Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

смирно, и я ощущал только странную тяжесть, как будто к груди моей
прижалась какая-то странная гадина, мне казалось, что меня обвивает
гигантский червяк. Я пощупал штаны и убедился, что они сырые: я так и не
понял, пот это или моча, но на всякий случай помочился на угольную кучу.
Бельгиец вынул из кармана часы и взглянул на них. Он сказал:
- Половина четвертого.
Сволочь, он сделал это специально! Том так и подпрыгнул - мы как-то
забыли, что время идет: ночь обволакивала нас своим зыбким сумраком, и я
никак не мог вспомнить, когда она началась.
Маленький Хуан начал голосить. Он заламывал руки и кричал:
- Я не хочу умирать, не хочу умирать!
Простирая руки, он бегом пересек подвал, рухнул на циновку и зарыдал.
Том взглянул на него помутневшими глазами: чувствовалось, что у него нет
ни малейшего желания утешать. Да это было и ни к чему; хотя мальчик шумел
больше нас, его страдание было менее тяжким. Он вел себя как больной,
который спасается от смертельной болезни лихорадкой. С нами было куда
хуже.
Он плакал, я видел, как ему было жалко себя, а о самой смерти он, в
сущности, не думал. На мгновение, на одно короткое мгновение мне
показалось, что я заплачу тоже, и тоже от жалости к себе. Но случилось
обратное: я взглянул на мальчика, увидел его худые вздрагивающие плечи и
почувствовал, что стал бесчеловечным - я был уже не в состоянии пожалеть
ни себя, ни другого. Я сказал себе: ты должен умереть достойно.
Том поднялся, стал как раз под открытым люком и начал всматриваться в
светлеющее небо. Я же продолжал твердить: умереть достойно, умереть
достойно - больше я ни о чем не думал. Но с того момента, как бельгиец
напомнил нам о времени, я невольно ощущал, как оно течет, течет и утекает
капля за каплей. Было еще темно, когда Том сказал:
- Ты слышишь?
- Да.
Со двора доносились звуки шагов.
- Какого черта они там шатаются! Ведь не станут же они расстреливать
нас в потемках.
Через минуту все стихло. Я сказал Тому:
- Светает.
Педро, позевывая, поднялся, задул лампу и обернулся к своему
приятелю:
- Продрог как собака.
Подвал погрузился в сероватый полумрак. Мы услышал отдаленные
выстрелы.
- Начинается, - сказал я Тому. - По-моему, они это делают на заднем
дворе.
Том попросил у бельгийца сигарету. Я воздержался: не хотелось ни
курева, ни спиртного. С этой минуты они стреляли беспрерывно.
- Понял? - сказал Том.
Он хотел что-то добавить, но замолк и посмотрел на дверь. Дверь
отворилась, и вошел лейтенант с четырьмя солдатами. Том выронил сигарету.
- Стейнбок?
Том не ответил. Педро кивнул в его сторону.
- Хуан Мирбаль?
- Тот, что на циновке.
- Встать! - выкрикнул лейтенант.
Хуан не шелохнулся. Двое солдат схватили его под мышки и поставили на
ноги. Но как только они его отпустили, Хуан снова упал. Солдаты стояли в
нерешительности.
- Это уже не первый в таком виде, - сказал лейтенант. - Придется его
нести, ничего, все будет в порядке.
Он повернулся к Тому:
- Выходи.
Том вышел, два солдата по бокам. Два других взяли Хуана за плечи и
лодыжки и вышли вслед за ними. Хуан был в сознании, глаза широко раскрыты,
по щекам текли слезы. Когда я шагнул к двери, лейтенант остановил меня:
- Это вы - Иббиета?
- Да.
- Придется подождать. За вами скоро придут.
Он вышел. Бельгиец и два охранника последовали за ним. Я остался
один. Мне было неясно, что происходит, я предпочел бы, чтоб они покончили
со всем этим сразу. До меня доносились залпы, промежутки между ними были
почти одинаковы. И каждый раз я вздрагивал. Хотелось выть и рвать на себе
волосы. Но я стиснул зубы и сунул руки в карманы: надо держаться. Через
час за мной пришли и провели на первый этаж в маленькую комнату, где пахло
сигарами и было так душно, что я едва не задохся. Два офицера покуривали,
развалясь в креслах, на коленях у них были разложены бумаги.
- Твоя фамилия Иббиета?
- Да.


- Где скрывается Рамон Грис?
- Не знаю.
Тот, что меня спрашивал, был толстенький коротышка. Глаза его жестко
всматривались в меня из-под очков. Он сказал:
- Подойди.
Я подошел. Он поднялся и посмотрел на меня так свирепо, будто хотел,
чтоб я провалился в преисподнюю, и начал выкручивать мне руки. Он делал
это вовсе не потому, что желал причинить мне боль, он просто играл: ему
было необходимо ощущать себя властелином. Он приблизил свое лицо и обдавал
меня гнилостным дыханием. Это продолжалось с минуту, и я едва удерживался
от смеха. Для того, чтобы испугать человека, который сейчас умрет, нужно
что-нибудь посильнее, так что тут он сыграл довольно слабо. Потом он резко
оттолкнул меня и снова сел. Он сказал:
- Или ты, или он. Если скажешь, где он, будешь жить.
И все же этим типам в их галстуках и сапожищах тоже предстояло
помереть. Правда, позже, чем мне, но в сущности не намного. Они выуживали
из своих бумаг какие-то имена, они гонялись за людьми, чтобы посадить их
или расстрелять: у них были свои взгляды на будущее Испании и на многое
другое. Их деловитая прыть коробила меня и казалась комичной, они
выглядели спятившими, и я не хотел бы оказаться на их месте.
Смехотворный толстяк-коротышка неотрывно смотрел на меня, похлопывая
хлыстом по сапогу. Все его движения были точно рассчитаны: ему хотелось
производить впечатление лютого зверя.
- Ну что, ты понял?
- Мне неизвестно, где сейчас Грис, - ответил я. - Может, в Мадриде.
Другой офицер вяло поднял руку. И эта вялость тоже была рассчитанной.
Я отлично видел все их загодя продуманные приемы и поражался, что
находятся люди, которым все это доставляет удовольствие.
- Мы даем вам четверть часа на размышление, - сказал он, - отведите
его в бельевую, через четверть часа приведите обратно. Если будет
запираться, расстреляйте немедленно.
Сволочи, они знали, что делают: я провел в ожидании ночь, потом меня
заставили просидеть еще час в подвале, пока расстреливали Хуана и Тома, а
теперь они намеревались запереть меня в бельевой - несомненно они
подготовили эту штуку еще вчера. Они решили, что нервы мои не выдержат
всех этих проволочек и я сломаюсь. Но тут они дали маху. Разумеется, я
знал, где скрывается Грис. Он прятался у своих двоюродных братьев, в
четырех километрах от города. Так же хорошо я знал, что не выдам его
убежище, если только они не начнут меня пытать (но, кажется, они об этом
не помышляли). Все это было для меня стопроцентно ясно, не вызывало
сомнений и, в общем, нисколько не интересовало. И все же мне хотелось
понять, почему я веду себя так, а не иначе. Почему я предпочитаю сдохнуть,
но не выдать Рамона Гриса? Почему? Ведь я больше не любил Рамона. Моя
дружба к нему умерла на исходе ночи: тогда же, когда умерли моя любовь к
Конче и мое желание жить. Конечно, я всегда его уважал: это был человек
стойкий. И все-таки вовсе не потому я согласился умереть вместо него: его
жизнь стоила мне дороже моей - любая жизнь не стоит ни гроша. Когда
человека толкают к стене и палят по нему, пока он не издохнет: кто бы это
ни был - я, или Рамон Грис, или кто-то третий - все в принципе равноценно.
Я прекрасно знал, что он был нужнее Испании, но теперь мне было начхать и
на Испанию, и на анархизм: ничто больше не имело значения. И все-таки я
здесь, я могу спасти свою шкуру, выдав Рамона Гриса, но я этого не делаю.
Мое ослиное упрямство казалось мне почти забавным. Я подумал: "Ну можно ли
быть таким болваном!" Я даже как-то развеселился. За мной снова пришли и
повели в ту же комнату. У ног моих прошмыгнула крыса, это меня тоже
позабавило. Я обернулся к одному из фалангистов:
- Гляди, крыса.
Конвойный не ответил. Он был мрачен, он все принимал всерьез. Мной
овладело желание расхохотаться, но я сдержался: побоялся, что если начну,
то не смогу остановиться. Фалангист был усат. Я сказал ему:
- Сбрей усы, кретин.
Мне показалось смешным, что человек допускает еще при жизни, чтоб
лицо его обрастало шерстью. Он лениво дал мне пинка, я замолчал.
- Ну что, - спросил толстяк, - ты надумал?
Я взглянул на него с любопытством, как смотрят на редкостное
насекомое, и ответил:
- Да, я знаю, где он. Он прячется на кладбище. В склепе ил в домике
сторожа.
Мне захотелось напоследок разыграть их. Я хотел поглядеть, как они
вскочат, нацепят свои портупеи и станут с деловым видом сыпать приказами.
Они действительно повскакали с мест.
- Пошли. Молес, возьмите пятнадцать человек у лейтенанта Лопеса.
- Если это правда, - сказал коротышка, - я сдержу свое слово. Но если
ты нас водишь за нос, тебе не поздоровится.
Они с грохотом выскочили из комнаты, а я остался мирно сидеть под


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Ликвидатор, или Когда тебя не стало
Шилова Юлия
Ликвидатор, или Когда тебя не стало


Посняков Андрей - Московский упырь
Посняков Андрей
Московский упырь


Плотников Александр - Коридор
Плотников Александр
Коридор


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека