Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

приближении, какие-то люди, мужчины и женщины, и почему-то то, как они
отворачиваются и как молчат, было полно глубочайшего смысла, и не хватало
лишь просветленности, чтобы смысл этот прочесть. Может быть, весь мир
заключен был в этом молчании... Иногда вместо коек были вагонные полки, и
с верхних обязательно торчали в проход ноги, ноги, ноги - ноги в
разноцветных, но одинаково грязных носках с дырами на пятках. Один раз
стояли деревянные нары - даже не двух-, а трехэтажные. В ватниках и
валенках лежали на них... И, если долго идти по проходу между койками,
полками или нарами, в конце концов приходишь в место, откуда начинается
непонятное разветвление путей: нет никаких поворотов, и далекая светлая
полоска над головой тянется прямо и ровно, но сам ты можешь повернуть, и
все прочее повернется вместе с тобой, и от того, куда ты повернешь,
зависит то, что потом увидишь. И, если не сворачивать никуда, стены скоро
сменятся скальными плоскостями, полоска наверху станет зеленой, и ее
перечеркнет что-то длинное и ажурное, похожее на выносную стрелу башенного
крана. Крошечные скелетики захрустят под ногами, а потом откроется выход к
океану, и дальше пути не будет. Корабли с детскую ванночку размером
помаячат на горизонте и исчезнут. А можно повернуть совсем немного
направо, и тогда вскоре стены раскроются, как ладони, и вокруг встанет
низкий, чуть выше человека, лес, оплетенный тончайшими нитями от крон и до
корней - светлый, сильный, враждебный. И, если идти дальше, минуя
полузаросшие развалины кукольных городов, придешь к иным городам, то ли
принятым лесом, то ли принявшим лес и не похожим уже ни на что. А,
повернув направо сильно, приходишь в сырые стелющиеся леса, полные тонких,
выше деревьев, грибов с продырявленными, как ломтики сыра, шляпками; слизь
стекает с них в шевелящийся мох. Сворачивая налево, можешь оказаться в
холодной пустыне, полной округлых, как лунные кратеры, котлованов; теми же
крошечными скелетиками устлано дно их... В последний раз, пройдя между
нарами и безуспешно разгадывая иероглифы поз, Мишка повернул назад, и мир
послушно повернулся. Перед ним вскоре оказалась дорожка из светлого
металла, огражденная перилами из грубых арматурных прутьев; туман клубился
внизу. Потом туман как-то сразу исчез. Там, далеко под ногами, лежала
серая предзакатная пустыня, и чуть видимый отсюда караван пересекал ее.
Потом беззвучно прошли, описывая циркуляцию, два "крокодила", маленькие,
не больше полуметра в длину. Над ними и позади, слегка качнув дорожку
реактивными струями, пролетели парой "грачи". Верблюды бежали безумно, и
взрывы накрывали их. Наконец, все заволокло пылью. Ветер там, внизу, гнал
пылевую поземку. Она скрыла все. Мишка стоял на узкой, в две ладони
шириной, дорожке, и она ритмично раскачивалась под шагами кого-то
невидимого, но близкого и страшного. Мишка почувствовал, как
останавливается от беспричинного ужаса сердце, и проснулся.
Похоже, был вечер. Или просто пасмурный день... Он полежал несколько
минут, приходя в себя. Спустил ноги на пол, встал. Пол был холодный.
Подошел к окну, отдернул штору.
На брандмауэре, напротив окна, висел удавленник. Запрокинутое черное
лицо его смотрело прямо на Мишку. Мишка почувствовал, как слабеют ноги:
кроме лица, ничего человеческого не было в повешенном. Горилльи плечи и
руки, но с когтями на пальцах; звериные - то ли медвежьи, то ли львиные -
лапы вместо ног.
Мишка, пятясь, отступил в глубину комнаты.
Началось...
Это был знак - завершающий знак из всех, полученных в видениях. Они
сложились в послание, послание лично к нему, и он теперь знал, что должен
делать - хотя и не смог бы, наверное, перевести это знание на язык слов.
В большой комнате запах тления царил: будто где-то тут лежал
невидимый покойник. Вода из кранов текла ржавая и затхлая. Оставшийся на
столе кусок хлеба зацвел. Из холодильника на пол натекла лужа. Более или
менее съедобными там остались кусок вареной печенки и подавленные пирожки
с зеленым луком. Все остальное испортилось и воняло. Чай имел привкус
пыли. Это тоже были знаки.
Набив живот впрок, Мишка стал собираться. Надевать форму он не хотел
- слишком грязна она была. Так и валялась в углу ванной, нетронутая. Он
взял лишь сапоги. И ремень. Граната может пригодиться... Неясно, к чему
готовиться. На всякий случай он взял еще туристский топорик.
Фотография Таньки нашлась единственная: она и Мишка на мотоцикле
Агейчика; Агейчик тогда и снимал. Это было лето после девятого класса.
Фотографию с письмом Мишка положил в карман. Может быть, это тоже окажется
знаком...
У двери он проверил еще раз, все ли взял, что нужно, и вышел на
площадку. Здесь было прохладно и пахло почему-то свежеразрытой землей.
Мишка пожалел, что не надел под штормовку свитер, но возвращаться не стал.
Дверь в подвал была заперта на висячий замок, и с ним пришлось долго
возиться: заржавел. За дверью было темно. В лицо повеяло теплом, как бы от
далекой, но очень горячей печи. Пахло, как в тире: горелым порохом и
пыльными матами. Включив фонарик, Мишка стал спускаться по ступеням.


Нужная дверь обнаружилась под лестницей. Она была из толстого
неокрашенного железа, вся в рыжих и черных разводах. Обухом топорика Мишка
сбил не слишком прочный замок. Дверь открылась с омерзительным визгом.
Запах стоялого порохового дыма усилился многократно. На стене справа
обнаружился выключатель. Мишка повернул пыльную эбонитовую ручку.
Померцав, загорелись газосветные трубки.
Он стоял как бы за кулисами сцены, уставленной декорациями. Потолок
был низкий, но метрах в трех он кончался, и дальше чувствовался простор и
высота. Пол из грязно-серых рифленых цементных плиток заканчивался
парапетом; до парапета было метров тридцать. Позади была стена, и справа
она кончалась совсем рядом, а слева упиралась в бетонный куб, немного не
доходящий до потолка. За парапетом виднелись грубовато намалеванные на
чем-то вершины гор и кучевые облака.
Мишка, стараясь ступать неслышно, двинулся направо. Дошел до угла и
осторожно, одним глазом, заглянул за него.
Парапет, дважды изгибаясь под прямым углом, огораживал площадь с
футбольное поле размером. Стена, у которой Мишка стоял, уходила довольно
далеко и оканчивалась странного вида усеченной опрокинутой пирамидой.
Между стеной и парапетом громоздилась гора каких-то ящиков. Частично этими
ящиками заваленный, стоял коричневый автопогрузчик. В самом дальнем от
Мишки углу парапета виднелась легковая машина или маленький автобус
неизвестной марки. Несколько минут Мишка осматривался и прислушивался.
Было совершенно тихо. Тогда он оттолкнулся от стены и подошел к парапету.
Под ним был Афганистан. Он понял это в первый же миг и потом ни разу
не усомнился. Горы: заснеженные, каменистые, прорезанные зелеными
долинами, в извилистых дорогах и тропах, с темными ущельями, с прилипшими
к склонам кишлаками, с лоскутками полей везде, где хоть чуть-чуть может
задержаться влага; глинистая, покрытая солевой коркой пустыня, навсегда
выбеленная солнцем; городок у подошвы горы... Не помня себя, Мишка шел
вдоль парапета. Это не было похоже ни на что конкретное, виденное им; это
не было рельефной картой, потому что нарушались масштабы и пропорции;
вообще нельзя было сказать, чем именно это было. По дороге внизу шла
колонна: "уралы" в сопровождении бээмпэшек. Их было видно до безумия
отчетливо. И так же отчетливо было видно гранатометчика в чалме, ждущего
колонну у изгиба дороги. С легким хлопком, будто лопнула лампочка,
взорвался и запылал бензовоз. Из бээмпэшек горохом посыпались стрелки,
занимая оборону... Стоило сосредоточить взгляд на каком-то участке, как он
оживал и взрывался действием: крались скрытыми тропами бородатые люди,
сгибаясь под тяжестью своей ноши, а следом за ними крались солдаты в
маскировочном пятнистом, в касках, крытых серой мешковиной. Утюжили воздух
неуклюжие с виду "грачи". Верблюды еле брели, а над их головами пронесся
вертолет, роняя частые капли бомб... Мишка отшатнулся: чувство повторности
происходящего было нестерпимо. И все равно не было сил не смотреть
совсем...
Он обошел весь парапет по периметру. Он видел Кабул под собой и
Душанбе далеко на горизонте, отары овец и коз, сады и пальмы, палаточные
городки, старика, расстилающего в пыли свой молитвенный коврик, летчика со
сбитого "Ан-26", ковыляющего куда-то по черным камням, мерзнущие на
вершинах посты, десантуру, отрабатывающую приемы на живых, пестрые базары,
танки на перекрестках, женщин во всем черном, ребятишек, пристающих к
солдатам... Наверное, все, что когда-то происходило там, отражалось здесь,
в этом странном объемном зеркале...
Или наоборот, с ужасом подумал Мишка. Или вообще это все одно и то
же, и никакого Афганистана, кроме этого, не существует - просто все знают,
что он есть, и этого достаточно. А где-то в другом месте существует такой
же СССР... а может, и вся Земля... и весь мир... Отвернувшись от того, что
внизу, Мишка стал пристальнее рассматривать место, где он оказался.
Больше всего это напоминало палубу самоходной баржи - такая же
вытянутая огороженная площадь с надстройкой на одном конце, захламленная,
заставленная чем-то малозначащим: штабелями коробок и ящиков, катушками
кабеля, толстыми связками арматуры. Стояла полуразобранная машина: нечто
среднее между снегоуборочной и комбайном. Проходя мимо нее, Мишка чуть не
упал: нога покатилась на стреляных пистолетных гильзах. Здесь их были
многие тысячи. У парапета валялась изрешеченная в кружево железная бочка.
Почему-то вид этой бочки подтолкнул Мишку к размышлениям. Так, я
вошел. Было темно. Выключил свет - там, под козырьком, загорелись
лампочки. А внизу оказался день. А если выключить - станет ночь? Ночь -
время духов, так говорили. Не мое это дело, мешаться в смену дня и ночи.
Но ведь уже вмешался. Попробовать? Чувствуя, что делает что-то не то,
Мишка подошел к выключателю и повернул ручку.
Наступила полнейшая тьма.
Лишь через несколько минут Мишка смог различить контур парапета на
чуть более светлом фоне неба. Он медленно, чтобы не налететь в темноте на
что-нибудь, двинулся к нему, и в этот миг завизжала открываемая дверь.
Сработал какой-то звериный инстинкт: Мишка метнулся назад, коснулся


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [ 32 ] 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Пехов Алексей - Особый почтовый
Пехов Алексей
Особый почтовый


Орлов Алекс - Фактор превосходства
Орлов Алекс
Фактор превосходства


Шилова Юлия - Исповедь грешницы, или Двое на краю бездны
Шилова Юлия
Исповедь грешницы, или Двое на краю бездны


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека