Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Неладно что-то в датском королевстве! И уже не по тексту Шекспира
(Я и помнить его не хочу!) Гражданин полоумного мира, Я одними губами
кричу: - Распалась связь времен!..
...Я шел на это свидание и совершенно искренне волновался.
С человеком, которого мне сейчас предстояло увидеть, мы не встречались,
ни много ни мало, ровно сорок лет.
Еще одна из причудливых инверсий судьбы: все эти годы мы жили в одном
городе, состояли - до моего исключения - в одной и той же писательской
организации, у нас были общие друзья, мы посещали, вероятно, одни и те же
вечера и просмотры в Центральном Доме литераторов - и вот поди ж ты - ни
разу, ни единого раза не встретились.
А ровно сорок лет тому назад мы - мальчишки - непременно и обязательно
встречались дважды в неделю на занятиях литературной бригады при газете
"Пионерская правда".
...В одной из комнат редакции, где так замечательно пахло табачным
дымом, типографской краской, бумагой, чернилами - дважды в неделю мы читали
свои новые стихи (а тогда мы все писали стихи) и, как щенята, с веселой
злостью набрасывались друг на друга, разносили друг друга в пух и прах за
любую провинность: стертую или неточную рифму, неудачный размер, неуклюжее
выражение.
И был среди нас какой-то сонно-подслеповатый, нескладный и медлительный
мальчик по имени Володя, который тоже, разумеется, писал стихи - кто же их
не пишет в тринадцать-четырнадцать лет?! Но иногда читал и свои рассказы -
короткие, странные, вызывавшие неизменное одобрение руководителя нашей
бригады молодого писателя Исая Рахтанова, автора прекрасной детской книжки
"Чин-Чин-Чайнамен и Бонни Сидней".
Однажды Рахтанов сказал:
- С вами хочет познакомиться поэт Эдуард Багрицкий. Следующее занятие -
в пятницу - мы проведем у него дома. Я рассказывал ему про нашу бригаду и он
просил, чтобы я вас к нему привел!..
...Диковинное оружие висело на диковинном стенном ковре, диковинные
рыбы плавали в диковинных аквариумах, диковинный человек с серо-зелеными
глазами и седым чубом, спадавшим на молодой лоб, сидел, поджав по-турецки
ноги, на продавленном диване, задыхался, кашлял, курил - от астмы - вонючий
табак "Астматол" и, щурясь, слушал, как мы читаем стихи.
Всего в нашей бригаде было человек пятнадцать, и стихи мы читали по
кругу, каждый по два стихотворения.
Багрицкий слушал очень внимательно, иногда - если строфа или строчка
ему нравились - одобрительно кивал головой, но значительно чаще хмурился и
смешно морщил нос.
Когда чтение кончилось, Багрицкий хлопнул ладонью по дивану и сказал,
как нечто очевидное и давно решенное:
- Ладно, спасибо! В следующий раз - в пятницу - будем разбирать то, что
вы сегодня читали!..
Он хитро нам подмигнул:
- Приготовьтесь! Будет не разбор, а разнос!..
Так, неожиданно, мы стали учениками Эдуарда Багрицкого.
Это было и очень почетно, и совсем не так-то легко.
Эдуард Георгиевич был к нам, мальчишкам, совершенно беспощаден и не
признавал никаких скидок на возраст.
Он так и говорил:
- Человек - или поэт или не поэт! И если ты не умеешь писать стихи в
тринадцать лет, ты их не научишься писать и в тридцать?..
Как-то раз я принес чрезвычайно дурацкие стихи. Написаны они были в
форме письма моему, якобы, родственнику и крупному поэту, проживающему
где-то в чужой стране. В этом письме я негодовал по поводу того, что поэт не
возвращается домой и утверждал, что когданибудь буду сочинять стихи не хуже,
чем он, а может быть, даже и лучше.
Багрицкий рассердился необыкновенно. Он чуть не подпрыгнул на
своем продавленном диване, замахал руками и закричал, кашляя и
задыхаясь:
- Глупость! Чушь собачья! Ерунда на постном масле! Почему это я
когда-нибудь буду писать не хуже, чем он?! Я уже и сейчас пишу в тысячу раз
лучше!
- Так ведь это я не про вас, Эдуард Георгиевич, - попытался я
оправдаться, - это же я про себя !
И тут Багрицкий сказал удивительные слова. И сказал их уже без крика, а
серьезно и негромко:
- Ты поэт. Ты мой поэт. Всякий поэт, который находит своего читателя, -
становится его поэтом. И все, что ты говоришь, ты говоришь и от моего,
читателя, имени... Запомни это хорошенько!
Я запомнил, Эдуард Георгиевич, я не забыл!
...На одном из занятий Володя прочел свой новый рассказ.
Багрицкий одобрительно кивнул:


- По-моему хорошо! Я, правда, в прозе не очень-то, но по-моему -
хорошо!
В следующую пятницу, едва мы только расселись, раздался стук в дверь и
в комнату Багрицкого быстро и почему-то бочком вошел невысокий человек в
очках, с широким и веселым лицом.
Багрицкий сказал:
- Познакомьтесь, ребята! Это Исаак Эммануилович Бабель!
Мы восторженно замерли.
Бабель очень уютно примостился на диване, рядом с Багрицким, а Эдуард
Георгиевич повелительно сказал Володе:
- Прочти, что ты нам в прошлый раз читал!
Пока Володя, глухо и монотонно, читал свой рассказ, Багрицкий и
Рахтанов смотрели на Бабеля, а Бабель слушал, полузакрыв глаза и не
шевелясь.
Потом, когда занятия кончились, Бабель увел Володю к себе - они с
Багрицким жили в одном доме.
С тех пор, уже отдельно от нас, Володя стал бывать у Бабеля.
А потом для меня начался театр, и стихи на долгие годы и вовсе ушли из
моей жизни.
...И вот, ровно сорок лет спустя, мы сидим с Володей на кухне у нашего
общего друга, который, собственно, и задумал снова свести нас - пьем, едим,
беседуем.
Володя, все такой же сонно-подслеповатый, но сильно погрузневший,
ставший кряжистее и квадратнее, тягучим и веским голосом - от которого у
меня сразу же заболела голова - внушает мне:
- Ты же русский поэт, понимаешь?! Русский! Зачем же ты, особенно в
последнее время - я слышал твои новые вещи - занимаешься какой-то там
еврейской темой?! На кой она тебе сдалась?! Что за дурацкий комплекс
неполноценности!
Уже понимая, что за этим последует, я вяло возражаю ему. Я говорю, что
комплекс неполноценности тут решительно ни при чем, что сегодня, сейчас, на
наших глазах совершается новый Исход, уезжают навсегда тысячи людей, и среди
них наши друзья и знакомые, милые нашему сердцу люди - и что остаться к
этому равнодушными мы просто не имеем права, что мы обязаны об этом писать.
- Пусть другие об этом пишут! - гудит Володя и тычет в меня очень
толстым указательным пальцем. - А тебе об этом писать не надо!
- Почему мне именно, русскому - как ты говоришь - поэту, об этом писать
не надо? - задаю я уже слегка провокационный вопрос.
Володя усмехается:
- Именно тебе не надо, понял?!
Я понял тебя, друг моего детства! Я тебя прекрасно понял!
Это все тот же заколдованный круг, сказка про белого бычка, кольцо,
которое не сомкнуть, не разомкнуть !
Если я русский поэт, то какое мне дело до евреев, уезжающих в Израиль?
А если мне, все-таки, до них дело, то это только потому, что я сам по
происхождению еврей! А раз я еврей, то я тем более не должен интересоваться,
думать и писать об уезжающих в Израиль! Пускай об этом пишут другие - со
стороны еврея это бестактно!
Вот и поди - вырвись из этого круга!
А Володя, уже слегка захмелев, все продолжает тягуче гудеть, как
большой и злобный шмель:
- Что же, милые мои, получается?! Сами во всем принимали участие: и в
двадцатые годы, и в тридцать седьмом, и после - а теперь бежать?! Нет уж,
вместе кашу варили, вместе давайте ее и расхлебывать! А то, понимаете, одни
уезжают на свою - изволите ли видеть - историческую родину, а другие... А
скажите мне - рязанскому парню, костромскому, ярославскому - им-то куда
прикажете податься?!.
Умри, Денис, лучше не скажешь!
Я встал и, сославшись на головную боль, ушел.
Прощай, друг моего детства! Больше нам с тобою видеться незачем! Ну,
разве что еще разок, снова сорок лет спустя! Впрочем, вряд ли мы с тобою
проживем так долго, конечно - не проживем, так что - прощай!..
...По мокрому снегу, посыпанному крупной серой солью, мы возвращались с
женой домой. Мы шли из театра. Мы шли с генеральной репетиции моей пьесы
"Матросская тишина".
За генеральной репетицией обычно следует премьера, банкет.
Но на сей раз банкета не будет.
...Была - но съедена конфета,
Была - но съедена котлета,
На всем столе одна галета -
Привет участникам банкета!..
...Это, в конце концов, неплохо, что студийцы, в учебном порядке,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [ 34 ] 35
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Каргалов Вадим - Колумб Востока
Каргалов Вадим
Колумб Востока


Посняков Андрей - Черный престол
Посняков Андрей
Черный престол


Зыков Виталий - Конклав бессмертных. Проба сил
Зыков Виталий
Конклав бессмертных. Проба сил


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека