Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

благословенья, я благословляю вас правдой, которую вы от меня слышите. Вы!
- повторил он. - Ваша жизнь была как бы трагикомедией на сцене, и тысячи
глаз следили за вами. Со сцены шел свет, играла музыка, было много шуму;
вы носили плащ, красиво подбитый горностаем; но в то время, когда надо
было работать в поте лица, вы разыгрывали легкомысленную комедию, пан
гетман. Разве ваш двор не должен был служить примером добродетели, а был
вместо того воплощением легкомысленного поведения?!!
- Какого легкомыслия? - спросил гетман. - Вы, отец, не знаете света;
то, что вам кажется ветреным поступком, для нас является средством.
Отец Елисей рассмеялся.
- Действительно, трудно мне понять ваш свет, - сказал он, - потому
что, по-моему, человеческое общество должно быть, как civitas Dei, а вы
тут ведете войну между собой, откладывая покаяние и добродетель для иной
жизни за гробом. Вы думаете, что ксендзы вымолят вам прощение грехов, что
вклады в монастырь выведут вас из чистилища, что маленькие добрые дела
искупят все большие прегрешения.
Гетман направился к выходу.
- Я, отец мой, не чувствую себя таким грешным, - живо заговорил он, -
каким вы меня изображаете. Провинился много раз, но на совести ничего не
имею.
Ксендз встал.
- Не доканчивай, пан гетман, - тихо сказал он. И, наклонившись к его
уху, шепнул несколько слов; Браницкий сильно побледнел.
- Я не отпираюсь, - прерывающимся голосом заговорил он, - но Бог мне
Свидетель, я делал все, что было в моей власти, чтобы исправить зло.
- Кроме того единственного, что могло, действительно, исправить
содеянное, - прибавил ксендз.
- Вы знаете, отец, что это было невозможно, - вскричал Браницкий.
- Грех был естественен, а исправление его невозможно! - говорил отец
Елисей. - Вот какова мораль вашего света!!!
Браницкий, расстроенный и печальный, начал ходить по комнате.
- Верьте мне, - в волнении заговорил он, - я сделал бы и сделаю
все...
- Ничего не надо делать, надо только болеть душою за то, что
случилось. Вы, паны, за все хотите платить.
- Я платил раскаянием и слезами.
- Потому что не мог золотом! - прибавил ксендз.
- Отец мой! - воскликнул Браницкий, подходя к нему и хватая его руки.
- Скажи, что делать?!! Я все сделаю, как ты скажешь.
Старец промолчал.
- Бог все прощает, неужели Он не простит мне этого проступка?
- Просите об этом Бога, не меня, - возразил ксендз, - я не поставлен
им в судьи.
Гетман, все еще не успокоившийся, прошелся несколько раз по комнате,
а отец Елисей снова загляделся на своих воробьев.
- Вы знаете о цели моей поездки, - обратился к нему гетман. - Скажите
же мне вы, перед которым открыто будущее...
- Не спрашивай меня, ведь сам же ты сказал, что я суров и озлоблен, -
отвечал старец. - Вы едете исполненный надежд, заранее приветствуемый
криками толпы; а возвратитесь печальным и удрученным, потому что грехов
ваших больше, чем союзников и приверженцев.
- А разве нет их у моих противников? - возразил гетман.
- Почему же вы знаете их судьбу? - сказал ксендз. - Может быть,
победа будет для них убийством и самоубийством, а корона - их тернием, а
жезл - тростником, который сломает ветер? Почему вы знаете, что в борьбе
не погибнут все вожди и все войска за то, что брат восстал против брата, и
то, что должно быть соединено, разъединилось из-за себялюбия? Истинно
говорю тебе: ни один грех не останется неотомщенным - ни твой, ни брата
твоего, ни отцов ваших, ни детей, которые в грехах придут в мир!
Произнося эти слова, отец Елисей весь преобразился и из смиренного
старца превратился во вдохновенного пророка; а гетман, который вначале еще
пробовал протестовать и возмущаться, стоял перед ним побежденный и
подавленный, убитый приговором, который прозвучал над его головою.
- Как страшно вы говорите, - тихо шепнул он.
- Вы сами вырвали у меня эти слова из глубины души, я не вызывал их,
чтобы перед глазами не стоял призрак, от которого навертываются на глаза
запоздалые слезы.
И, опустив голову, старец умолк.
- Скажите же мне хоть одно слово утешения, - сказал гетман, -
скажите, что я должен делать?
- Загляните глубже в вашу совесть и не позволяйте недостойным людям
руководить вами, - заговорил отец Елисей. - Сбросьте с себя духовную
леность; ведите толпу к свету, а не во тьму! Добродетель покроет вас
большим блеском, чем свечи ваших хвалителей.
Услышав в келье повышение голоса и, может быть, опасаясь, чтобы



беседа с монахом не оскорбила гетмана, настоятель, стоявший около дверей и
схвативший слухом только отдельные выражения, и, вероятно, придавший им
более серьезный смысл, чем было в действительности, не выдержал, наконец,
приоткрыл дверь и вошел в келью, чтобы прервать затянувшуюся беседу с
отцом Елисеем.
Увидев его, старец с некоторой тревогой склонил голову и отошел к
окну; гетман, должно быть, не был особенно доволен тем, что ему помешали
открыто высказаться перед отцом Елисеем, он подумал немного, взглянул на
отца Целестина и, обращаясь к старцу, сказал:
- Помяните меня в своих молитвах!!!
Елисей молча наклонил голову; настоятель бросил на него суровый
взгляд и вышел вместе с гетманом в коридор. Он внимательно следил за
выражением его нахмуренного лица.
- Я не хотел противиться воле вашего превосходительства, - сказал он,
- чтобы моя осторожность по отношению к отцу Елисею не была ложно
истолкована. Старец - богобоязненный, но в голове у него все перемешалось;
он не умеет с должным почтением отнестись к людям, с которыми говорит.
- Не мешает, - холодно отвечал гетман, - выслушать иногда горькую
правду из уст того, кто ушел из мира.
- Я прошу и умоляю только об одном, - прибавил настоятель, - чтобы за
то, что болтает этот бедняга, не отвечал весь монастырь... Ваше
превосходительство, можете мне поверить, что мы в своих сердцах питаем к
вам величайшее почтение. Горе для меня этот старик! - прибавил он. - Я уж
давно добиваюсь, чтобы его или перевели в другой монастырь или позволили
жить при родном брате...
- Брат? А нельзя ли узнать, как было мирское имя отца Елисея? -
спросил гетман.
- Это - родной брат воеводича Кежгайлы! - сказал настоятель.
Ничего не отвечая на это, гетман, передав настоятелю пожертвование на
монастырь, поспешными шагами направился к калитке, где остался его конь.
Конюх, державший его, как раз в эту минуту допивал кубок, поднесенный
ему из монастыря; Браницкий, сев на коня, приказал ему ехать во дворец в
Хороще и там ждать его. Сам гетман поскакал по дороге к зарослям и лесу и
исчез из виду.
Лицо его выражало сильное волнение и какую-то твердую решимость, что
придало этому всегда равнодушному лицу характер давно утраченной им
энергии.
Дорога, которую избрал гетман, вела в Борок.


Со дня отъезда Теодора в осиротевшей усадьбе царила какая-то мертвая
тишина. Вдова редко показывалась даже на крыльце. Большую часть дней она
проводила, запершись в своей комнате, за чтением религиозных книг или в
молитве. Хозяйство целиком перешло в руки эконома и ключницы; она ни во
что не вмешивалась и позволяла им делать, что они хотят. Рассеянно
выслушивала их донесения и снова возвращалась в свой угол, в котором
просиживала целые дни, почти не двигаясь...
И только одно могло еще выводить ее из этого оцепенения: письма
Теодора; она с жадностью перечитывала их по нескольку раз, немножко
оживлялась на время, но потом снова впадала в прежнюю апатию, которая
сделалась ее обычным состоянием духа.
И за эти несколько месяцев со дня смерти мужа вечное беспокойство и
полнейшее нежелание позаботиться о себе оказали огромное влияние на
егермейстершу; наружность ее страшно изменилась. Даже слуги, для которых
эти изменения происходили постепенно, видели, что их пани тает на глазах у
них. От ее еще недавней красоты почти не осталось следов; теперь это был
скелет, в котором еще светились по временам, как догорающая лампа,
когда-то прекрасные черные глаза. Волосы ее быстро начали седеть, кожа
пожелтела, а голос с таким трудом выходил из ее груди, что ей тяжело было
говорить.
Когда, насидевшись у себя в комнате, она выходила на свежий воздух,
ноги отказывались служить ей, воздух кружил голову, и она чувствовала себя
еще более слабой.
Доктор Клемент, который не имел времени часто навещать ее, встретил у
нее самый холодный прием; она просто не захотела его видеть, и он,
полагая, что ее обидела история с сапфиром, перестал ездить совсем.
В это утро старая служанка, все более привыкавшая играть роль барыни,
сидела с чулком на крыльце, покрикивая на работниц, когда вдруг у ворот
послышался конский топот, и в воротах показался немолодой мужчина,
направлявшийся прямо к крыльцу.
Ключница Барщевская, правда, несколько раз видела издали гетмана, но
в парадном платье и окруженного свитой; ей даже на мысль не приходило,
чтобы этот могущественнейший магнат, почитаемый наравне с королями, мог
один приехать в Борок. Она приняла гетмана, как совершенно незнакомого ей
человека, и когда мальчик взял у него коня, а гетман поднялся на крыльцо,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [ 33 ] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Каргалов Вадим - Меч Довмонта
Каргалов Вадим
Меч Довмонта


Акунин Борис - Сокол и Ласточка
Акунин Борис
Сокол и Ласточка


Круз Андрей - Новая жизнь
Круз Андрей
Новая жизнь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека