Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

— Вы меня немного смущаете, — сказала я, — Мистер Брэдли сообщил мне, что вы продюсер. Да Коста опять рассмеялся.
— Этот Лу никогда ничего толком не в состоянии запомнить. Я — представитель продюсера, а продюсер — Паолуччи.
— Понимаю, — сказала я, хотя так ничего и не поняла. — А о чем будет картина?
— Пропади я пропадом, если знаю. На каждом совещании, на которые он нас собирает, он рассказывает новую историю, новый сюжет. И я готов прозакладывать свою душу, что ни один из них не ляжет в основу фильма. На самом деле, это будет нечто совершенно иное... Дело в том, что он боится.
Боится, что если он расскажет настоящий сюжет, кто-нибудь сопрет идею. И, как вы понимаете, это отнюдь не облегчает мою жизнь.
— Почему?
— Потому что я, по его замыслу, должен привлечь в картину американские деньги, а наши финансисты не приучены работать таким образом — по сути дела, втемную. Они хотят точно знать, во что вкладывают деньги.
— Вы итальянец?
— Американец. Мои родители были итальянцами.
— Вы родились в Нью-Йорке?
— В Бруклине. Отец и братья имеют там свое дело. И тут я вспомнила, почему его фамилия мне знакома. Семья Да Коста... У них, действительно, было свое дело в Бруклине. Они владели прибрежной полосой. Одна из пяти семей, которые разделили на сферы влияния Нью-Йорк. Только теперь я поняла все то, на что намекал и чего опасался Лу Брэдли.
Да Коста понимающе улыбнулся, словно прочитал мои мысли.
— В нашей семье я белая ворона. В том смысле, что не хочу идти в семейное дело. Они все считают меня придурком, потому что я всем делам предпочитаю эстрадный бизнес и с удовольствием ломаю мозги над его проблемами.
Совершенно неожиданно я почувствовала, что он мне нравится. В нем было что-то обезоруживающе открытое, честное.
— Лично я не считаю вас придурком. Дверь, ведущая в спальню, открылась, и появилась чета Паолуччи. Я просто не могла не таращить на нее глаза — Боже, да ни одна картина, в которой я ее видела, не смогла показать всю ее красоту! Без всякого сомнения, она была самой красивой женщиной из всех, кого я когда-либо видела.
Я заметила ее быстрый оценивающий взгляд в сторону Мардж Смол. Почти сразу же она отвернулась и обратилась ко мне. Я поняла, что она вычеркнула мисс Смол из своих мыслей, словно ее вообще никогда не существовало.
— Простите, что заняла так много времени, — сказала она приятным голосом и с легким акцентом.
Да Коста подвел нас к машине и открыл дверцу. В машине он сел впереди, рядом с шофером. Юрист и Мардж сели на откидных, а Маэстро — между женой и мною.
Мы поехали в ресторан «Ромео Салтаз», расположенный в двух кварталах от отеля.
Пока мы ужинали, все вокруг могли безошибочно определить, кто именно за нашим столиком звезда. У нас был лучший столик, а Марию усадили на самое лучшее место. Точно так же она царила и в баре клуба «Эль-Марокко», куда мы поехали после ужина. Каким-то таинственным образом фотокорреспонденты появлялись всюду, куда мы приходили, и, что было еще более непонятно и странно, мне нравилась вся эта кутерьма, хотя, казалось, все должно было быть наоборот. Прошло уже много времени с тех пор, когда и я была частью всего этого возбуждения, столь характерного для всего театрально-киношного мира.
— Вы танцуете? — спросил Да Коста. Мы вышли на крохотный задымленный кусочек паркета, предназначенный для танцев. Музыканты играли что-то очень соблазнительное. Только после часа ночи они стали играть рок. Он крепко обнял меня, и мы медленно двигались под звуки песни Синатры.
— Вы получаете удовольствие от вечера? — спросил он.
Я кивнула.
— Развлекаюсь.
— У вас действительно есть какая-то срочная горящая роль?
— Нет.
— Я так и думал.
— Почему?
— Если бы у вас была работа, вы бы не были с Лу. Он обычно служит прибежищем для тех, кто уже потерял надежду, — он смотрел теперь на меня серьезно, с высоты своего роста. — А у вас есть талант. Что же произошло?
Почему вы связались с Лу? Я засомневалась, стоит ли говорить.
— Не знаю. Все. Так бывает — один день перед вами — все, на другой — ничего.
— У вас идет черная полоса, — сказал Да Коста. — Иногда так происходит с людьми.
Я ничего не сказала.
— Вы понравились Карле Марии, — сказал он.
Мне было приятно это услышать.
— Она мне тоже понравилась. Она в полном смысле слова фантастически хороша. Вы можете ей это передать.
— И Маэстро вы понравились.
— Чудесно. Он, мне кажется, талантливый человек. Он высмотрел просвет между танцующими парами и увлек меня в него, направляясь к углу танцевальной площадки, ближе к стене.
— Он хотел бы узнать, согласитесь ли вы сыграть сцену с Карлой Марией.
— Соглашусь, — сказала я, не думая, и только потом взглянула на его лицо и поняла, что мы с ним говорим о разных вещах. Я почувствовала, что неудержимо краснею. Все слова куда-то улетучились из моей головы.
— О'кей, — сказал он наконец. — Вам не придется играть эту сцену.
— Это все от неожиданности, — пробормотала я. — Я никак не могла предположить...
— У них свои собственные представления о том, как следует развлекаться и получать удовольствие, — сказал он. — Я же просто выполняю поручение и передаю вам предложение.
— Это входит в ваши обязанности?
— Это и многое другое.
Когда мы вернулись к столику, Герчио и другая девушка ушли. Я уловила, как Паолуччи и Да Коста обменялись взглядами. Затем продюсер поднялся из-за столика и что-то сказал по-итальянски.
— Маэстро просит его простить, но уже время уходить. Завтра с утра у него важная встреча.
Мы все поднялись и вызвали нечто вроде небольшого затора из-за того, что и младшие, и старшие официанты бросились отодвигать нам стулья. Карла Мария и ее муж пошли к выходу из клуба. Да Коста и я молча замыкали это торжественное шествие.
Как только они появились в дверях, подкатил лимузин.
— Маэстро спрашивает, сможем ли мы подбросить вас домой по пути в отель? — спросил Да Коста.
— Нет, благодарю вас. Я живу в Вест-Сайде. Скажите ему, что я поймаю такси. И поблагодарите за приятный вечер.
Да Коста перевел. Паолуччи улыбнулся, поклонился и поцеловал мне руку. Затем посмотрел мне прямо в глаза и что-то сказал.
Да Коста перевел:
— Он надеется, что судьба ему улыбнется, и он сможет однажды снять фильм с вашим участием.
— Я тоже надеюсь.
Я протянула руку Карле Марии. Она улыбнулась и сказала:
— У нас, в Италии, мы прощаемся не так.
Она нагнулась, прижалась губами к моей щеке и громко чмокнула меня в одну, потом в другую щеку.
— Чао!
— Чао, — повторила я.
Они сели в лимузин. Да Коста проводил меня к свободному такси и сунул мне в руку банкноту.
— Плата за такси, — сказал он несколько смущенно.
— Нет, — я попыталась оттолкнуть его руку.
— Да берите, берите, — это входит в финансовый отчет фильма, — и он оставил в моих руках деньги, закрыв дверцу машины прежде, чем я смогла серьезно возразить. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — машинально ответила я" хотя такси уже отъехало от стоянки.
— Куда прикажете, леди? — спросил таксист. Я дала ему адрес.
— Это Карла Мария Перино садилась в ту машину?
— Да.
— Бог мой! — в его голосе слышался неподдельный восторг. — Она действительно нечто совершенно потрясающее, правда, леди?
— Действительно, — согласилась я, потому что думала точно так же, как и он. Но тут я вспомнила о банкноте, зажатой в руке, и взглянула на нее. Я не поверила своим глазам — никогда еще до этого мне не приходилось видеть пятисотдолларовой, банкноты.
Глава 19
Я позвонила ему по внутреннему телефону ровно в девять утра на следующий день.
— Говорит Джери-Ли Рэндол, — сказала я. — Я не, думала, что разбужу вас.
— Ничего страшного.
— Я просто хочу сказать, что оставила деньги, которые вы вчера мне всучили, в конверте на ваше имя у портье, — выпалила я. — В любом случае, спасибо.



— Минутку, минутку... — закричал он, и по голосу его я поняла, что он окончательно проснулся. — Откуда вы звоните?
— Из вестибюля.
— Не уходите. Я спущусь через минуту. Мы можем выпить по чашечке кофе и позавтракать.
— Я бы не хотела причинять вам беспокойство.
— Но я хочу вас видеть.
Я положила трубку. Меньше чем через три минуты он вышел из лифта. Я думала, что разбудила его, но он не спал. Я поняла это, потому что он был выбрит и полностью одет.
Он ничего не говорил до того момента, пока официант в ресторане не принес кофе.
— Не нужно было этого делать.
— Это скорее относится к вам.
— Вы не понимаете. Это входит в бизнес...
— Но это не мой бизнес.
— Вы на самом деле старомодная девочка, правда?
— Нет, новомодная. Я не верю в деньги, которые я не заработала.
— А что вы делаете — в смысле работы?
— Поглядываю.

— Я поговорю с Луиджи о вас. Предупрежу его, чтобы он вас не использовал.
— Я не собираюсь возвращаться к нему, — сказала я не очень уверенно.
— Скажите, Паолуччи действительно собирается снимать картину, в которой ему нужна американская актриса?

— Паолуччи снимает только картины со своей женой в главной роли, — сказал он честно.
— Другими словами, ни о какой работе вчера речи не могло идти?
— Угу.
— Собственно говоря, в конечном итоге, я пришла к такому же выводу. Думаю, что я, действительно, глупа.
— Просто это глупый бизнес. В нем миллион девушек и очень мало ролей. Даже те, у кого на самом деле есть талант, редко получают их.
— Я получу, — сказала я. — Я уже однажды поднялась.
— Когда вы были женой Уолтера Торнтона? — спросил он.
Я поняла, что он хотел сказать.
— Но мне дали приз Тони за исполнение роли, а не за пьесу, написанную мужем.
— Но любому человеку нужен друг, — сказал он. — По крайней мере, друг поможет вам пройти мимо секретарши.
— К чему вы клоните?
— Паолуччи не дал мне заснуть полночи, разговаривая о вас. Он сказал, что в Италии вы можете получить столько ролей, сколько сможете сыграть, и даже больше. Конечно, при условии, что у вас будет именно тот спонсор, который в этом деле требуется.
— Он имеет в виду себя? Да Коста кивнул.
— Нет, спасибо, — сказала я и собралась уходить. Он положил руку мне на плечо, чтобы придержать.
— Не глупите. Я могу назвать вам с десяток звезд, которые начинали именно так, включая Карлу Марию. Ей было всего семнадцать, между прочим, когда он отыскал ее в Неаполе лет двенадцать тому назад.
— Это не мой стиль, — сказала я. — Я чуть было не вступила на эту дорожку однажды и до сих пор у меня ощущение, что я не совсем полноценный человек.
— Независимость нынче вовсе не то, что не так давно было принято считать. И большинство независимых людей, которых я знаю, вернее, знал, в настоящее время сломались.
— А как обстоит дело с вами? — спросила я. — Насколько мне известно, вы не пошли в семейное дело? Он слегка покраснел.
— Это не совсем то?
— Потому что я мужчина, а вы девушка. И я могу позаботиться о себе гораздо лучше, чем вы о себе.
— Может быть, в данный момент вы и правы — сейчас вы в состоянии позаботиться о себе лучше. Но я научусь. И когда я выучусь, то никакой разницы уже не будет.
— Мир не изменится. Если вы-умная девочка, вы найдете себе подходящего парня, выйдете за него замуж и заведете пару детей.
— Это единственный ответ, который есть у вас для меня?
— Да. И еще другой, о котором вы уже сказали, что он вас не интересует.
— Иными словами, мой выбор невелик: я должна стать либо женой, либо шлюхой. И никаких иных путей, чтобы подняться на самый верх, для таких, как я, нет.
— Есть. Невероятный случай, — сказал он. — Один на миллион!
— Как раз мое любимое соотношение... — сказала я. — Благодарю вас за кофе. Он взял меня за руку.
— Вы мне нравитесь. Я был бы рад встретиться с вами еще раз.
— Я не возражаю. Но только при одном условии.
— Каком?
— Никакого дела. И никакого собачьего дерьма. Он ухмыльнулся.
— Обещаю, ваша взяла. Как я могу связаться с вами? Я продиктовала ему номер своего телефона, и мы вышли в вестибюль.
— Я позвоню вам на следующей неделе, когда спроважу их из города.
— О'кей, — сказала я.
Мы обменялись рукопожатием, и я вышла на улицу.
Солнце светило, было тепло, и я, сама не знаю почему, вдруг почувствовала, что жизнь не так уж и плоха.
Правда, он появился на моем горизонте только через три месяца. Но за это время дела каждого из нас сильно изменились. У меня летом умер отец. И я впервые по-настоящему поняла, что это значит — остаться совершенно одной.
Этим летом не было никакой работы, даже в рекламах для летних распродаж. Каждый день я совершала полный обход тех мест, где можно было бы получить работу. Читала газету «Новости о фильмах в производстве», отвечала на каждый телефонный звонок. Но без агента добиться чего-нибудь было очень трудно. Даже для того, чтобы получить работу на телевидении — чахлую роль в коммерческой рекламе, — нужен был агент, который мог бы ввести меня и представить рекламным агентствам.
Каждый вечер я возвращалась в свою маленькую квартирку опустошенная и усталая, но уже через несколько часов сна просыпалась и никакими силами не могла себя заставить заснуть снова.
Я работала над новой пьесой, но концы с концами в ней упорно не желали сходиться. Все, что я писала, казалось надуманным, состоящим из сплошных натяжек, и поэтому спустя некоторое время я вообще бросила писать. Обычно я просиживала за машинкой, бессмысленно уставившись в окно, за которым скрывалась темная ночная улица, и ни о чем не думала.
Отец каким-то необъяснимым образом почувствовал, что происходит со мной, и однажды я получила чек на сто долларов без единого слова. И с этого времени чеки стали приходить каждый понедельник. Без них я бы не справилась.
Однажды я попыталась поговорить с ним об этом, но он не захотел обсуждать со мной этот вопрос. Все, что он сказал, — это были весьма расплывчатые фразы насчет того, что они с матерью приняли совместное решение помочь мне, потому что они любят меня и верят — в меня. А когда я решила поблагодарить мать, она холодно взглянула на меня и сказала:
— Это все идея твоего отца. Я лично считаю, что ты должна вернуться домой и жить с нами. Лично мне не нравится то, что молодая девушка живет одна в огромном городе.
После этого мне гораздо сильнее захотелось доказать ей, что я могу добиться всего сама. И я снова атаковала свою пишущую машинку с прежней яростью, но это ни к чему не привело.
Я чувствовала себя одинокой до полного опустошения. Не было никаких друзей — ни мужчин, ни женщин. Товарищества в театральном деле, как я постепенно убеждалась, просто не существовало на том уровне, на котором я вынуждена была жить. Во всяком случае, для меня его не было. А тут еще случилось так, что в один прекрасный день я самым жестоким образом поняла еще и то, что я больше уже не молоденькая девочка. Случилось это вот как.
Я ответила на приглашение сниматься в массовке в роли девочки.
Массовка должна была изображать сцену на пляже в каком-то фильме, который снимался на Лонг-Айленде. Просмотр должен был состояться в большом зале на Бродвее, и мы все должны были предстать перед режиссером в бикини.
Я была почти последней в очереди из тридцати девушек. В ожидании своего выхода я стояла и думала, что к тому моменту, когда мне нужно будет проходить мимо режиссера-постановщика и продюсера, наверное, все вакансии уже будут заполнены.
У меня всегда была хорошая фигура. Я это точно знала/Кроме того, я поддерживала ее, занимаясь каждое утро не менее получаса и выполняя всевозможные упражнения.
Я услышала свое имя и пересекла по диагонали маленькую сцену. В центре сцены я остановилась, медленно повернулась, как нам было ведено, и пошла дальше, удаляясь от режиссера и продюсера, покачивая при этом бедрами, что, мне казалось, должно выглядеть весьма соблазнительно. Я почти дошла до кулис, когда услышала шопот продюсера:
— Нет.
— Но у нее роскошная фигура и сенсационная задница, — сказал режиссер.
Продюсер пытался шептать, но я отлично слышала его. В его словах прозвучал окончательный приговор для меня:
— Слишком стара. Ей по крайней мере двадцать пять.
Я пошла к тому месту за сценой, где раздевалась, чтобы взять свои вещи. Другие девушки болтали, одеваясь, но ни у кого не возникло желания сказать мне хоть слово. Сказанные продюсером слова начинали впиваться в меня, как колючки — слишком старая! Все они были гораздо моложе меня — семнадцать, восемнадцать — открытые, свеженькие и не потускневшие.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [ 33 ] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Круз Андрей - Москва
Круз Андрей
Москва


Лукьяненко Сергей - Ночь накануне
Лукьяненко Сергей
Ночь накануне


Афанасьев Роман - Огнерожденный
Афанасьев Роман
Огнерожденный


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека