Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

дней жизни составили несколько толстых томов: уже не конторские
книги, а школьные тетрадки, сшитые, затем переплетенные -
самодельно, некрасиво, но прочно.
Я листал их - то за шестидесятый год, то за семидесятый;
заглянул в сороковой, в сорок первый - всюду было одно и то же.
Увы, то были никакие не дневники. Повсюду я натыкался на
краткий перечень сделанного за день, расцененный в часах и
минутах и еще в каких-то непонятных цифрах. Я посмотрел
довоенные дневники - и там записи того же типа. Ничего из того,
что обычно составляет плоть дневников, - ни описаний, ни
подробностей, ни размышлений.


"Ульяновск. 7.4.1964. Систем, энтомология (два рисунка
неизвестных видов Псиллиолес) - 3 ч. 15 м. Определение
Псиллиолес - 20 м. (1,0).
Дополнительные работы: письмо Славе - 2 ч. 45 м. (0,5).
Общественные работы: заседание группы защиты растений -
2 ч. 25 м.
Отдых: письмо Игорю - 10 м.; Ульяновская правда -10 м.
Лев Толстой "Севастопольские рассказы"- 1 ч. 25 м.
___________________________________
Всего основной работы - 6 ч. 20 м."

"Ульяновск. 8.4.1964. Систематическая энтомология: определение
Псиллиолес, конец - 2 ч. 20 м. Начало сводки о Псиллиолес -
1 ч. 05 м. (1,0).
Дополнительные работы: письмо Давыдовой и Бляхеру, шесть
стр.-3 ч. 20 м. (0,5).
Передвижение - 0,5.
Отдых: брился. Ульяновская правда - 15 м. Известия - 10 м.
Литгазета - 20 м.; А. Толстой "Упырь" - 66 стр. - 1 ч. 30 м.
Слушал "Царскую невесту". Римский-Корсаков.
___________________________________
Всего основной работы - 6 ч. 45 м."

Десятки, сотни страниц были заполнены вот такими
уныло-деловыми записями по пять-семь строчек. Если не
энтомология, то отмечалась из месяца в месяц работа над большой
книгой "Линии Демокрита и Платона в истории культуры". Или:
"Развитие морфологии", или: "Статистический метод в прикладной
биологии". Руководство, над которым Любищев работал в 1951-52
годах. Постоянно он отмечал, сколько за день сделал по той или
иной рукописи. Из этого и состояли дневники. По крайней мере
таков был результат первого осмотра. На этом следовало бы и
кончить с ними. Не было никакого резона возиться с дневниками
дальше, из сухих перечислении невозможно было выжать ни эмоций,
ни любопытных деталей времени, язык их был
бесцветно-однообразен, отсутствовала всякая интимность, они
были почти лишены мыслей, откровений, юмора; подробности,
которые иногда проскальзывали, были телеграфно иссушены:


"Вечером у нас трое Шустовых".
"Весь день дома, слабость после болезни".
"Два раза дождь, отчего не купался".

Читать такие дневники не имело смысла.
Напоследок, любопытства ради, я посмотрел записи начала
Отечественной войны.

"22.6.1941. Киев. Первый день войны с Германией. Узнал об
этом около 13 час..." -


и дальше обычная сводка сделанного.

"23.6.1941. Почти целый день воздушная тревога. Митинг в
Институте биохимии. Ночное дежурство".
"29.6.1941. Киев. На дежурстве в Институте зоологии с 9 до
18 ч. занимался номографией и писал отчет. Вечернее



дежурство... ...Итого 5 ч. 20 м."

С тем же бесстрастием он отмечает проводы старшего сына на
фронт, затем и младшего. В июле 1941 года его эвакуируют с
женой и внуком из Киева па пароходе. И там, на пароходе, он с
той же краткостью неукоснительно регистрирует:

"21.VII.1941. Нападение немецкого самолета на пароход
"Котовский" - бомбежка и обстрел пулеметами. Убит капитан
парохода и какой-то военный капитан, ранено 4 человека.
Повреждено колесо, поэтому пароход не сделал остановку в
Богруче, а поехал прямо на Кременчуг".

Печальные даты поражений сорок первого года и радости
первых наших зимних побед почти не отражались в дневнике.
События всеобщие словно бы не затрагивали автора. Май сорок
пятого, послевоенное восстановление жизни, отмена карточек,
трудности сельского хозяйства... Ничто не попадало в эти
ведомости. Происходили научные и ненаучные дискуссии, на
биологическом фронте разыгрывались в те годы битвы поистине
кровавые, - Любищев не сторонился их, он участвовал в них, он
выступал, он возмущался, писал письма, статьи, спорил, были
моменты, когда он оказывался в центре сражения - его увольняли,
прорабатывали, ему грозили,- но были и триумфы, были праздники,
семейные радости - ничего этого я не находил в дневниках. Уж
кто-кто, а Любищев был накрепко связан и с сельским хозяйством,
знал, что происходило в предвоенной деревне и в послевоенной,
писал об этом в докладных, в специальных работах - ч пи слова в
дневниках. При всей его отзывчивости, гражданской активности,
дневники его из года в год сохраняли канцелярскую
невозмутимость, чисто бухгалтерскую отчетность. Если судить по
ним, то ничего не в состоянии было нарушить рабочий ритм,
установленный этим человеком. Не знай я Любищева, дневники эти
могли озадачить психологической глухотой, совершенством
изоляции от всех тревог мира и от собственной души. По, зная
автора, я тем более изумился и захотел уяснить, какой был смысл
с такой тщательностью десятки лет вести этот - ну, пусть не
дневник, а учет своего времени и дел, что мог такой перечень
дать своему хозяину? Из коротких записей не могло возникнуть
воспоминаний. Ну, заходили Шустовы, ну и что из этого? Стиль
записей предназначался не для напоминаний, не было в нем и
зашифрованности. Притом это был дневник не для чтения, тем
более постороннего. Вот это-то и было любопытно. Потому что
любой самый сокровенный дневник где-то там, подсознательно, за
горизонтом души, ждет своего читателя.
Но если это не дневник, тогда что же и для чего?
Тогдашние мои глубокомысленные рассуждения ныне производят
на меня комичное впечатление: сам себе кажешься непонятливым
тугодумом. Так всегда, я убежден, что если записать, какие
рассуждения предшествовали любому, даже талантливому открытию,
то нас поразит количество трухи, разных глупых, абсурдных
предположении.
Не существует никаких правил для ведения дневников, тем не
менее это был не дневник. Сам Любищев не претендовал на это. Он
считал, что его книги ведут "учет времени". Как бы
бухгалтерские книги, где он по своей системе ведет учет
израсходованного времени.
Я обратил внимание, что в конце каждого месяца подводились
итоги, строились какие-то диаграммы, составлялись таблицы. В
конце года опять, уже на основании месячных отчетов,
составлялся годовой отчет, сводные таблицы.
Диаграммы на клетчатой бумаге штриховались карандашиком то
так, то этак, и сбоку какие-то цифирки, что-то складывалось,
умножалось.
Что все это означало? Спросить было некого. Любищев в
механику своего учета никого не посвящал. Не засекречивал,
отнюдь, видимо, считал подробности делом подсобным. Было
известно, что годовые отчеты он рассылал друзьям. Но там были
итоги, результаты.
На первый взгляд систему учета можно было принять за
хронометраж прошедшего дня. Вечером, перед сном, человек
садится, подсчитывает, на что и сколько времени он потратил, и


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Укрощение зверя
Головачев Василий
Укрощение зверя


Самойлова Елена - Паутина Судеб
Самойлова Елена
Паутина Судеб


Березин Федор - Атака Скалистых гор
Березин Федор
Атака Скалистых гор


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека