Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

рубаху, глаза еще раз открываются, и в них снова стоит крик, и они снова
смотрят этим безумным взглядом, так что я поневоле заслоняю их ладонью,
прижимаю веки пальцами и шепчу: "Ведь я хочу помочь тебе, товарищ,
camarade. camarade, camarade". Я настойчиво твержу это слово, чтобы он
меня понял.
У него три раны. Бинты из моего пакета прикрывают их, но кровь выте-
кает из-под повязки. Я затягиваю ее покрепче, тогда он стонет.
Это все, что я могу сделать. А теперь нам надо ждать, ждать...
О, эти долгие часы! Я снова слышу хрип. Сколько же времени нужно че-
ловеку, чтобы умереть? Я ведь знаю: его уже не спасти. Сначала я еще пы-
таюсь убедить себя, что он выживет, но в середине дня этот самообман
рухнул, разлетелся во прах, сметенный его предсмертными стонами. Если бы
только я не потерял револьвера, я бы пристрелил этого человека. Заколоть
его я не могу.
В полдень мое сознание меркнет, и я бездумно дремлю где-то на его
грани. Меня гложет голод, я чуть не плачу, так мне хочется есть, но ни-
как не могу взять себя в руки. Приношу то и дело воды умирающему, а по-
том пью и сам.
Он первый человек, которого я убил своими руками и который умирает у
меня на глазах, по моей вине. И Кату, и Кроппу, и Мюллеру тоже доводи-
лось видеть людей, которых они застрелили, многие из нас испытали это,
во время рукопашной это бывает нередко...
И все-таки каждый его вздох обнажает мне сердце. У этого умирающего
есть союзники - минуты и часы; у него есть незримый нож, которым он меня
убивает, - время и мои мысли.
Я многое бы отдал за то, чтобы он выжил. Так тяжко лежать здесь и
смотреть, как он умирает.
В три часа дня все кончено.
Мне становится легче. Но ненадолго. Вскоре мне начинает казаться, что
переносить молчание еще труднее, чем слышать его стоны. Мне хотелось бы
вновь услышать его хрип, отрывистый, то затихающий, то опять громкий и
сиплый.
Я делаю сейчас бессмысленные вещи. Но мне надо чем-то занять себя.
Еще раз укладываю покойника поудобнее, хотя он уже ничего больше не
чувствует. Закрываю ему глаза. Глаза у него карие, волосы черные, слегка
вьющиеся на висках.
Под усиками пухлые, мягкие губы, нос с небольшой горбинкой, лицо
смуглое; теперь он не выглядит таким болезненно бледным, как прежде,
когда он еще был жив. На минуту оно даже кажется почти совсем здоровым;
затем оно быстро превращается в одно из тех осунувшихся, отчужденных
лиц, которые я так часто видел у покойников и которые так похожи друг на
друга.
Уж, наверно, его жена думает сейчас о нем; она не знает, что случи-
лось. Судя по его виду, он ей часто писал. Письма еще будут приходить к
ней, - завтра, через неделю, быть может, какое-нибудь запоздавшее письмо
придет даже через месяц. Она будет читать его, и в этом письме он будет
разговаривать с ней.
У меня становится все более скверно на душе, я не могу сдержать нап-
лыв мыслей. Как выглядит его жена? Уж не похожа ли она на ту худенькую,
смуглую с той стороны канала? Разве я не могу считать ее своей? Быть мо-
жет, теперь, после того, что случилось, она стала моей! Ах, если бы Кан-
торек был сейчас здесь! А что если бы моя мать увидела меня сейчас?..
Этот человек наверняка прожил бы еще лет тридцать, если бы я получше
запомнил, как мне идти обратно. Если бы он пробежал на два метра левее,
он сидел бы сейчас у себя в окопе и писал бы новое письмо своей жене.
Но что проку в этих рассуждениях, - ведь это наша общая судьба: если
бы Кеммерих отставил свою ногу на десять сантиметров правее, если бы Ха-
йе пригнулся на пять сантиметров ниже...
Молчание затянулось. Я начинаю говорить, потому что не могу иначе. Я
обращаюсь к нему и высказываю ему все:
- Товарищ, я не хотел убивать тебя. Если бы ты спрыгнул сюда еще раз,
я не сделал бы того, что сделал, - конечно, если бы и ты вел себя благо-
разумно. Но раньше ты был для меня лишь отвлеченным понятием, комбинаци-
ей идей, жившей в моем мозгу и подсказавшей мне мое решение. Вот эту-то
комбинацию я и убил. Теперь только я вижу, что ты такой же человек, как
и я. Я помнил только о том, что у тебя есть оружие: гранаты, штык; те-
перь же я смотрю на твое лицо, думаю о твоей жене и вижу то общее, что
есть у нас обоих. Прости меня, товарищ! Мы всегда слишком поздно прозре-
ваем. Ах, если б нам почаще говорили, что вы такие же несчастные ма-
ленькие люди, как и мы, что вашим матерям так же страшно за своих сыно-
вей, как и нашим, и что мы с вами одинаково боимся смерти, одинаково
умираем и одинаково страдаем от боли! Прости меня, товарищ: как мог ты
быть моим врагом? Если бы мы бросили наше оружие и сняли наши солдатские
куртки, ты бы мог быть мне братом, - точно так же, как Кат и Альберт.
Возьми от меня двадцать лет жизни, товарищ, и встань. Возьми больше, - я



не знаю, что мне теперь с ней делать!
Канонада стихла, фронт спокоен, только потрескивают винтовки. Пули
ложатся густо, это не беспорядочная стрельба, - обе стороны ведут при-
цельный огонь. Мне нельзя выходить отсюда.
- Я напишу твоей жене, - торопливо говорю я умершему. - Я напишу ей,
пусть она узнает об этом от меня. Я скажу ей все, что говорю тебе. Она
не должна терпеть нужду, я буду ей помогать, и твоим родителям, и твоему
ребенку тоже...
Его куртка полурасстегнута. Я быстро нахожу бумажник. Но я медлю раз-
вернуть его. В нем лежит солдатская книжка с его фамилией. Пока я не
знаю его фамилии, я, быть может, еще забуду его, время сотрет его образ.
А его фамилия - это гвоздь, который будет забит где-то у меня внутри,
так что его уж никогда не вытащишь. Она будет обладать властью вновь и
вновь вызывать в моей памяти все случившееся, и оно сможет тогда посто-
янно возвращаться - и опять вставать передо мной.
Не в силах решиться, я держу бумажник в руке. Он падает и раскрывает-
ся. Из него выпадает несколько писем и фотографий. Я подбираю их и хочу
вложить обратно, но голод, опасность, неопределенность моего положения,
часы, проведенные с мертвецом, - все эти гнетущие переживания довели ме-
ня до отчаяния. Я хочу ускорить развязку, усугубить мучения и разом по-
кончить с ними. Так человек, у которого нестерпимо болит рука, со всего
маху бьет ею о дерево, - все равно, будь что будет!
С фотографий на меня смотрят женщина и маленькая девочка. Это люби-
тельские снимки узкого формата, сделанные на фоне увитой плющом стены.
Рядом с ними лежат письма. Вынимаю их и пытаюсь читать. Я почти ничего
не понимаю, - почерк неразборчивый, к тому же французский язык я знаю
неважно. Но каждое слово, которое мне удается перевести, вонзается мне в
грудь как пуля, как нож.
Мой мозг перенапряжен. Но одно мне все-таки ясно: я не посмею напи-
сать этим людям, хоть и собирался это сделать. Это невозможно. Я еще раз
смотрю на фотографии. Это небогатые люди. Я мог бы посылать им денежные
переводы без подписи, - когда-нибудь потом, когда я буду зарабатывать. Я
цепляюсь за эту мысль, в ней есть что-то такое, на чем можно хоть нена-
долго остановиться. Этот убитый солдат связан и с моей собственной
жизнью, поэтому, если я хочу спастись, мне надо сделать и пообещать все;
не задумываясь, клянусь я ему, что посвящу всю свою жизнь только ему и
его семье; торопливо, брызжа слюной, я заверяю его в этом, а где-то в
глубине души у меня таится надежда, что этим я откуплюсь и что, может
быть, мне еще удастся выбраться отсюда, - мелкая хитрость в расчете на
то, что там, мол, будет видно. И поэтому я раскрываю его солдатскую
книжку и медленно читаю: "Жерар Дюваль, печатник".
Взяв у покойного карандаш, я записываю на конверте его адрес и потом
вдруг поспешно засовываю все это обратно в его карман.
"Я убил печатника Жерара Дюваля. Теперь мне надо стать печатником, -
думаю я, уже окончательно запутавшись, - стать печатником, печатни-
ком..."
Во второй половине дня я немного успокаиваюсь. Я напрасно боялся. Его
имя уже не приводит меня в смятение.
- Товарищ, - говорю я, повернувшись к убитому, но теперь уже спокой-
ным тоном. - Сегодня ты, завтра я. Но если я вернусь домой, я буду бо-
роться против этого, против того, что сломило нас с тобой. У тебя отняли
жизнь, а у меня? У меня тоже отняли жизнь. Обещаю тебе, товарищ: это не
должно повториться, никогда.
Солнце стоит низко. Я отупел от голода и усталости. Все, что было
вчера, представляется мне, как в тумане, я уже потерял надежду выбраться
отсюда. Сижу в полудреме и даже не соображаю, что дело идет к вечеру.
Наступают сумерки. Теперь мне кажется, что время летит быстро. Еще
час. Если бы дело было летом, еще три часа. Еще час.
Меня вдруг бросает в дрожь. А что, если мне чтонибудь помешает? Я уже
не думаю об убитом, сейчас он мне совершенно безразличен. Во мне внезап-
но пробудилась жажда жизни, и все мои добрые намерения отступают перед
ней в тень. Только для того, чтобы не накликать на себя беду в последнюю
минуту, я машинально бубню:
- Я выполню все, что обещал тебе, товарищ, я выполню все, - но я знаю
уже сейчас, что не сделаю этого.
Мне вдруг приходит в голову, что, когда я буду подползать, по мне мо-
гут открыть огонь мои же товарищи, - ведь они не будут знать, что это я.
Я начну кричать по возможности уже издалека, чтобы они поняли, что это
я. Буду лежать перед окопами до тех пор, пока они мне не ответят.
Вот и первая звезда. На фронте по-прежнему затишье. Облегченно взды-
хаю и от волнения разговариваю сам с собой:
- Теперь только не наделай глупостей, Пауль. Спокойно, спокойно, Па-
уль, - тогда ты спасен, Пауль.
Я называю себя по имени, и это помогает; как будто со мной говорит
кто-то другой, чьи слова имеют надо мной больше власти.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [ 32 ] 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Березин Федор - Встречный катаклизм
Березин Федор
Встречный катаклизм


Андреев Николай - Четвертый уровень. Любовь, несущая смерть
Андреев Николай
Четвертый уровень. Любовь, несущая смерть


Андреев Николай - Третий уровень. Тени прошлого
Андреев Николай
Третий уровень. Тени прошлого


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека