Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

шулеров и мошенников - обманутого следует объявить обманщиком!
...Весь год ни валко и ни шатко, Все то же в новом январе.
И каждый день горела шапка, Горела шапка на воре!
А вор белье тащил с забора,
Снимал с прохожего пальто И так вопил: - Держите вора! - Что даже верил
кое-кто!
Как выяснилось - эти дамочки-то и были самыми главными, это для них
устраивалась генеральная репетиция, это от них ждали окончательного и
решающего слова.
...Я довольно хорошо запоминаю лица людей, которых встречал даже
мельком, но сегодня, как я ни бьюсь, я не могу восстановить в памяти светлый
облик этих ответственных дамочек.
Помню только, что они были почти пугающе похожи друг на друга, как две
рельсы одной колеи. Одинаковые бесцветные жидкие волосы, собранные на
затылке в одинаковые фиги, одинаковые тускло-серые глазки, носы - пуговкой,
тонкогубые рты. И даже фамилии (честное слово, я ничего не придумываю!) у
них были одинаково птичьи: дамочка из ЦК звалась Соколовой, а дамочка из МК
- Соловьевой.
Причем, как-то так получилось по сложнейшей системе партийночиновной
иерархии, что дамочка из МК (в платье кирпичного цвета) была почему-то
главнее дамочки из ЦК (в платье бутылочного цвета) и, как говорили, они
далеко не всегда и не во всем ладили.
Но сегодня они были заранее заодно и мирно шушукались, не обращая ни на
кого ни малейшего внимания. В довершение пугающего сходства у обеих дамочек
был насморк и они, время от времени, почти одинаковыми движениями вытирали
покрасневшие носы-пуговки и чинно запихивали
платочки в рукава бутылочного и кирпичного платья. О чем они
шушукались, кто знает! Уж наверняка не о Студии, не о пьесе, не о спектакле.
Даже (я допускаю и это!) не о государственных делах, а скорее всего - о чем-
нибудь уютном, мирном, домашнем: о здоровье, о детях, о том, как готовить
капустные котлеты - с яйцом или без.
Есть три раза в день хотят все, даже палачи.
...Когда-то, в тысяча девятьсот сорок девятом году, я, как молодой
кинематографист, был приглашен на торжественное собрание в Дом Кино,
посвященное избиению космополитов от кинематографа.
Принцип единообразия действовал с железной последовательностью: если
были, поначалу, обнаружены космополиты в театре, теперь, естественно,
следовало их обнаружить и разоблачить в кинематографе, в музыке, в живописи,
в науке.
Среди тех, кого собирались побивать камнями на этом торжище, были и мои
тогдашние друзья - драматург Блейман, критики Оттен, Коварский.
Именно это обстоятельство заставило меня пойти в Дом Кино и даже сесть
вместе с ними в первом ряду - они все сидели в первом ряду для того, чтобы
выступавшие могли обрушивать с трибуны свой пламенный гнев не куда-нибудь в
пространство, а прямо в лицо изгоям, безродным космополитам, Иванам и
Абрамам не помнящим родства!..
А вел собрание, председательствовал на нем, управлял им Михаил
Эдишерович Чиаурели - любимый режиссер и непременный застольный шут гения
всех времен и народов, вождя и учителя, отца родного, товарища Сталина.
Зычным и ясным голосом Чиаурели объявлял фамилию очередного оратора,
что-то задумчиво чертил в блокноте, поворачивал к говорившему свой медальный
- как у Остапа Бендера - профиль, то хмурился, то язвительно усмехался, то
неодобрительно поджимал губы.
Он негодовал, он скорбел, он переживал.
И вдруг, поглядев в зал, он увидел меня и что-то изменилось в его лице.
Он даже чуть приподнял руку и, встретившись со мной взглядом, несколько раз
призывно покивал мне головой.
Я похолодел. Я понял, что после уже объявленного перерыва Чиаурели
хочет, чтобы выступил я и от имени молодых заклеймил кого положено
заклеймить и заверил кого положено заверить - в том, что уж мы-то, молодые,
не подведем, не подкачаем, не посрамим!
"Надо смываться!" - решил я.
А Чиаурели все продолжал призывно кивать мне головой и я мысленно
обругал своего ни в чем не повинного младшего брата, на свадьбе которого я и
познакомился с Михаилом Эдишеровичем.
...Когда объявили перерыв, я ринулся к выходу, но меня почти мгновенно
перехватил администратор Дома Кино:
- Вас просил задержаться товарищ Чиаурели, он хочет с вами
поговорить!..
Чиаурели спустился со сцены в зал, подошел, взял меня дружески под
руку, отвел в угол.
Задумчиво, как бы изучающе глядя мне в лицо, он негромко спросил:
- Слушай, это правда, что у тебя больное сердце?
- Правда, правда, Михаил Эдишерович, - заторопился я, надеясь, что это



обстоятельство поможет мне отказаться от выступления, - правда!
Но уже следующий вопрос Чиаурели меня буквально ошеломил: - Слушай, а
сколько раз ты не боишься?
Я ничего не понял;
- Как это - "сколько раз"?
- Ну, ты понимаешь, - Чиаурели повертел пуговицу на моем пиджаке и
печально улыбнулся, - у меня тут, в Москве, одна очень прекрасная девочка...
Цветочек!.. Но когда я ее... - он употребил, как нечто совершенно
естественное, грубое непечатное слово, - больше двух раз, у меня начинает
болеть сердце! А сколько раз ты не боишься?..
...Так вот о чем он думал, этот почетный председательствующий на
торжественном аутодафе, вот какая мысль томила его и не давала ему покоя,
вот о чем он размышлял, делая вид, что с глубоким вниманием прислушивается к
истерическим выкрикам Всеволода Пудовкина и хрипению Марка Донского.
Теперь я знаю, что означало покачивание головой, поджимание губ,
саркастическая усмешка!
...Когда мы с женою заняли свои места. Солодовников встал. Он подошел к
первому ряду и что-то почтительно спросил у ответственных дамочек.
Кирпичная кивнула.
- Олег Николаевич! - позвал Солодовников. В проеме занавеса в ту же
секунду появилось испуганное лицо Олега Ефремова.
- Олег Николаевич, - сказал Солодовников и посмотрел на часы, - я думаю
- будем начинать!.. А то товарищи, - он значительно указал на бутылочную и
кирпичную, - торопятся!
- Хорошо, Александр Васильевич!.. Ефремов скрылся и через мгновение,
когда в зале погас свет, снова появился на авансцене в луче бокового софита
и начал - он исполнял в моей пьесе роль Чернышева и, одновременно,
рассказчика - читать вступительную ремарку:
- Детство. Город Тульчин. Первая пятилетка.
Август одна тысяча девятьсот двадцать девятого года. Очереди у хлебных
магазинов. Вечерами по Рыбаковой балке слоняются пьяные. Они жалобно
матерятся, поют дурацкие песни и, запрокинув головы, с грустным недоверием
разглядывают звездное небо. Следом за пьяными, почтительными стайками, ходим
мы, мальчишки.
В ту пору нам было по десять - двенадцать лет. Мы не очень-то сетовали
на трудную жизнь и с удивлением слушали ворчливые разговоры взрослых о
торговле, которая пришла в упадок, и о продуктах, которых невозможно достать
даже на рынке. Мы, мальчишки, были патриотами, барабанщиками, мечтателями и
спорщиками...
Шварцы жили в нашем дворе. Вдвоем - отец, Абрам Ильич, и Давид - они
занимали большую полуподвальную комнату. Вещи в этой комнате были
расставлены самым причудливым образом. Казалось - их только что сгрузили с
телеги старьевщика и еще не успели водворить на места. Прямо напротив двери
висел большой портрет. На портрете была изображена старуха в черной наколке,
с тонкими, иронически поджатыми губами. Старуха неодобрительно смотрела на
входящих...
...Двинулся занавес. Так как спектакль уже перестали финансировать, то
декорации были сооружены из так называемого "подбора" - кое-что удалось
смастерить самим, кое-что выпросить в постановочной части Художественного
театра.
...Ефремов медленно, спиною к зрительному залу - словно разглядывая
внимательно то, что происходит на сцене, перешел из левой кулисы в правую,
остановился и, вполоборота к залу, договорил слова вступления:
- Вечер. Абрам Ильич Шварц (актер Е. Евстигнеев), маленький пожилой
человек, похожий на плешивую обезьянку, сняв пиджак, разложил перед собой на
столе скучные деловые бумаги, исчерканные красным карандашом. Давид (актер
И. Кваша) стоит у окна. Ему двенадцать лет. У него светлые рыжеватые вихры,
слегка вздернутый нос и оттопыренные уши. Он играет на скрипке, время от
времени умоляющими глазами поглядывая на круглые стенные часы-ходики.
У дверей, развалившись в продранном кресле, сидит толстый и веселый
человек - кладовщик Митя Жучков (актер И. Пастухов).
Ефремов слегка понизил голос:
- Сухо пощелкивают костяшки на счетах. Упражнения Ауэра утомительны и
тревожны, как вечерний разговор с Богом. За окном равнодушный женский голос
протяжно кричит на одной ноте:
- Сереньку-у-у!
...Ефремов скрылся в кулисе, и сцена, до тех пор неподвижная, ожила:
запиликала скрипка, защелкали костяшки на счетах, где-то далеко протяжно
прокричал женский голос: - Сереньку-у-у!


Началось первое действие


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Майер Стефани - Новолуние
Майер Стефани
Новолуние


Злотников Роман - Вселенная неудачников
Злотников Роман
Вселенная неудачников


Шилова Юлия - Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!
Шилова Юлия
Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека