Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

умывальник (известная привычка чешских врачей), но ему все время казалось,
что она нетерпеливо снует перед дверью и раздумывает, как ей проникнуть
внутрь. Когда он закрыл воду и в квартире наступила полная тишина, у него
возникло ощущение, что она откуда-то наблюдает за ним. Он был почти уверен,
что в двери ванной просверлена дырка и она прижимает к ней свой красивый
прищуренный глаз.
Он уходил от нее в великолепном настроении. Он старался удержать в
памяти самую суть этой женщины, вывести из своих воспоминаний некую
химическую формулу, которой можно было бы определить ее исключительность
(миллионную долю непохожести). Наконец он пришел к формуле, состоявшей из
трех показателей:
1) неловкость в сочетании с усердием;
2) испуганное лицо того, кто потерял равновесие и падает;
3) ноги, поднятые вверх, точно руки солдата, который сдается перед
нацеленным на него оружием.
Повторяя это, он наполнялся счастливым ощущением, что снова овладел
какой-то частицей мира; что со своим воображаемым скальпелем вырезал полоску
материи из бесконечного полотна вселенной.
¶12§
Примерно в то же время с ним случилась такая история: он несколько раз
встретился с молодой девушкой в квартире, которую предоставлял ему
ежедневно, до самой полуночи, один его старый приятель. Однажды, спустя
месяц, другой, девушка напомнила ему об одной их встрече: они якобы
занимались любовью на ковре, меж тем как на дворе вспыхивали молнии и гремел
гром. Они любили друг друга в течение всей грозы, и это было незабываемо
прекрасно!
Томаш тогда почти испугался: да, он помнил, что любил ее на ковре (в
квартире приятеля был лишь узкий диван, казавшийся Томашу неудобным), но о
грозе напрочь забыл! Удивительное дело: он мог вспомнить каждую из тех
нескольких встреч с этой девушкой, явственно помнил даже способ, каким они
любили друг друга (она отказалась отдаться ему сзади), помнил слова, какие
она произнесла во время соития (она непрестанно просила, чтобы он крепко
сжимал ее бедра, и не хотела, чтобы он смотрел на нее), помнил даже фасон ее
белья, а вот гроза совершенно стерлась в его памяти.
Из всех его любовных историй память сохраняла лишь крутую и узкую
трассу сексуального завоевания: первую словесную атаку, первое
прикосновение, первую непристойность, которую он сказал ей, а она - ему, все
те мелкие извращения, к которым он постепенно склонял ее, и те, что она
отвергла. Все остальное из памяти было (почти с какой-то педантичностью)
вычеркнуто. Он забывал даже место, где впервые увидел ту или иную женщину,
ибо это мгновение предшествовало его сексуальному штурму.
Девушка говорила о грозе, мечтательно улыбалась, а он смотрел на нее с
удивлением и чуть не сгорал от стыда: она переживала нечто прекрасное, а он
был далек от ее чувствований. В двояком способе, каким их память отзывалась
на вечернюю грозу, заключалась вся разница между любовью и нелюбовью.
Словом "нелюбовь" я вовсе не хочу сказать, что к этой девушке Томаш
относился цинично, что в ней, как говорится, он не видел ничего, кроме
сексуального объекта; напротив, он по-дружески любил ее, ценил ее характер и
утонченность и готов был прийти к ней на помощь, если бы ей таковая
понадобилась. Это не он относился к ней плохо, плохо относилась к ней его
память, которая сама, без его участия, исключила ее из сферы любви.
Похоже, будто в мозгу существует совершенно особая область, которую
можно было бы назвать поэтической памятью и которая отмечает то, что
очаровало нас, тронуло, что сделало нашу жизнь прекрасной. С тех пор как он
узнал Терезу, уже ни одна женщина не имела права запечатлеть в этой части
мозга даже самый мимолетный след.
Тереза деспотически завладела его поэтической памятью и замела в ней
следы иных женщин. Это было несправедливо, ибо, к примеру, девушка, которую
он познавал на ковре, была ничуть не менее достойна поэзии, чем Тереза. Она
кричала: "Закрой глаза, стисни мне бедра, держи меня крепко!"; она не могла
вынести, что у Томаша в минуты любовной близости открыты глаза,
сосредоточенные и наблюдающие, и что его тело, слегка приподнятое над ней,
не прижимается к ее коже. Она не хотела, чтобы он изучал ее. Она хотела
увлечь его в поток очарования, в который нельзя вступить иначе, чем с
закрытыми глазами. Поэтому она и отказалась стать на четвереньки: в такой
позе их тела и вовсе не соприкасались бы, и он смотрел бы на нее чуть не с
полуметрового расстояния. Она ненавидела это расстояние. Ей хотелось слиться
с Томашем. И потому, упорно глядя ему в глаза, она твердила, что не испытала
наслаждения, хотя ковер был явно орошен ее оргазмом. "Я не ищу наслаждения,
- говорила она, - я ищу счастья, а наслаждение без счастья - не
наслаждение". Иными словами, она стучалась в ворота его поэтической памяти.
Но ворота были заперты. В его поэтической памяти для нее не было места.
Место для нее было разве что на ковре.


Его приключение с Терезой началось как раз там, где приключения с иными
женщинами кончались. Оно разыгрывалось на другой стороне императива, который
побуждал его завоевывать женщин. В Терезе он не хотел ничего открывать. Он
получил ее открытой. Он сблизился с нею раньше, чем успел взять в руки свой
воображаемый скальпель, которым вспарывал распростертое тело мира. Еще
раньше, чем он успел спросить себя, какой она будет, когда они займутся
любовью, он уже любил ее.
История любви началась лишь потом: у Терезы поднялась температура, и он
не смог отослать ее домой, как, бывало, отсылал других женщин. Он стоял на
коленях у постели, где она спала, и ему вдруг подумалось, что кто-то пустил
ее к нему по воде в корзинке. Я уже сказал, что метафоры опасны. Любовь
начинается с метафоры. Иными словами: любовь начинается в ту минуту, когда
женщина своим первым словом впишется в нашу поэтическую память.
¶13§
Несколько дней назад Тереза снова запала ему в душу: как обычно, она
вернулась утром домой с молоком, и когда он открыл дверь, она стояла и
прижимала к груди ворону, завернутую в красную косынку. Так в охапке держат
цыганки своих детей. Он никогда не забудет этого: огромный , печальный клюв
вороны возле ее лица.
Она нашла ее зарытой в землю. Так когда-то поступали казаки с пленными
недругами. "Это сделали дети", - сказала она, и в этой фразе была не только
простая констатация, но и неожиданная брезгливость к людям. Он вспомнил, как
недавно она сказала ему: "Я становлюсь благодарной тебе, что ты никогда не
хотел иметь детей".
Вчера она жаловалась ему, что в баре к ней приставал какой-то мужчина.
Он тянул руку к ее дешевенькому ожерелью и твердил, что она заработала его
не иначе как проституцией. Она была очень встревожена этим. Больше, чем
полагалось бы, подумал Томаш. И вдруг ужаснулся, как мало виделся с пей в
последние два года и как редко доводилось ему сжимать в ладонях ее руки,
унимая их дрожь.
С такими мыслями он отправился утром в контору. Служащая,
распределявшая на весь день наряды для мойщиков, сказала ему, что некий
частный заказчик упорно настаивал на том, чтобы окна в его квартире вымыл
именно Томаш. По этому адресу он пошел с неохотой, опасаясь, что его снова
пригласила к себе какая-то женщина. Погруженный в мысли о Терезе, он не
испытывал ни малейшей потребности в очередном приключении.
Когда открылась дверь, Томаш облегченно вздохнул, увидев перед собой
высокую сутуловатую мужскую фигуру. У мужчины была большая борода, и он
кого-то напоминал Томашу.
- Пойдемте, пан доктор, - сказал он с улыбкой и повел Томаша в комнату.
В комнате стоял молодой человек. Краска заливала ему лицо. Он смотрел
на Томаша, пытаясь улыбаться.
- Вас двоих, пожалуй, не надо представлять друг другу, - сказал
мужчина.
- Не надо, - сказал Томаш и, не отвечая улыбкой на улыбку, протянул
молодому человеку руку. Это был его сын.
Только тогда представился ему и мужчина с большой бородой.
- Я ведь понял, что вы кого-то напоминаете мне! - сказал Томаш. - Еще
бы! Разумеется, я знаю вас. По имени.
Они сели в кресла по разные стороны низкого журнального столика. Томаш
вдруг осознал, что оба сидевших напротив него человека являются его же
невольными творениями. Сына принудила его создать первая жена, а черты этого
высокого мужчины он по принуждению нарисовал полицейскому агенту, который
его допрашивал.
Чтобы отогнать эти мысли, он сказал: - Так с какого же окна мне
начинать?
Мужчины напротив от души рассмеялись.
Да, было ясно, что ни о каком мытье окон речь не идет. Его позвали не
мыть окна, его заманили в ловушку. Он никогда и словом не перемолвился с
сыном и только сегодня впервые пожал ему руку. Он знал его лишь по виду и не
хотел знать иначе. Он не желал ничего о нем знать и хотел, чтобы это желание
было обоюдным.
- Прекрасный плакат, не правда ли? - кивнул редактор на большой
обрамленный рисунок, висевший на стене против Томаша.
Только сейчас Томаш оглядел комнату. На стенах были любопытные картины,
много фотографий и плакатов. Рисунок, на который указал редактор, был
напечатан в 1969 году в одном из последних номеров еженедельника, прежде чем
русские запретили его. Это была имитация известного плаката времен
гражданской войны 1918 года в России, который призывал к набору в Красную
Армию: солдат с красной звездой на шлеме чрезвычайно строгим взглядом
смотрит вам в глаза и протягивает руку с нацеленным на вас указательным
пальцем. Изначальный русский текст гласил: "Ты записался добровольцем?" Этот
текст был заменен чешским текстом: "Ты подписал две тысячи слов?"


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [ 34 ] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Афанасьев Роман - Знак чудовища
Афанасьев Роман
Знак чудовища


Зыков Виталий - Конклав бессмертных. В краю далеком
Зыков Виталий
Конклав бессмертных. В краю далеком


Шилова Юлия - Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели
Шилова Юлия
Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека