Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

— По правде говоря, я сам толком не знаю, — ответил слегка смущенный судья. — Направляясь в отведенные мне покои, я в течение нескольких секунд присутствовал при сцене, которая, должно быть, происходила здесь сто лет назад, когда воины избивали в монастыре мятежников. Считаете ли вы возможным нечто подобное?
Учитель Суень откинулся в кресле.
— Да, конечно, — серьезно ответил он, — Разве вам не приходилось, заходя в пустую комнату, сознавать, что совсем недавно там кто-то находился? Невозможно постичь причину такой уверенности, это лишь испытываемое вами ощущение. Однако это явление легко объяснимо: вышедший оставил в комнате частицу самого себя. И он не делал ничего необычайного: может быть, полистал книгу или написал письмо.
Допустим теперь, что какой-то человек погиб насильственной смертью в том месте. Выделенные им волны страдания оставили столь сильный отпечаток на окружающей атмосфере, что следы могут обнаружиться и много позже. Обладающая повышенной чувствительностью особа или лицо, обретшее повышенную чувствительность из-за усталости может почувствовать этот отпечаток и через столетие после события. Не думаете ли вы, Ди, что таково логическое объяснение вашего приключения?
Судья покачал головой. Очевидно, учитель Суень немало размышлял над этими темными вопросами. И хотя доводы его не убеждали судью, он решил не отбрасывать их полностью.
— Вероятно, ваше превосходительство правы, — вежливо ответил он. — Я довольно-таки утомлен. К тому же под дождем я подхватил проклятую простуду, и мое состояние…
— Простуду? За последние тридцать лет у меня ее не было ни разу! — прервал его Суень. — Я установил для себя очень жесткие жизненные принципы и стараюсь поддерживать свое природное начало.
— Но ваше превосходительство все же не верит, как некоторые даосы, что на этой земле можно достичь бессмертия? — сильно разочарованный, осведомился судья.
— Конечно, нет, — презрительно бросил Суень. — Для человека бессмертие-это возрождение в своем потомстве. Небо ограничило длительность нашей жизни определенным количеством лет, и было бы праздным делом пытаться ее продлить искусственными приемами. Все наши усилия должны быть направлены только на то, чтобы провести отпущенные годы в прекрасной физической и умственной форме. Для достижения этой цели нужно жить более естественно, чем мы это делаем, а для начала очистить наш пищевой режим. Следите за своим питанием, Ди!
— Сам я последователь Конфуция, но охотно допускаю, что в даосизме есть много мудрого.
— Даосизм продолжает там, где Конфуций остановился! Конфуцианство объясняет, как человеку следует себя держать в хорошо организованном обществе. Даосизм же показывает нам, какими должны быть взаимоотношения между человеком и мирозданием… Взаимоотношения, где общественный порядок составляет лишь одно из звеньев.
Судья Ди не был настроен вести философскую дискуссию, но ему хотелось задать еще два вопроса учителю. Из вежливости он помолчал несколько секунд прежде чем спросить:
— Возможно ли, что по монастырю бродят проникшие извне нежелательные лица? Когда послушник вел меня к вам, мне показалось, что за мной следят. Чтобы быть точнее, прямо у входа в коридор, соединяющий центральную лестничную площадку с этой башней.
Учитель Суень изучающе посмотрел на него. После короткого размышления, он спросил:
— Ди, вы любите рыбу? Удивленный Ди ответил:
— Да, очень.
— В этом все дело! Рыба загрязняет жизненные соки, дорогой мой. Это загрязнение затрудняет циркуляцию крови, что затрагивает нервную систему… Поэтому вы видите вещи, которых не существует! Вам нужен ревень, Ди. Ревень, вот что вам требуется! Это прекрасное очищающее средство. Я посмотрю свои книги по медицине — у меня собрана прекрасная коллекция! — и завтра же утром дам вам подробный список продуктов, которые приемлемы при вашем состоянии.
— Я благодарю ваше превосходительство… А теперь, если бы вы соблаговолили просветить меня по последнему вопросу, я был бы глубоко признателен. Мне приходилось слышать, что некоторые даосы, ссылаясь на мотивы религиозного характера, втайне предаются настоящим оргиям, принуждая принимать в них участие молодых женщин. Есть ли хотя бы частица правды в подобных утверждениях?
— Глупости, Ди, полный вздор. Как могли бы мы предаваться оргиям при таком скудном пищевом режиме, как наш? Оргии, подумать только!
Вставая, он сказал:
— Банкет сейчас начнется. Настоятель, наверное, нас уже ждет. Предупреждаю, Ди, он не очень образованный человек, но всем хочет добра и мудро занимается делами своего дома.
— Отнюдь не легкая задача… Монастырь-это настоящий небольшой городок. Мне бы хотелось немного в нем разобраться, но ведь даже плана его не существует! К тому же находящаяся за храмом часть закрыта для публики.
— Жалкие секреты, Ди. Все это с одной целью — произвести впечатление на легковерные толпы. Сотни раз повторял я отцу настоятелю, что надо сделать план монастыря. К тому же это предусмотрено статьей 28 указа о зданиях, посвященных культу. Но мне не трудно дать вам общее представление о его расположении, Подойдя к висящему на стене большому бумажному листу, он пояснил:
— Вот схема, которую я начертил для себя. Это очень просто. Сооружая более двухсот лет назад этот монастырь, строители хотели одновременно представить вселенную и человека, который является как бы миниатюрным творением. Ансамбль образует овальную фигуру, символизирующую изначальное творение. Он ориентирован на юг и выстраивается четырьмя ступенями по склону горы. С востока с ним граничит глубокий овраг, с запада — лес.
Теперь внимательно следите за мной. Мы выходим из переднего двора. Это треугольник, стороны которого образованы кухнями, конюшнями, кельями прислужников и послушников. Затем мы проходим во двор храма, огороженный высокими трехэтажными кельями. На первом этаже западного крыла расположена трапезная, на втором — библиотека, на третьем — помещения эконома, казначея и отца архивариуса. Первый этаж восточного крыла включает зал торжеств и различные кабинеты. Его второй и третий этажи оставлены для гостей монастыря. Именно там разместили вас с вашей семьей, так я думаю.
— Да. Нам предоставили две прекрасные комнаты, расположенные в северо-восточном углу третьего этажа.
— Хорошо. Продолжим. В глубине этого второго двора находится сам храм. Там можно полюбоваться многочисленными древними и очень красивыми скульптурами. За храмом раскинулся центральный двор с башнями по углам. В этот момент вы находитесь в Юго-западной башне, которая была выделена мне. Полевую сторону этого двора тянется Галерея ужасов — уступка народным суевериям! Справа расположены кельи монахов, а в глубине, над воротами, которые ведут в святилище, — покои отца настоятеля. Святилище имеет форму круга. Таким образом, мы располагаем, причем в следующем порядке: треугольником, двумя квадратами, еще одним квадратом, кругом. Каждая из этих фигур наделена мистическим смыслом, но оставим это в стороне. Главное, теперь вы сможете ориентироваться. Само собой разумеется, существуют сотни переходов, коридоров и лестниц, которые связывают между собой различные сооружения, но если у вас в голове моя схема, вы не заблудитесь.
Судья с искренней признательностью сказал:
— Благодарю, ваше превосходительство. А какие строения составляют святилище?
— Только небольшая пагода. В ней заключена урна с пеплом отца основателя.
— И в той части монастыря никто не живет?
— Нет, конечно. Я побывал там. Одна пагода и окружающие стены. Но этот памятник считается священным, и я заменил его черно-белым кругом, который вы видите вверху на листе, чтобы не обижать нашего честного настоятеля. Этот круг представляет собой даосский символ жизни мироздания. Он изображает взаимодействие двух изначальных сил Вселенной — инь и ян, и этот вечный ритм природы образует Дао. Вместо ян и инь вы можете сказать Свет и Мрак, Положительное и Отрицательное, Мужчина и Женщина, Солнце и Луна… Выбор богат! Этот круг показывает вам, что ян, или Положительная сила, нисходя до своей низшей точки, превращается в инь, или Отрицательную силу, и как, достигая высшей точки, эта последняя естественно превращается в Позитивную силу в момент ее упадка. Высшая мудрость Дао выражена в исключительно простом символе.
— А каково значение точек, помещенных в каждой половинке круга? — спросил невольно заинтересовавшийся судья.
— Присутствие этих двух точек напоминает нам, что в Положительном есть зерно Отрицательного и наоборот. Это применимо ко всему существующему, включая мужчину и женщину. В природе каждого мужчины есть женская частичка, а в каждой женщине есть немного от мужчины.
— Это очень верно, — задумчиво сказал судья, — Мне кажется, я уже видел где-то такой круг, разделенный по горизонтали. Это имеет какое-то особое значение?
— Насколько мне известно, нет. Разделительная линия должна быть вертикальной, как на моем рисунке. Но не будем заставлять отца настоятеля долго ждать, мой старый друг довольно церемонен.
Когда они подошли к площадке, Суень живо сказал:
— Осторожно, ограда сломана. Уже давно прислужники должны были установить новую, но, похоже, подготовка к торжествам заняла все их время. На самом же деле они такие лентяи! Дайте мне руку, я не подвержен головокружениям.
Глава 8.
Судья Ди присутствует на банкете, где ест очень мало; поэт Цун Ли опустошает чарку за чаркой
Двое мужчин спустились по винтовой лестнице. Сырой воздух был ледяным, и начальник уезда с радостью вошел в трапезную, согретую многочисленными жаровнями.
Нервно помигивая, к ним навстречу вышел коротышка-эконом. Он изо всех сил старался обращаться к каждому из них с равной степенью вежливости и в конце концов все же провел их в глубь трапезной, где за главным столом их ожидал отец настоятель. Судья пропустил учителя Суеня вперед, чтобы тот сел по правую руку от настоятеля, но даос возражал, подчеркивая, что больше не занимает официального положения, а уездный начальник как представитель императорского правительства имеет право на почетное место. Судье пришлось подчиниться, и трое мужчин уселись рядом; эконом, казначей и Цун Ли заняли места за столом поменьше.
Настоятель поднял чарку, и по этому сигналу монахи, сидевшие за четырьмя длинными столами, схватили палочки. Судья заметил, что Куан Лай, его жена и две другие актрисы устроились отдельно, у входа в зал. Тао Ган только что к ним присоединился. Мо Моте нигде не было видно.
Начальник уезда без малейшего восторга смотрел на холодную рыбу, которую настоятель положил в его тарелку. Столь же мало соблазнительной показалась чашка разварившегося риса с изюмом. Аппетит пропал. Чтобы скрыть это, он сказал:
— Я думал, что в даосских монастырях не подают ни рыбы, ни мяса.
Улыбаясь, настоятель ответил:
— Мы строго соблюдаем монастырский устав, воздерживаясь от любых алкогольных напитков. В Моей чарке чай. Однако не в вашей. Мы делаем исключение ради наших почетных гостей, но в остальном строго придерживаемся вегетарианского режима. Эта рыба приготовлена из соевого теста, а то, что там выглядит жареной курицей, выпечено из муки на кунжутном масле.
Судья совсем приуныл. Не будучи чревоугодником, он тем не менее любил вкусно поесть. Проглатывая маленький кусочек «рыбы» из теста, он чуть было не подавился. Видя, что настоятель за ним наблюдает, он поспешил заметить:
— Это поистине очень вкусно, у вас замечательные повара. Залпом выпил он свою чарку. Вино все-таки можно было пить. Лежавшая на тарелке поддельная рыба мрачно глядела на него своим черноватым глазом из мелкой сливы. Неизвестно почему это заставляло его вспоминать о покойном настоятеле.
— После банкета, — объявил он, — я хотел бы посетить храм, а затем помолиться перед прахом вашего предшественника. Отец настоятель поставил на стол свою чашку с рисом.
— Смиренный монах, каким я являюсь, охотно покажет храм вашему превосходительству, — ответил он. — К сожалению, в это время года нельзя открыть склеп. Если мы сейчас туда опустимся, влажный воздух может разрушить тело. Прежде чем приступить к бальзамированию, из тела удалили внутренности, но могут начать разлагаться другие ткани.
Эти физиологические подробности лишили судью остатков аппетита. Он поспешил выпить еще одну чарку вина. Пластырь из апельсиновых корок оказал благотворное действие на его мигрень, но он по-прежнему чувствовал себя разбитым. К тому же начинало болеть сердце. Он с завистью посмотрел на Суень Мина, который с видимым удовольствием поедал «рыбу».
Покончив с содержимым своей миски, даос горячей салфеткой, протянутой ему послушником, вытер рот и сказал:
— Бывший настоятель этого монастыря был глубоко образованным человеком. Для него не составляли тайны самые темные тексты, его каллиграфия была совершенна, он превосходно рисовал цветы и животных.
— Мне бы доставило большое удовольствие познакомиться с его работами,
— вежливо ответил судья, — В монастырской библиотеке наверняка много его рисунков и написанных им самим текстов…
— Увы, нет, — ответил отец настоятель, — По его твердому указанию все бумаги такого рода были помещены в склеп вместе с ним.
— Похвальная скромность, — одобрил учитель Суень, — но послушайте, Ди, есть картина, которую вы могли бы посмотреть. В боковой часовне имеется сделанное им последнее изображение любимого кота. После ужина я вас туда провожу.
Вероятно, в храме будет леденящая атмосфера, а кот бывшего настоятеля не представлял для судьи ни малейшего интереса. Однако он ответил, что в восторге от такой возможности.
Теперь Суень Мин и отец настоятель склонились над чем-то вроде супа. Судья прикоснулся палочками к плавающим в буроватой жидкости частицам, природу которых определить было невозможно, и понял, что у него не хватит мужества попробовать странное блюдо. Мучительно подыскивая способ избежать этого, он задал вопрос об организации даосского духовенства. Явно чувствовавший себя не в своей тарелке, настоятель кратко ответил и замолчал.
В этот момент сидевшие за соседним столом сотрапезники подошли и подняли тост в их честь. Под предлогом ответного тоста судья проводил их и уселся напротив Цун Ли, который, судя по его хорошему настроению и раскрасневшемуся лицу, отдал дань подогретому вину. Эконом сообщил судье, что ось его экипажа заменена.
— Конюхи соломой протерли лошадей и покормили их, — добавил он. — Таким образом, наш почтенный посетитель сможет завтра утром продолжить путь, разве что соблаговолит продлить свое пребывание здесь, что наполнило бы нас огромной радостью!
Судья горячо его поблагодарил, после чего эконом и казначей попросили позволения откланяться, дабы присутствовать на вечерней службе.
Оставшись наедине с поэтом, судья заметил:
— Я что-то не вижу ни госпожи Пао, ни ее дочери.
— Ее дочери? — переспросил Цун Ли, еле ворочая языком. — Неужели вы серьезно утверждаете, уважаемый господин, что столь утонченное.., а также столь хрупкое.., существо могло быть порождено этой глыбой сала?
— Течение времени, — дипломатично заметил судья, — иной раз чрезвычайно изменяет человеческое тело. Поэт пьяно икнул.
— Извините меня, — пробормотал он, — эти люди пытаются нас отравить своей жуткой пищей. От нее у меня выворачивает желудок. Но позвольте вам сказать, что госпожа Пао отнюдь не принадлежит к лучшей части светского общества. Логический вывод: Белая Роза не ее дочь. А вы уверены, что эту несчастную не принуждают помимо ее воли принять монашеский сан? — продолжал он таинственным голосом.
— Лучший способ об этом узнать — прямо ее спросить. Но где эти дамы?
— Несомненно, ужинают в собственной комнате. Мудрая предосторожность! Было бы преступлением выставлять эту чистую девушку на обозрение развратных монахов. На этот раз глыба сала права.
— Мне кажется, что вы и сами не спускаете с нее глаз! Поэт не без труда выпрямился и торжественно объявил:
— У меня самые честные намерения!
— Счастлив это узнать. Кстати, о склепе, про который вы рассказывали. Я сказал настоятелю, что хотел бы его посетить, и он мне ответил, что в это время года склеп не открывают.
— Вот какую тактику он теперь избрал, — прошептал Цун Ли.
— Вы сами-то туда спускались? — спросил начальник уезда.



— Еще нет… Но сделаю это, не откладывая. Они отравили беднягу, как сейчас пробуют отравить нас. Хорошо запомните то, что я вам сказал!
— Вы просто пьяны, — резко возразил судья.
— Не отрицаю. Это единственный способ остаться в здравом уме в этом морге! Но уверяю вас, что старик настоятель выражался вполне ясно, когда писал свое последнее письмо моему отцу.
Судья Ди поднял брови.
— Упоминал ли он, что его жизнь под угрозой? — спросил судья.
Поэт утвердительно кивнул и опустошил еще одну чарку вина.
— Кого же он подозревал?
Цун Ли со стуком поставил чарку на стол.

— На этот вопрос отвечать не буду. Вы еще обвините меня в клеветническом доносе, — заявил он. — Начальник, я знаю закон. И, наклоняясь к собеседнику, добавил:
— Я заговорю, когда соберу все доказательства. Молодой пьяница вызывал у судьи неприязнь, но у его отца была репутация человека возвышенного. И в официальных, и в литературных кругах о нем все еще вспоминали с уважением, и если старик настоятель незадолго до кончины писал ему, что опасается за свою жизнь, расследование становилось необходимым.
— Что думает об этом нынешний настоятель? — спросил судья. Улыбаясь, поэт ответил:
— Начальник, задайте ему этот вопрос. Может быть, вам он не осмелится лгать.
Поднявшись, судья вернулся за свой стол.
— Вижу, что господин Цун уже пьян, — желчно заметил настоятель, — Как мало он похож на покойного отца!
— Не был ли доктор Цун одним из благодетелей этого монастыря? — осведомился судья, выпивая чашку крепкого чая, который подали в конце ужина.
— Одним из самых щедрых наших благодетелей, — ответил отец настоятель, — Какая замечательная семья! Дед был бедным кули, родившимся на юге. Он проводил часы под окнами школы и научился грамоте, вычерчивая на песке иероглифы, которые учитель писал на доске. Когда он успешно выдержал местный экзамен, торговцы сложились, чтобы дать ему возможность продолжать учебу, и на провинциальных экзаменах он прошел первым. Назначенный начальником уезда, он взял в жены девушку из старой семьи, испытавшей невзгоды, и закончил жизнь префектом. Доктор Цун был его старшим сыном. Он блестяще сдал экзамены, женился на дочери богатого торговца и завершил карьеру губернатором провинции. Он сумел мудро вложить свои деньги, и именно ему семья обязана своим безмерным богатством.
— Каждый одаренный человек, будь он богат или беден, рожден в знатности или нет, может подняться до самых высоких должностей, и поэтому наша империя будет процветать вечно, — с гордостью сказал судья. — Но, возвращаясь к вашему предшественнику, от какой болезни он скончался?
Поставив на стол свою чашку, настоятель тихо произнес:
— Его преосвященство Нефритовое Зеркало умер не от болезни, он был вознесен на небо. Почувствовав, что достиг положенного его земному пребыванию предела, он сам решил отправиться к Блаженным островам, будучи в полном уме и превосходном здравии. Это было впечатляющее чудо, о котором всегда будут помнить те, кто получил привилегию стать его свидетелем.
— Незабываемое событие, Ди! — вступил в разговор учитель Суень. — Я присутствовал. Настоятель послал за старейшинами и, сидя на своем троне, более двух часов читал вдохновленную Небом проповедь. Затем он скрестил руки, закрыл глаза и испустил дух.
Судья покачал головой. Похоже, юный поэт бредил под воздействием алкоголя. Разве что его слова были эхом злых сплетен, думал он. А вслух произнес:
— Подобное чудо должно вызвать зависть у других сект. Не пытались ли буддийские чернорясники бросить на него тень своими предвзятыми толкованиями?
— Это меня ничуть бы не удивило, — заметил отец настоятель.
— В любом случае, — продолжил начальник уезда, — если недоброжелатели ведут свою жалкую игру, достаточно вскрытия, чтобы их разоблачить. Следы насилия различимы даже после бальзамирования.
Улыбаясь, учитель Суень сказал:
— Будем надеяться, что до этого никогда не дойдет. Мне пора вернуться к своим работам. Но раньше я хочу показать вам портрет кота, сделанный Нефритовым Зеркалом.
Судья подавил вздох. Поблагодарив настоятеля за его любезный прием, он последовал за даосским ученым. Проходя мимо стола для артистов, он сказал Тао Гану:
— Дождись меня в коридоре. Я ненадолго.
Учитель Суень повел его боковым переходом, который вывел их к западному залу храма.
Перед простым алтарем горели четыре свечи. Одну из них взял Суень Мин, чтобы осветить висящую на стене картину. Укрепленная на куске старой парчи, она изображала серого пушистого кота, играющего мотком шерсти, на фоне небольшой скалы странной формы.
Вполголоса учитель Суень пояснил:
— Это был любимый кот Нефритового Зеркала. Старик рисовал его множество раз. Правда, неплохо?
Очень посредственная любительская работа, подумал судья. Но картина, видимо, имела сентиментальное значение для обитателей монастыря. И, торопясь покинуть храм, который оказался даже холоднее, чем он думал, вежливо сказал:
— Замечательно, поистине замечательно!
— Это последняя картина, созданная Нефритовым Зеркалом, — продолжал Суень. — Она была написана после полудня в его комнате в тот день, когда настоятель вознесся на небо. А кот отказался принимать пищу и через неделю умер. И после этого некоторые лица решаются утверждать, что животные неспособны привязываться к своим хозяевам! А теперь я вам советую пойти посмотреть статуи даосской Триады в большой часовне. Они трехметровой высоты и являются произведениями известного художника. Я вас покидаю, но надеюсь еще утром попрощаться с вами до вашего отъезда.
Начальник уезда почтительно проводил его до дверей и направился назад к трапезной. Статуи он еще успеет осмотреть; вот уже двести лет, как они там, и могут подождать еще немного.
Своего соратника он нашел в коридоре. Тао Ган шепотом отчитался:
— Благородный судья, известий о Мо Моте по-прежнему нет. По словам Куан Лая, он время от времени исчезает, причем никто не знает, где он и когда он снова объявится. Его товарищи разговорились во время празднества, но они не знают, что здесь происходит, да это их и не интересует. Еда была весьма вкусной. И вообще все было хорошо до тех пор, пока не обнаружилось, что за столом одному монаху не хватило прибора — впрочем, эта маленькая неприятность не стоит внимания…
— Ты это называешь вкусной едой? Я выпил несколько чарок вина и чашку крепкого чая, от остального меня тошнило.
— Ну, я не жалуюсь, — возразил Тао Ган. — Пища была обильна, и я не истратил ни одного вэня.
Начальник улыбнулся: ему была известна скупость помощника. А тот продолжал:
— Куан пригласил меня распить с ним последнюю бутылочку, но сначала я хочу пройтись по коридорам. Может быть, я там встречу нашего таинственного Мо Моте.
— Хорошая мысль. Я же нанесу визит госпоже Пао и ее дочери. Недоумеваю, какая связь может существовать между ними и барышней Нгеуян. Цун Ли утверждает, что Белая Роза не дочь толстой дамы и что она принимает монашеский сан помимо воли. Но этот юноша был совершенно пьян, когда мне рассказывал все это. Он также считает, что прежний настоятель убит. Я разговаривал с учителем Суенем и отцом настоятелем об этом. Похоже, что и в этом случае поэт заблуждается. Ты знаешь, где находится комната госпожи Пао?
— На втором этаже, ваше превосходительство. Второй коридор, пятая дверь.
— Превосходно. Я с тобой встречусь позже, у Куана. Кажется, дождя больше не слышно. Мы можем пройти двором к восточному крылу.
В этот момент показался послушник. Он промок до костей и сообщил, что, хотя буря и немного поутихла, дождь все еще льет как из ведра. Судье и его соратнику пришлось совершить большой крюк и, пройдя через заполненный на этот раз монахами храм, они расстались перед залом торжеств.
На втором этаже было пустынно и тихо, светильники тускло мерцали в коридорах. В тот момент, когда судья пересчитывал двери, послышался шорох. Прислушавшись, он различил за спиной шелест шелка и одновременно почувствовал аромат выдохшихся духов. Он хотел обернуться, но острая боль пронзила его череп, и все погрузилось во мрак.
Глава 9.
Судья Ди пробуждается в чужой постели; молодая актриса рассказывает ему о своих любовных увлечениях
Придя в себя, начальник уезда почувствовал, что голова его раскалывается от страшной боли, а под ложечкой — ощущение пустоты.
Мягкий аромат женских духов заставил его открыть глаза. С удивлением увидел он, что лежит на незнакомой кровати. Поднеся руку к голове, он обнаружил, что повязка исчезла, а на затылке выросла большая шишка. Осторожно потрогав ее пальцем, он поморщился от боли.
— Выпейте это, — С чашкой в руке над ним склонилась барышня Тин. Она обняла его за плечи, чтобы помочь сесть. Голова его закружилась. Актриса поддержала его, а отпив немного горячего чая, он почувствовал себя легче и тут же вспомнил, что произошло.
— Кто-то ударил меня сзади, — воскликнул он, пристально глядя на молодую женщину, — Какова ваша роль в этом деле? Барышня Тин присела на край кровати:
— Я услышала сильный удар в мою дверь. Открыв ее, я увидела, что вы лежите на полу без сознания и затащила вас в комнату. К счастью, я крепкая женщина, потому что вы тяжелы и уложить вас в постель было отнюдь не простым делом. Затем я смачивала вам виски холодной водой, пока вы не пришли в себя и не открыли глаза. Больше мне ничего не известно.
Судья нахмурил брови.
— Кто находился в коридоре?
— Никого не было.
— Вы слышали шаги?
— Нет.
— Передайте мне вашу ароматическую подушечку.
Барышня Тин покорно отвязала от пояса и протянула ему маленькую парчовую подушечку. Запах был совершенно не похож на выдохшийся аромат, который он почувствовал перед тем, как потерять сознание.
— Как долго оставался я без чувств?
— Довольно долго. Может быть, около двух часов. Уже скоро полночь.
И лукаво взглянув на него, спросила:
— Каким же будет приговор вашего превосходительства, виновна или невиновна?
Судья не смог удержаться от улыбки.
— Простите меня, — сказал он. — Мои мысли еще путаются. Я вам многим обязан, барышня Тин. Если бы не вы, тот, кто меня ударил, вероятно, прикончил бы меня.
— Жизнь вам спас пластырь под шапкой. Апельсиновая кожура смягчила удар, который, в противном случае, раскроил бы вам череп.
— Это мои жены потребовали, чтобы я надел этот пластырь. Мне надо бы сразу же пойти к ним и поблагодарить, но сначала нужно задержать нападавшего.
Он хотел было подняться, но приступ головокружения снова заставил его лечь.
— Не так быстро, благородный судья, — воскликнула барышня Тин, — Знаете ли, вас крепко ударили! Давайте-ка, обопритесь о мою руку, чтобы дойти до того кресла.
Когда он наконец устроился перед шатающимся столиком, его хозяйка направилась смочить пластырь.
— Я снова вам его надену, быстрее рассосется шишка. Прихлебывая чай, судья присматривался к дружелюбному и открытому лицу молодой актрисы. Ей могло быть около двадцати пяти лет. Не будучи красавицей, она была чрезвычайно соблазнительна, и каждому ее движению придавала особое изящество тренированность акробатки. Узкое платье из черного шелка, перехваченное широким вишневым поясом, подчеркивало тонкую талию и маленькую упругую грудь. После того, как она наложила пластырь и надела поверх него бархатную шапочку, судья сказал:
— Присядьте и давайте поболтаем, пока я окончательно не приду в себя. Мне хотелось бы знать, почему вы с вашим умом и очарованием избрали эту профессию? Поймите меня правильно, я отнюдь не нахожу ее унизительной, но мне представляется, что вы могли бы добиться большего…


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Херберт Фрэнк - Небесные творцы
Херберт Фрэнк
Небесные творцы


Посняков Андрей - Первый поход
Посняков Андрей
Первый поход


Вронский Константин - Сибирский аллюр
Вронский Константин
Сибирский аллюр


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека