Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
¶9§
Все языки, восходящие к латыни, образуют слово "сострадание" с помощью
приставки "со-" (corn-) и корня, который изначально означал "страдание"
(поздняя латынь: passio). На другие языки - например, на чешский, польский,
немецкий, шведский - это слово переводится существительным, состоящим из
приставки того же значения, сопровождаемой словом "чувство" (по-чешски:
soucit; по-польски: wspolczucie; по-немецки: Mitgefuhl; по- шведски:
medkansla).
В языках, восходящих к латыни, слово "сострадание" (compassion)
означает: мы не можем с холодным сердцем смотреть на страдания другого; или:
мы соболезнуем тому, кто страдает. От другого слова, имеющего приблизительно
то же значение (от французского pitie, от английского pity, от итальянского
pieta и так далее), исходит даже некая снисходительность по отношению к
тому, кто страдает. Avoir de la pitie pour une femme означает, что нам
лучше, чем женщине, что мы с жалостью склоняемся над ней, снисходим до нее.
Вот причина, по которой слово "сострадание" вызывает определенное
недоверие; кажется, что оно выражает какое-то худшее, второразрядное
чувство, имеющее мало общего с любовью. Любить кого-то из сострадания значит
не любить его по-настоящему.
В языках, образующих слово "сочувствие" не от корня "страдание"
(passio), а от корня "чувство", это слово употребляется приблизительно в том
же смысле, но сказать, что оно выражает какое-то худшее, второразрядное
чувство, было бы нельзя. Тайная сила этимологии этого слова озаряет его иным
светом и придает ему более широкий смысл: сочувствовать (или же иметь
сочувствие) значит не только уметь жить несчастьем другого, но и разделять с
ним любое иное чувство: радость, тревогу, счастье, боль. Такого рода
"сочувствие" (в смысле soucit, wspolczucie, Mitgefuhl, medkansla) означает,
стало быть, максимальную способность эмоционального воображения, искусство
эмоциональной телепатии. В иерархии чувств это чувство самое высокое.
Когда Тереза рассказывала Томашу о своем сне, в котором вонзала себе
под ногти иголки, она тем самым призналась в том, что украдкой просматривала
его ящики. Сделай это какая-нибудь другая женщина, он бы в жизни уже с нею
не разговаривал. Тереза это знала и потому сказала ему: "Выгони меня!" Но он
не только не выгнал ее, но схватил ее за руку и стал целовать кончики
пальцев, ибо в ту минуту сам почувствовал боль под ее ногтями, словно нервы
ее пальцев врастали прямо в кору его мозга.
Любой, кто не наделен дьявольским даром, называемым "сочувствие",
способен лишь холодно осудить Терезу за ее поступок, ибо личная жизнь другою
человека - священна, и ящики с его интимными письмами открывать не положено.
Но поскольку сочувствие стало уделом Томаша (или проклятием), ему
представилось, что это он сам стоял на коленях перед открытым ящиком
письменного стола и не мог оторвать взгляда от фраз, написанных Сабиной. Он
понимал Терезу и не только не в состоянии был сердиться на нее, но любил ее
еще больше.
¶10§
Ее движения становилась резкими и беспорядочными. С тех пор как она
обнаружила его измены, прошло два года, но чем дальше, тем становилось ей
хуже. Выхода не было.
В самом деле, неужто он не мог оборвать свои эротические дружбы? Нет,
не мог. Это разрушило бы его. У него не было сил перебороть свою тягу к
другим женщинам. Да он и не видел в том нужды. Никто не знал лучше, чем он,
что все его похождения ничем не угрожают Терезе. Так надо ли отказываться от
них? Ему казалось это столь же бессмысленным, как если бы он ни с того ни с
сего перестал ходить на футбол.
Но можно ли при этом говорить о радости? Уже в ту минуту когда он
уходил к своей очередной любовнице, он испытывал к ней неприязнь и зарекался
больше никогда не встречаться с нею. Перед его мысленным взором стояла
Тереза, и дабы не думать о ней, он был вынужден оглушать себя алкоголем. Да.
с той поры как он познал Терезу, он не мог сблизиться ни с одной женщиной
без спиртного. Но именно дыхание, отдававшее алкоголем, было тем следом, по
которому Тереза еще легче дознавалась о его изменах.
За ним захлопнулась ловушка: в минуту, когда он шел к любовнице, он
переставал желать ее, но стоило ему остаться хоть на день без женщины, как
он уже набирал номер телефона, мечтая о встрече с одной из них.
По-прежнему ему ни с кем не было так хорошо, как с Сабиной. Он знал,
что она не болтлива и что не надо опасаться разглашения их тайны. Ее
мастерская встречала его как воспоминание о его прошлой жизни, идиллической
жизни холостяка.
Он, пожалуй, и сам не сознавал, как изменился: боялся поздно прийти
домой, ибо там его ждала Тереза. Сабина однажды даже заметила, что он
смотрит на часы во время любовных утех и тщится ускорить их завершение.
Затем, все еще обнаженная, она прошлась ленивым шагом по мастерской,



остановилась перед мольбертом с начатой картиной и краем глаза стала
наблюдать, как Томаш поспешно одевается.
Вот он уже оделся, хотя одна нога все еще была босая. Он поозирался,
потом встал на четвереньки и заглянул под стол.
Сабина сказала: - Смотрю на тебя, и у меня возникает ощущение, что ты
превращаешься в вечную тему моих картин. Встреча двух миров. Двойная
экспозиция. За силуэтом Томаша-либертина проглядывает удивительное лицо
романтического любовника. Или наоборот: сквозь фигуру Тристана, который не
думает ни о чем другом, кроме как о своей Терезе, виден прекрасный,
отверженный мир либертина.
Томаш выпрямился, рассеянно слушая Сабинины слова.
- Что ты ищешь? - спросила она.
- Носок.
Она вместе с ним оглядела комнату, и он снова встал на четвереньки и
посмотрел под стол.
- Нет здесь твоего носка, - сказала Сабина. - Ты, наверное, пришел без
него.
- Как я мог прийти без него? - вскричал Томаш и посмотрел на часы. - Не
пришел же я в одном носке!
- Не исключено. В последнее время ты ужасно рассеян. Все куда-то
торопишься, смотришь на часы и потому неудивительно, что забываешь о носке.
Он уж был готов надеть ботинок на босу ногу.
- На улице холодно, - сказала Сабина. - Возьми мой чулок.
Она подала ему длинный белый модный чулок, вязанный крючком крупными
петлями.
Он прекрасно понимал, что это месть за то, что он смотрел на часы,
когда они были вместе. Она явно спрятала носок. Было действительно холодно,
и ему ничего не оставалось, как подчиниться. Он уходил в носке на одной ноге
и в закатанном над щиколоткой белом чулке на другой.
Положение его было отчаянным: для любовниц он был отмечен постыдным
клеймом своей любви к Терезе, для Терезы - постыдным клеймом своих любовных
похождений.
¶11§
Чтобы приглушить ее страдания, он женился на ней (наконец-то они
отказались от найма квартиры, в которой она уже давно не жила) и достал ей
щенка.
Родился он у суки породы сенбернар, принадлежавшей коллеге Томаша.
Отцом щенят был соседский пес - овчарка. Охотников на маленьких бастардов не
нашлось, а хозяину жалко было их убивать.
Выбирая среди щенков. Томат знал, что те, которых он не выберет, должны
будут умереть. Он представлялся себе президентом республики, который стоит
перед четырьмя осужденными на смерть и властен помиловать лишь одного.
Наконец он выбрал щенка, сучку, телом она походила на овчарку, а головой на
мамочку - сенбернара. Принес Терезе. Она подняла песика, прижала его к
груди, и он вмиг обмочил ей блузку.
Они взялись подыскивать ему имя. Томаш хотел, чтобы уже по одному имени
было ясно, что собака принадлежит Терезе, и вспомнил о книге, которую она
сжимала под мышкой, когда незванно приехала в Прагу. Он предложил назвать
щенка Толстым.
- Не может он быть Толстым, - возразила Тереза, - потому что это
девочка. Она может быть Анной Карениной.
- Нет, она не может быть Анной Карениной, такая смешная моська не может
быть ни у одной женщины, - сказал Томаш. - Это скорее Каренин. Вот именно,
Каренин. Точно таким я его и представлял.
- Но если мы станем звать ее Каренин, не повлияет ли это на ее
сексуальность?
- Вполне возможно, - сказал Томаш, - что сука, которую хозяйка
постоянно называет именем кобеля, будет иметь лесбийские наклонности.
Томашевы слова удивительным образом сбылись. Хотя обычно сука тянется
больше к хозяину, чем к хозяйке, Каренин испытывал противоположные чувства.
Он решил быть влюбленным в Терезу, и Томаш был ему за это премного
благодарен. Гладил его по голове и приговаривал: "Ты молодец, Каренин.
Именно этого я и хотел от тебя. Если меня одного ей мало, ты должен мне
помочь".
Но даже с помощью Каренина ему не удалось сделать ее счастливой. Он
осознал это примерно на десятый день после того, как его страну захватили
русские танки. Был август 1968 года, Томашу каждый день звонил из Цюриха
директор тамошней клиники, с которым Томаш подружился на одной международной
конференции. Он опасался за Томаша и предлагал ему место.
¶12§
Если Томаш и отказывался от предложений швейцарца почти без колебаний,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Русанов Владислав - Ворлок из Гардарики
Русанов Владислав
Ворлок из Гардарики


Херберт Фрэнк - Фактор вознесения
Херберт Фрэнк
Фактор вознесения


Никитин Юрий - Трансчеловек
Никитин Юрий
Трансчеловек


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека