Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Выходя из театра, где Роберт бессловесно разыгрывал, замешавшись в публику,
любовную роль, Лилея сжала ему руку с шепотом: "Шевалье де ла Грив, вы
робки. Не то было в памятный вечер. И все-таки завтра будьте снова на той же
сцене".
Он вышел, безумея от волнения: прийти, куда он не знал, и повторить то,
на что никогда не решался! Но ошибки не было, она назвала его имя.
О, произнес он тогда (судя по его же запискам), ныне ручьи воспятятся к
истоку, белые скакуны восскачут по башням Нашей Парижской Повелительницы,
огонь запляшет в толще льдины... если она меня позвала. Или же нет, сегодня
камень заплачет кровью, полоз спарится с медведицей, солнце почернеет, так
как любимая поднесла мне кубок, откуда мне не пить, ибо не знаю, где
пированье...
В двух шагах от счастья, в отчаянии бежал он к дому, в единственное
место, где ее не могло быть.
Можно интерпретировать в гораздо менее загадочном ключе фразу Лилеи:
просто она напоминала недавнюю его речь о Симпатическом Порохе, поощряла
подготовить еще одну беседу и взять снова слово в салоне Артеники. С
памятного дня он держался молчаливо-обожательно, это не подходило под
регламент нормального кокетства. Она указывала, как сказали бы сегодня, на
требования света. Ну же, будто говорила она, в тот-то вечер вы не были
робки! повторите выступление, вернитесь на сцену, я буду при вашем
упражнении! И чего еще ждать от прециозницы.
Но Роберт понимал все иначе: "Вы робки, однако позавчера... или
запозавчера... робости не было и тени, когда мы с вами..." - воображаю, что
ревность возбраняла и в то же самое время подсказывала Роберту продолжение
этой фразы. - "Будьте завтра на тех же подмостках, в том же таинственном
месте".
Вполне естественно, что - так как его фантазия шла по самой тернистой из
тропок - он заподозрил, будто некто выдал себя за Роберта и подложно одержал
от Лилеи то, за что он предложил бы жизнь. Снова явился Феррант; нити
прошлого плелись в четкий рисунок. Злостный двойник, Феррант опять залезал в
его жизнь, использовал его отлучки, опоздания, преждевременные отъезды, умел
отобрать то, что Роберт заработал рассказом о Симпатическом Порошке.
Пока он терзался, постучали в дверь. Надежда, сон бодрствующих людей! Он
кинулся открывать, ожидая увидеть ее на пороге: но это был офицер
кардинальских гвардейцев и два солдата.
"Шевалье де ла Грив, полагаю, - сказал офицер. И продолжил,
представившись капитаном де Баром: - Я удручен тем, что предстоит исполнить.
Однако вы, шевалье, под арестом, прошу передать мне шпагу. Добровольно идите
за мной, спустимся к карете как друзья, и вам не будет позорно". Он дал
понять, что не знает причины ареста, уповает на ошибку. Роберт молча шел за
ним, уповая на то же, и в конце пути со многими реверансами был вверен
сонному сторожу и ввергнут в Бастилию.
Он просидел две холоднющие ночи в компании разве что нескольких пасюков
(предусмотрительная подготовка к плаванию на "Амариллиде") и охранника,
который на любые вопросы отвечал, что тут перебывало столько важных господ,
что он уж не дивится, за что их всех сажают; и если в этой камере семь лет
продержали такое значительное лицо, как Бассомпьер, не вместно Роберту
начинать плакаться всего-то через несколько часов.
Давши ему два дня на предвкушение худшего, на третий возвратился де Бар,
распорядился об умывании и известил, что Роберта ожидает Кардинал. Роберт
понял хотя бы, что арестован по государственному вопросу.


Во дворец они доехали запоздно и уже по суматохе у дверей ощущалось, что
вечер необычный. Лестницы были запружены людьми любых сословий, текшими во
всех направлениях: в одну из приемных кавалеры и церковные лица заходили с
озабоченным видом, отхаркивались из политеса на разрисованные фресками
стены, принимали горестный вид и следовали в соседнюю залу, откуда
высовывались домочадцы, громко выкрикивая имена запропастившихся слуг и
делая обществу знаки, призывающие к тишине.
В эту залу был заведен со всеми и Роберт, и увидел только спины,
стеснившиеся у проема в другую залу, вытянувшись и бесшумно, будто при
тягостном зрелище. Де Бар глянул, ища кого-то, махнул Роберту стать в
сторону и вышел.
Другой постовой, пытавшийся удалить из комнаты лишних зрителей, с разной
степенью обходительности, по их положению, видя Роберта со щетиной, в
платье, истрепавшемся за дни ареста, грубо спросил, для чего он здесь.
Роберт сказал, что его вызывают к Кардиналу, и услышал в ответ, что
Кардинала, ко всеобщему сожалению, тоже вызывают, и к Тому, кто настойчивее
остальных.
Как бы то ни было, Роберта оставили, и постепенно, поскольку де Бар
(единственный имевшийся там с ним товарищ) не возвращался, Роберт
пододвинулся к скопищу и то выжидая, то поджимая, подтеснился до порога
самой дальней двери.



В дальней комнате, в кровати, на сугробе подушек, он увидел, почивала
тень того, которого вся Франция трепетала и кого немногие любили. Великий
Кардинал был окружен врачами в темных одеждах, которых явно больше
интересовала дискуссия, нежели больной. Какой-то монах обтирал ему губы, на
них даже от слабого покашливания выступала красная пена, под покрывалами
угадывалось натужное дыхание изможденного тела, в кулаке, выступавшем из
манжета, был крест. У монаха вырвался всхлип. Ришелье через силу повернул
голову, осклабился и прошептал: "Вы правда думали, что я бессмертен?"
Роберт недоумевал, кто же вызвал его к умирающему. Тут за спиной раздался
шум. Разнеслось имя каноника де Сент-Эсташ, и при расступившейся толпе
прошел каноник с сопровождающими, неся соборовальный елей.
Роберта тронули за плечо, это был де Бар. "Идемте, - сказал он Роберту. -
Его Высокопреосвященство ждет". Ничего не понимая, Роберт двинулся по
коридору. Де Бар ввел его в залу, дал знак снова ждать и покинул помещение.


Зала была просторная, в центре бросался в глаза большой глобус и часы на
подставке в одном из углов на фоне красных драпри. Левее драпри, под
огромным полнофигурным портретом Ришелье, Роберт не сразу разглядел
стоявшего к нему спиною, в кардинальском пурпуре, занятого письмом на
конторке человека. Порфироносец покосился и кивнул Роберту подойти, но пока
Роберт пересекал залу, снова нагорбился над своей конторкой, огораживая лист
левой рукой, хотя никак не удалось бы Роберту с того почтительного
расстояния, на котором он оставался, прочесть что бы то ни было.
Потом кардинал повернулся, бархатные складки всплеснули, и замер на
несколько мгновений, будто воспроизводя висевший за его спиной портрет:
правой рукой опираясь на подставку, левую поднеся к груди и манерно
выворачивая наверх ладонью. Затем он уселся на пышные кресла около часов,
разгладил усы и эспаньолку и осведомился: "Шевалье де ла Грив?"
Шевалье де ла Грив до этой минуты не знал как ему поступить с кошмарным
наваждением, потому что тот же самый Кардинал, он видел, расставался с
жизнью в десяти метрах от этих стен; но разглядев лицо, он убедился, что
черты стали моложе, разгладились, как будто на бледном аристократическом
абрисе с портрета кто-то подрозовил щеки и подвел губы решительным извивом;
и вдобавок голос с иностранным акцентом пробудил в нем давнее воспоминание о
капитане, который за дюжину лет до того гарцевал перед двойньм фрунтом
неприятельских войск в Казале.
Роберт находился перед кардиналом Мазарини, и понимал, что постепенно,
под агонию покровителя, этот человек перенимает его полномочия, и вот уже
офицер говорит "Высокопреосвященство", как будто других высокопреосвященств
нет на свете.
Он не ответил, он вовремя понял, что кардинал только по форме задает
вопросы, а по существу вещает, предполагая, что в любом случае собеседник
может только с ним соглашаться.
"Роберт де ла Грив, - убедительно продолжал кардинал, - из рода
владетелей Поццо ди Сан Патрицио. Известен нам и замок, как известна вся
земля Монферрато. Изобильна до того, что могла бы быть Францией. Ваш отец во
дни Казале бился с мужеством и был нам более предан, нежели другие ваши
товарищи". Он говорил "нам", как будто в ту эпоху уже состоял креатурой
короля Франции. "Да и вы в том обстоятельстве повели себя отважно, как нам
было рассказано. Не думаете ли вы, что тем более, и отечески, отягощается
наша душа, видя, что ныне, гость государства, вы не соблюдаете священный
долг визитера? Не известно ли вам, что в этом государстве законы равно
распространены и на подданных, и на приезжих? Разумеется, не будет забыто
ваше благородное происхождение, каков бы ни был проступок; вам окажутся те
же послабления, что и Сен-Мару, чей опыт, похоже, не мерзок вам, как
долженствовало бы. Вас тоже казнят секирой, а не удавкой".
Роберт, конечно, знал, о чем речь: об этом говорила вся Франция. Маркиз
де Сен-Мар пытался убедить короля уволить Ришелье, но Ришелье убедил короля,
что Сен-Мар замышляет против королевства. В Лионе приговоренный старался
сохранять достоинство перед палачом, но палач превратил его шею в такое
крошево, что возмущенная толпа превратила в крошево самого палача.
Потрясенный Роберт порывался ответить, но кардинал воспретил рукой. "Ну
же. Сан Патрицию, - и Роберт понял, что родовое имя требовалось, дабы
подчеркнуть, что он - чужестранец; в то же время разговор велся
по-французски, хотя Мазарини мог бы говорить с ним и на итальянском. - Вы
переняли пороки этого города, этой страны. Как говорит Его
Высокопреосвященство, французы по легкомыслию и посредственности алчут
перемен, наскучивая настоящим. Некоторые из этих легкомысленных, которых
король велел облегчить и от голов, соблазнили вас бунтарскими прожектами. По
таким делам не беспокоят судей. Государства, сохранность которых является
наидрагоценным благом, падали бы неотлагательно, если бы при разборе
преступлений, замышляемых против их цельности, была нужда в уликах настолько
же явных, как для зауряд-судопроизводства. Третьего дня вечером вас видели с
друзьями Сен-Мара, снова подстрекавшими против нашей короны. Тот, кто видел


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [ 33 ] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Черный престол
Посняков Андрей
Черный престол


Шилова Юлия - Заложница страха, или история моего одиночества
Шилова Юлия
Заложница страха, или история моего одиночества


Ильин Андрей - Господа офицеры
Ильин Андрей
Господа офицеры


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека