Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Разлука с вагоном-рестораном, где как раз накрывали второй завтрак, была
бы еще более печальной, будь у нас при себе деньги - английские или
ирландские, - чтобы оплатить завтрак, первый ли, второй ли. Теперь же,
поскольку между прибытием парохода и отправлением поезда у нас было всего
полчаса, а, дублинские банки открываются только в половине десятого, мы
располагали лишь легкими, но совершенно здесь бесполезными купюрами,
которые печатаются банками Германии; изображение Фуггера [представитель
крупнейшего немецкого торгово-ростовщического дома XV-XVII веков: бумажные
деньги ФРГ снабжены изображением Фуггера] в средней Ирландии не
котируется.
Я до сих пор не забыл, какого страху натерпелся в Дублине, когда в
поисках обменного пункта выбежал из вокзала и меня чуть не переехал
огненно-красный фургон, не имевший на себе иных украшений, кроме четко
выведенной свастики. То ли кто-то продал Ирландии фургон "Фелькишер
беобахтер" [гитлеровский официоз], то ли у "Фелькишер беобахтер" здесь
сохранился филиал. Машины, которые я еще помню, выглядели точно так же,
однако шофер, осенив себя крестом, любезно уступил мне дорогу, и,
вглядевшись повнимательней, я все понял: это была просто-напросто машина
прачечной "Свастика", и дата основания фирмы - 1912 год - была четко
выведена под свастикой, но от простой мысли, что это мог быть один из тех
автомобилей, у меня перехватило дыхание.
Все банки были закрыты, и, расстроенный, я вернулся на вокзал, решив
пропустить сегодняшний поезд в Уэстпорт, потому что заплатить за билеты
мне было нечем. У нас оставался выбор: либо снять до завтра номер в отеле
и уехать завтрашним поездом (вечерний поезд не совпадал с расписанием
нашего автобуса), либо изыскать _какой-нибудь_ способ, чтобы уехать
ближайшим поездом без билетов. _Какой-нибудь_ способ сыскался: мы поехали
в кредит. Начальник станции, тронутый видом троих невыспавшихся детишек,
двух приунывших женщин и одного совершенно растерянного папаши (не
забудьте, что две минуты назад он едва не угодил под машину со свастикой),
подсчитал, что ночь в отеле будет стоить мне ровно столько же, сколько вся
поездка в Уэстпорт. Он записал мое имя, "число лиц, перевозимых в кредит",
одобрительно пожал мне руку и дал сигнал к отправлению.
Вот так на этом удивительном острове мы сподобились единственного в
своем роде кредита, которым никогда до сих пор не пользовались и даже не
пытались пользоваться: кредита у железной дороги.
Но - увы! - завтраков в кредит вагон-ресторан не предоставлял, и
попытка получить его не увенчалась успехом. Физиономия Фуггера, хоть и
отпечатанная на превосходной бумаге, не подействовала на старшего
официанта. Мы со вздохом разменяли последний фунт и заказали термос чая и
пакет бутербродов. А на долю проводников выпала нелегкая обязанность -
заносить в свои книжечки наши диковинные имена. Занесли один раз, два,
три, и мы забеспокоились: один раз, два или три придется нам выплачивать
этот единственный в своем роде долг?
В Атлоне сменился проводник, пришел новый - рыжий, старательный и
молодой. Когда я признался ему, что мы едем без билетов, лицо его
озарилось светом полнейшего понимания: ему явно сообщили о нас, телеграф
явно передавал со станции на станцию и наши имена, и "число лиц,
перевозимых в кредит".
За Атлоном наш после разделения ставший пассажирским поезд еще четыре
часа полз, извиваясь, мимо все более мелких, все более западных станций.
Самые приметные остановки между Атлоном (девять тысяч жителей) и
побережьем таковы: Роскоммон и Клэрморрис, каждый с таким количеством
жителей, которого хватило бы на три больших городских дома. Каслбар -
столица графства Мейо - с четырьмя и Уэстпорт с тремя тысячами жителей; на
отрезке пути, равном примерно расстоянию от Кельна до Франкфурта-на-Майне,
плотность населения неуклонно падает, потом начинается большая вода, а за
ней - Нью-Йорк, где проживает в три раза больше людей, чем во всем
Свободном Государстве Ирландия, и в три раза больше ирландцев, чем в трех
ирландских графствах за Атлоном.
Вокзалы здесь маленькие, станционные постройки светло-зеленые,
штакетники - снежно-белые, а на перроне обычно стоит мальчик, смастеривший
себе из взятого у матери подноса и кожаного ремня лоток, на котором лежат
три шоколадки, два яблока, несколько пакетиков с мятными лепешками,
жевательная резинка и один комикс. Одному из этих мальчиков мы хотели
доверить наш последний серебряный шиллинг, но затруднились выбором:
женщины высказывались за яблоки и мятные лепешки, а дети - за резинку и
комикс. Мы пошли на компромисс и купили комикс и шоколадку. У комикса было
многообещающее название: "Человек - летучая мышь", и на его обложке можно
было различить человека в маске, карабкавшегося по стене дома.
На маленьком вокзале среди болот в полном одиночестве остался
улыбающийся мальчик. Цвел колючий дрок, уже набухли почки на фуксиях;
нехоженые зеленые холмы, кучи торфа; да, Ирландия зелена, очень зелена, но
ее зелень - это не только зелень лугов, но и - во всяком случае на пути от
Роскоммона к Мейо - еще и зелень мхов, а мох - это растение упадка и



заброшенности. Земля заброшена, она медленно, но неуклонно безлюдеет; и
нам - никто из нас еще не видел этого уголка Ирландии и не бывал в том
доме, который мы сняли _где-то_ на западе Ирландии, - нам стало немного не
по себе; тщетно искали мои спутницы слева и справа от дороги картофельные
поля и огороды, свежую, менее упадочную зелень салата и более темную -
гороха. Мы разделили плитку шоколада и пытались утешиться комиксом, но
"Человек - летучая мышь" оказался прежде всего плохим человеком: он не
только карабкался на стены домов, как обещала обложка, одной из его
любимых забав было пугать спящих женщин, кроме того, расправив полы своего
пальто, он умел летать по воздуху, он похищал миллионы долларов, и все его
похождения были описаны на таком английском языке, какого не изучают ни в
школах на континенте, ни в школах Англии, ни в школах Ирландии. Он был
очень сильный, этот человек, очень справедливый, но суровый, а по
отношению к несправедливым даже и жестокий. Он мог при случае выбить
кому-нибудь зубы, и звук, сопровождавший это действие, изображался
выразительной подписью "хрясь". Нет, "Человек - летучая мышь" нас не
утешил.
Впрочем, у нас осталось другое утешение: появился наш рыжий проводник
и, улыбаясь, переписал наши имена в пятый раз. И тут наконец нам открылась
великая тайна этого бесконечного переписывания: мы пересекли границу
очередного графства и прибыли в Мейо. У ирландцев есть занятная привычка:
всякий раз, когда произносят название графства Мейо (все равно - с
похвалой, осуждением или просто так), короче, всякий раз, когда прозвучит
слово "Мейо", ирландцы немедля присовокупляют: "God help us!" [Да поможет
нам бог! (англ.)] - и это звучит, как рефрен в богослужении: "Господи,
помилуй нас!"
Проводник исчез, торжественно заверив нас, что переписывать больше не
будет, и поезд остановился у маленькой станции. Выгружали здесь то же
самое, что и всюду: сигареты, больше ничего. Мы уже научились судить по
величине тюков о размерах прилегающего к станции района; проверка по карте
подтвердила правильность этого метода. Я пошел вдоль поезда к багажному
вагону посмотреть, сколько еще осталось тюков с сигаретами. Там лежал один
маленький тюк и один большой - так я узнал, сколько нам еще осталось
станций. Поезд угрожающе опустел. Я насчитал от начала до хвоста
восемнадцать человек, а ведь одних нас было шестеро, и казалось, будто мы
уже целую вечность едем мимо торфяных куч и мимо болот, хотя до сих пор
нам ни разу не попалась на глаза ни свежая зелень салата, ни темная зелень
гороха, ни горькая зелень картофельной ботвы. "Мейо, - шепнули мы, - да
поможет нам бог!"
Поезд остановился, выгрузил большой тюк сигарет, а поверх белоснежной
ограды вдоль платформы смотрели на нас темные лица, затененные козырьками,
- мужчины, охраняющие, судя по всему, автоколонну. Мне уже и на других
станциях бросались в глаза автомобили и мужчины при них, но лишь здесь я
вспомнил, как часто видел их раньше. Они показались мне такими же
привычными, как тюки с сигаретами, как наш проводник, как ирландские
товарные вагоны, которые почти в два раза меньше английских и
континентальных. Я прошел в багажный вагон, где наш рыжий друг примостился
на последнем тюке с сигаретами. С превеликой осторожностью употребляя
английские слова - так, верно, начинающий жонглер обращается с тарелками,
- я спросил его, что это за люди с козырьками и зачем у них автомобили; я
ожидал услышать в ответ какие-нибудь фольклорные толкования, перенесенные
в современность - похищения, разбойники, - а получил ошеломляюще простое
объяснение.
- Это такси, - ответил проводник, и я облегченно вздохнул.
Значит, такси здесь наверняка имеются, так же как и сигареты.
Проводник, кажется, угадал мою скорбь: он протянул мне сигарету, я с
удовольствием взял ее, он дал мне прикурить и сказал с многообещающей
улыбкой:
- Через десять минут мы будем у цели.
Через десять минут, точно по расписанию, мы оказались в Уэстпорте.
Здесь нам устроили торжественную встречу. Сам начальник вокзала, крупный и
представительный пожилой господин, приветливо улыбаясь, встречал нас у
вагона и в знак приветствия поднес к фуражке большой латунный жезл -
символ своего достоинства. Он помог выйти дамам, помог выйти детям, он
кликнул носильщика, он целеустремленно, но незаметно подтолкнул меня к
своему кабинету, записал мое имя, мой ирландский адрес и отечески
посоветовал не обольщаться надеждой на то, что в Уэстпорте мне удастся
обменять деньги. Он заулыбался еще приветливей, когда я показал ему
портрет Фуггера, и, ткнув пальцем в Фуггера, сказал, чтобы успокоить меня:
- A nice man, a very nice man [славный человек, очень славный (англ.)].
Это не к спеху, право же не к спеху, заплатите когда-нибудь. Не
беспокойтесь, пожалуйста.
Я еще раз назвал ему обменный курс западногерманской марки, но
представительный старец лишь качнул своим жезлом и сказал:
- На вашем месте я бы не стал беспокоиться. (I should not worry.) (Хотя


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Бажанов Олег - Времени нет
Бажанов Олег
Времени нет


Володихин Дмитрий - Маяк Хаагард
Володихин Дмитрий
Маяк Хаагард


Шилова Юлия - Заблудившаяся половинка, или Танцующая в одиночестве
Шилова Юлия
Заблудившаяся половинка, или Танцующая в одиночестве


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека