять лет. Он
представил себе черную линию на карте, бегущую вдоль побережья, видел
впереди пятьдесят, сто миль незнакомой страны. Вот по ней он и бредет
сейчас; он слишком далеко ушел от людей. Природа убьет его.
И все-таки он шел вперед. Какой смысл возвращаться в опустевшую деревню
или на банановую плантацию с издыхающей собакой и рожком для обуви?
Оставалось одно: ступать одной ногой, потом другой, сползать вниз,
карабкаться вверх. Когда дождь ушел дальше, он выбрался из ущелья и увидел
перед собой только огромное неровное пространство, лес, горы и бегущую
прочь серую вуаль дождя. Он взглянул в ту сторону и больше не стал
смотреть. Это было все равно что вперять глаза в отчаяние.
Прошло часа три, прежде чем подъем кончился; был вечер, вокруг - лес.
По деревьям неуклюже и лихо скакали невидимые глазу обезьяны, а вот это,
должно быть, змеи, точно зажженные спички, с шипеньем скользят в траве. Он
не боялся их: это была хоть какая-то жизнь, и она уходила от него все
дальше и дальше. Он расставался не только с людьми, звери и гады и те
убегали от него; скоро он останется наедине со своим дыханием.
Он стал читать про себя: "Господи! Возлюбил я великолепие дома твоего".
Запах мокрых, гниющих листьев, душная ночь, темнота... Он в стволе
шахты и спускается в глубину земли, чтобы похоронить себя. И скоро обретет
могилу.
Когда человек с ружьем подошел к нему, он даже не пошевельнулся.
Человек подходил с опаской: в глубине земли не ждешь встреч. Держа ружье
наготове, он спросил:


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [ 35 ] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Корнев Павел - Ростовщик и море
Корнев Павел
Ростовщик и море


Скальци Джон - Последняя колония
Скальци Джон
Последняя колония


Шилова Юлия - Неслучайная связь, или Мужчин заводят сильные женщины
Шилова Юлия
Неслучайная связь, или Мужчин заводят сильные женщины


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека