Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

- Проблема контакта с Конструктором будет решаться не нами. - Грехов мельком посмотрел на Анастасию.
- Кем же? - требовательно спросила Боянова. - К-мигрантами?
- Нет, самим Конструктором. Вы, Забава, как-то сказали, что не любите дежурного оптимизма, так постарайтесь доказать свою точку зрения ксенологам ИВКа, они не готовы к диалогу с Конструктором... судя по их эмоциям. Извините, джентльмены, мне необходимо срочно убыть на Землю. - Проконсул направился к двери, дружески кивнул Демину.
- Постой, Эль, - раздался сзади голос, пришедшей в себя Анастасии. - Я с тобой.
Они вышли.
Боянова повернулась к комиссару.
- Аристарх, у меня чувство, что с нами сейчас говорил не Грехова, а сам Конструктор. - Она зябко передернула плечами. - Я боюсь их обоих!
Железовский наконец оторвался от виома, подошел и положил ей на плечо свою огромную руку.


ЗАПРЕДЕЛЬЕ

Он лежал лицом вниз, раскинув руки и ноги, на чем-то твердом, напоминающем утоптанную землю с россыпью мелких и острых камней, впивающихся в тело. Сил не было, как и желания дышать и думать. Судя по ощущениям: волны боли прокатывались по коже, вскипали прибоем у островков наиболее чувствительных нервных узлов, - все тело было изранено, обожжено, проткнуто насквозь шипами и колючками неведомых растений. Иногда наплывали странные, дикие, ни с чем не сравнимые ощущения: то начинало казаться, что у него не две руки и две ноги, а гораздо больше, то голова исчезала, "проваливалась" в тело, растворялась в нем, то кожа обрастала тысячами ушей, способных услышать рост травы... Но все перебивала боль, непрерывная, кусающая, жалящая, дурманящая, следствие каких-то ужасных событий, забытых живущей отдельно головой.
Шевелиться не хотелось. Однажды он попробовал поднять голову, разглядел нечто вроде склона холма, полускрытого багровой пеленой дыма, и получил колоссальный удар по сознанию: показалось - тело пронзило током от макушки до кончиков пальцев на ногах! Он закричал, не слыша голоса, извиваясь, как раздавленный червяк, и потерял сознание, а очнувшись, дал зарок не шевелиться, что бы ни случилось.
Кто-то внутри него произнес:
Подыми меня из глубин
бездны вечного униженья,
чтобы я,
как спасенный тобою пророк,
жизнью новою жил [1].
[1] Книга скорбных песнопений. 1002 г. (Перевод Г. Державина.).
Ратибор напрягся и на мгновение выполз из скорлупы внушенного кем-то или чем-то образа "раненого на холме", сумев понять, что находится в гондоле "голема", укутанный в слой компенсационной физиопены, однако тут же последовал беззвучный, но тяжелый и болезненный удар по голове (пси-импульс!), и снова вернулось ощущение, будто он лежит, изувеченный, на склоне каменистого холма...
Ленивые мысли обрывались, мешали друг другу и копошились в болоте успокоения: черт с ним, полежу, так хоть меньше болит... интересно, кто сейчас говорил про бездну? Он что - не видит, в каком я положении?.. Неужели никто не видит, что я здесь лежу?..
И снова рядом, тихо, но четко кто-то произнес.
- Очнись, опер, пока совсем не рехнулся...
- Кто говорит? - вяло поинтересовался Ратибор. Голову про низала острая свежесть, пахнуло холодом и озоном, он снова увидел перед глазами красный транспарант: "Тревога АА", - но не удержался на краю сознания и скатился в пропасть видений, призрачных ощущений и боли...
Еще дважды он пытался бороться за самостоятельность и свободу, испытывая чудовищные боли и муки, и наконец преодолел барьер внешнего воздействия, с которым яростно боролся на уровне эмоций и подсознания. Он находился в кокон-кресле "голема", подключенный к системе аварийной реанимации: в венах обеих рук иглы питания и гемообмена, на груди - "корсаж" водителя сердечного ритма, на голове - шлем максимальной пси-защиты.
Жив, подумал Ратибор почти с испугом, но ситуация дошла до реанимации, как говаривал Аристарх... Ничего не помню! Уда лось или нет? Где я, черт побери? "Проводник, - мысленно позвал он, испытывая приступ слабости, вспомнил имя координатора "голема" и поправился. - Дар, высвети информацию и дай внешний обзор".
- Слава богу, ожил! - отозвался инк. - Здесь не слишком уютно и повышен пси-фон, чувствуешь?
Ратибор только теперь, ощутил неприятную давящую тяжесть в голове и покалывание в глазных яблоках - результат воздействия мощного пси-поля.
- Где - здесь?
- Не знаю, - честно сознался координатор. - Попробуй разобраться сам. Даю обзор.
В глаза Ратибора хлынул призрачный свет, мелькнули более темные полосы, потом более светлые, длинным серпантином закружились вокруг светящиеся кометы, искры, шлейфы дыма...
"Голем" вращается! - сообразил Ратибор. - Вернее, кувыркается в воздухе... или в вакууме?"
- Стабилизация по трем осям! - приказал он координатору. - Локацию в длинноволновом диапазоне, выдачу параметров среды.
Верчение цветных струй и полос вокруг замедлилось, полосатый хаос распался на бесформенные пятна, мигающие огни, клубы и полотнища дыма, странные скрюченные тени, двигающиеся в дыму. Изредка сквозь дым пробивались зеленые зарницы, и весь пейзаж передергивался, будто его сводила судорога. В такие моменты в гондоле "голема" раздавался гудок и перед глазами пилота вспыхивало слово "Радиация" и цифры - ее уровень внутри аппарата.
Локация в длинноволновом диапазоне ничего не дала: радио волны вязли словно в дыму и не возвращались, поглощаемые средой. Высокочастотные волны оконтурили в дыму какие-то зализанные, Округлые предметы, медленно перетекающие друг в друга, за которыми на пределе видимости проступили твердые, ребристые и бугристые стены, перемежающиеся с нишами, пещерами и бездонными провалами.
- Миражи, - изрек координатор. - Я не в состоянии правильно оценить поступающую информацию. Все, что мы видим, на самом деле - фантомы, отражение и преломление внешних воздействий в наших органах чувств. Ложное видение.
- Отстроиться можешь?
- Пока не удается, слишком высок радиационный и пси-фон, плюс мощное акустическое поле, сбивающее точную наводку датчиков. Хочешь послушать, что деется вокруг нас?
В уши Ратибора хлынула какофония звуков - от мяукания кошек до взрывов и визга пил, выдержать этот грохот не смог бы ни какой, даже специально тренированный человек. Координатор убавил громкость до бесцветного шипения, и Ратибор невольно про бормотал:
- Белый шум... это был шум, Дар, просто исключительно большой мощности.
- Около трехсот децибел, далеко за болевым порогом, хорошо, что "голем" рассчитан на подобные воздействия.
Ратибор помолчал, впитывая порции данных, вводимых ему координатором.
Среда, в которой висел "голем", оказалась гелием с примесями инертных газов и паров металлов от железа до осмия, и была она пронизана целым "пакетом" смертельных для человека излучений. Инк "голема" сумел разобраться лишь с тремя их типами: гамма-радиацией, нейтринным потоком и протонными пучками высоких энергий, остальное излучение Дар мог оценить только качественно, по реакции универсальных регистраторов. Не ответил он и на вопрос пилота, где находится "голем".
- Во всяком случае не в открытом космосе, - заявил он не без юмора. - Это может быть и поверхность неизвестной планеты, куда нас закинул чужанский "перевертыш", и ее недра, или ядро формирующейся звездной системы.
- Или внутренности Конструктора. Я склонен полагать, что роиды хорошо просчитали путь своего посла и теперь мы где-то в недрах Конструктора. Единственное, что меня тревожит, это отсутствие самого роида. И К-мигранта. Запускали-то нас вместе.
Накатила вдруг волна слабости, в глазах замерцала льдистая зелень, руки и ноги стали ватными, тошнота подступила к горлу, сознание померкло... ненадолго. Дар реагировал мгновенно, вводя стимулятор и питание.
Голова прояснилась, хотя тошнота осталась.
- Давай поищем, - сказал Ратибор, обливаясь потом; и тут же по коже спины, груди, подмышками щекотно пробежали пальцы медкомплекса, стирая пот.
Координатор направил "голем" вверх - если можно было на звать верхом пространство над вершиной аппарата, и словно прорвал невидимую пленку, скрывавшую до этого от человека иные пейзажи, - "голем" вырвался в солнечный день на Земле! Впрочем, не на Земле, как понял ошеломленный Ратибор, вглядевшись в пред ставший перед глазами пейзаж, освещенный так, словно светился сам воздух.
Холмистая равнина, поросшая ковром густых трав и Цветов, уходила во все стороны в бесконечность, а не до линии горизонта, как на Земле, и точно такая же равнина простиралась над головой, словно отражение в полупрозрачном зеркальном слое. Но этого было мало: справа и слева, достаточно далеко от "голема", если верить ощущениям и датчикам машины (около тысячи километров, под сказал Дар), угадывались вертикальные эфемерные стены с горными и другими ландшафтами, которые иногда становились реальными, четко и ясно видимыми. Этот мир напоминал геометрическую фигуру из, по крайней мере, шести пересекающихся под прямыми углами плоскостей, каждая со своим пейзажем и особенностями рельефа, но пять из них были эфемерными, призрачными, как ми ражи, и лишь одна не давала повода к сомнениям относительно своей; реальности.
- Гексоид Гаргантюа, - проговорил Дар, и Ратибор вспомнил, откуда ему известен диковинный мир: в материалах о первом появлении Конструктора, тогда еще в виде споры - сверхоборотня, как его прозвали, было описание иллюзорного путешествия одного из безопасников, Диего Вирта, по точно такому же миру, которому дали название Гексоид Гаргантюа. История повторилась. Разве что путешествие Берестова происходило наяву.
- Мы внутри Конструктора, - подвел итог своим размышлениям "Ратибор. - Это его масштабы и ландшафты.
"Голем" двинулся над равниной по разворачивающейся спирали, преодолевая тугое сопротивление местной воздушной среды: гелий, инертные газы, пары металлов.
- Гелий? - внезапно удивился Ратибор. - И трава на холмах? Что это Значит?
- Только то, что мы внутри Конструктора, - буркнул координатор. - У меня нет никаких сомнений в реальности холмов и всего остального, поступающая информация однозначна и не требует специального анализа. А почему трава не может расти в гелиевой среде?
- На вид-то она земная...
За одним из дальних холмов блеснула серебристая полоска. Ратибор, не раздумывая, повернул в ту сторону, и через минуту полета посадил "голем" на холме рядом с дорогой из тускло блестевшего материала, напоминающего серебро.
- Я выйду.
- Не советую, - хмыкнул Дар. - Радиационный фон тут поменьше, но пси-фон пульсирует за пределами обычных человеческих возможностей.
- Открывай.
Координатор подчинился.
Кокон-кресло "голема", представляющее, по сути, его рубку, "вывернулась наизнанку", словно толстая шуба, освободив пилота. Ратибор, упакованный в герметичный кокос, выбрался из кресла, обошел его и влез в тесный прозрачный цилиндр, занимавший все остальное свободное пространство рубки. В то же мгновение цилиндр сжался и обтянул пилота прозрачной бликующей пленкой. Ратибор защелкнул энергопояс, прицепил к нему "универсал", встал на белый круг у стены, и упругий бутон трапа вынес его наружу.
Материал дороги оказался не серебром, не металлом вообще: стоило Ратибору шагнуть, как вся блестящая полоса дороги вдруг покрылась сеткой трещин, будто была сделана из хрупкого фар фора. Цветы по обочинам дороги напоминали сложные детали каких-то машин, зубчатые колесики старинных часов и просто абстрактные головоломки, зато трава была настоящей земной травой, мягкой к шелковистой, и, сорванная, ни во что не превращалась. Ощущая непривычную тяжесть во всем теле и раздражающий глухой шум в голове, Ратибор задумчиво перетер в пальцах зеленые волокна, побродил в окрестностях черной островерхой скалы "голема" с распахнутым зевом люка и прозрачным пузырем трапа, закрывавшим люк, и влез в аппарат. Процедура, пеленания и подключения к системам связи, управления и анализа заняла две мину ты, после чего "голем", превращенный в плоский летательный аппарат, помчался над дорогой, скрывавшейся в дымке где-то в невообразимой дали. В следующее мгновение ландшафт под "големом" искривился, холмы вспыхнули электрическим сиянием, потрясаю щей силы удар обрушился на пилота неожиданно и бесшумно, слов но удар лапы подкравшегося тигра, Ратибор ничего не успел понять и предпринять...
Он снова лежал на склоне холма, израненный и беспомощный, и боль кругами ходила по телу, и кровь толчками вытекала из открывавшихся ран, и не было сил поднять голову, чтобы оглядеться, принять более удобную позу и позвать на помощь...
Следующее видение было иным и неожиданным: он лежал, связанный, в каменной темнице, кругом стояли враги и раз за разом били по телу ногами в сапогах с твердыми мысами...
Ратибор очнулся.
"Голем" висел над дорогой, упиравшейся в город, вполне земной, с рощами и садами, комплексами зданий и старинных архитектурных сооружений, памятников старины, ставших музеями, и город этот был знаком пилоту до боли. "Рославль!" - сообразил Ратибор, глотая витаминизированное желе через подсунутый Даром мундштук.
- Что это было со мной? - спросил он мысленно.
- Скачкообразное повышение мощности тета-линии пси-фона, - ответил координатор. - Эффективной защиты от излучения найти пока не могу. Терпи.
- А что за город впереди? И когда он появился?
- Судя по некоторым особенностям, это ваша родина - Рославль, хотя есть и "лишние" детали, а появился он минуту назад, сразу после пси-импульса, практически мгновенно. Конструктор демонстрирует нам возможности К-физики.
- Вряд ли эти странные метаморфозы - демонстрация, скорее - попытки осмыслить свое положение в "шубе" иного пространства. Возможно даже, что Конструктор в данный момент находится в бессознательном состоянии. Надо искать его нервные узлы, по пытаться сообщить о себе, выдать всю привезенную информацию, и хорошо бы отыскать коллег по посольской миссии - К-мигранта и чужанина.
- По-моему, они здесь, в городе, даю вариацию. В панораме, развернувшейся перед глазами пилота, возникли два светящихся кольца, ограничив часть изображения, понеслись навстречу, увеличиваясь, пока не заняли все поле зрения, причем пейзажи и в том и в другом кольце Ратибор мог рассматривать по очереди, не переводя глаз.



В первом кольце сквозь, заросли тополей и бамбука виднелся стройный контур драккара, в котором находился посол К-мигрантов, а во втором за старинной церквушкой с зеленым куполом и золотыми крестами чернела стометровая глыба роида. Но самое странное состояло в том, что жителями города, спешащими по своим делам, были... "серые люди"!
- Бред! - сказал Ратибор, растворяясь в очередном приступе слабости.
- Тогда мы бредим оба, - отозвался координатор с горечью. - Вынужден констатировать, что мои возможности адекватного отражения действительности исчерпаны, а методы анализа обстановки несовершенны.
Ратибор, напрягаясь, попытался сфокусировать внимание на псевдо-Рославле, созданном не то его воображением, не то какими-то сложными движениями души Конструктора, и получил очередной удар пси-поля, потрясший организм до глубин подсознания; он полз по горячим углям и зарослям острых игл, сплошным ковром покрывающим пол, стены и потолок бесконечной узкой пещеры, и кричал от боли, когда стены сближались, а потолок опускался, сжимая тело в страшных тисках акульей пасти...


* * *

Кто-то наклонился над ним, прохладные пальчики пробежали по затылку, снимая боль и жар, осторожно коснулись спины, рождая щекотные волны пупырчатой кожи.
Ратибор заставил себя открыть глаза, повернуть голову на бок, и увидел чьи-то босые ноги, загорелые, строимые, легкие. Женщина присела, и он увидел ее лицо, лицо Насти Демидовой, строгое, красивое, тонкое, с бровями вразлет и пухлыми губами с печально опущенными уголками.
- Вставай, мастер, - сказала Настя низким голосом, кладя ему на лоб прохладную ладонь. - Надо идти.
- Куда? - прошептал он, привычно ожидая боли, но боли почти не было, лишь покалывание в кончиках пальцев рук и ног, да пульсировал сосудик на виске, словно в голове тикала заведенная мина.
- Нас ждут. - Настя просунула руку под его шею и приподняла голову. - Поднимайся, мастер, пора выбирать друзей.
Ратибор осторожно приподнялся на локтях, сел, прислушиваясь к себе, - почти никаких болевых ощущений, только в глазах все поплыло от слабости; он сжал зубы, борясь с организмом, а когда приступ прошел и мутная пелена слепоты сползла с глаз, обнаружил, что сидит на траве совершенно голый, весь в страшных рубцах и недавно затянувшихся лиловых шрамах.
Настя, одетая в струящееся нежгучее пламя, подала ему кокос.
- Одевайся, опер.
Ратибор, не испытывая никакого смущения, потрогал длинный глянцево-синий шрам на груди, уловил пульсацию крови под пальцами, поднял голову.
- Когда это меня так?.. Где я? - Он огляделся. Поляна в лесу, заросшая травой и грибами с бусинками глаз, над головой зеленое небо с белыми пушистыми облаками, воздух свеж и ароматен, стволы деревьев светятся и потрескивают, кора на них слегка шевелится, как живая, меняет рисунок...
- У нас в Рязани грибы с глазами, - пробормотал Ратибор. - Их едят, а они глядят... Где я, Стася?
Что-то мешало ему последовать совету Анастасии, какая-то внутренняя неуверенность, неловкость, стеснение, тревожное чувство ожидания беды... и нечто похожее на шепот в голове. Ратибор прислушался и уловил слабый, как дыхание голос:
- Очнись, очнись, опер, выходи из транса, рискуешь не выкарабкаться никогда... очнись...
Тревога усилилась, внутренняя неловкость переросла в сомнение в собственной трезвости. И все время казалось, что откуда-то сквозь стенку глухоты доносится неистовый шум: грохочут барабаны и литавры, ревут трубы, визжат валторны, но он ничего этого странным образом не слышит, лишь чувствует...
- К черту! - громко объявил Ратибор, вспоминая, кто он, и бросая кокос на траву, которая стала торопливо поедать костюм. - Я посол, и все это мне грезится! Извини, Настя. - Он изо всех сил ударил себя кулаком в шрам на груди и зарычал, кусая губы, - боль навалилась обжигающим водопадом кипятка и кислоты, сознание помутилось...
Тампон влажной кошачьей лапой прошелся по лицу. Ратибор открыл глаза и обнаружил себя в рубке "голема". Кожа лица и рук горела, в костях застыл расплавленный свинец, мышцы тела судорожно передергивались, дезорганизованные внешним пси-излучением, в ушах стоял глухой шум, рожденный бессвязным говором сотен людей.
- Плохо дело, - прошелестел еле слышный мысленный голос координатора. - Мне все труднее возвращать тебя из глубин иллюзорного бытия. Конструктор постепенно растворяет в себе твое "я"... да и мое тоже, хотя бредить я и не способен. Что делать будем?
- Дай картинку.
- Какой в этом смысл? Видеокамеры тоже не в состоянии отделить реально существующий ландшафт от миража.
Перед глазами Ратибора вспыхнул цветной туман, в протаявшем черном окне сверкнула изумрудная капля, приблизилась, превращаясь в планету... Земля?!
Пилот закрыл глаза, проглотил ком в горле, ощущая себя совершенно разбитым, но тут же открыл снова, сопротивляясь слабости и нежеланию жить вообще. Се человек, подумал он о себе в третьем лице, пока борется - живет. В памяти всплыло: человек начинается там, где кончается удовлетворение потребностей.
Кто-то засмеялся, задыхаясь. Может быть, он сам.
- Вперед, к Земле!
- Этот объект не может быть Землей, - неуверенно возразил координатор. - Советую не идти на посадку.
- Нас испытывают, и отказаться от испытания - значит про играть.
- Откуда известно, что нас испытывают? Скорее, мы попали в один из больных органов Конструктора, и все наши видения - следствие его беспамятства, бессознательных судорог.
- Ты, наверное, прав, Дар, но и я чую в себе странную уверенность в правоте своих предсказаний. Конечно, интуиция - символ не знания, а веры, но я себе верю.
Зеленоватый пушистый шарик планеты рванулся навстречу, закрыл поле зрения, распахнулся гигантской чашей с размытыми очертаниями материков. Ратибор попытался сориентироваться, нашел Европу, Белое море, Волгу, попытался развернуть "толем" к югу и обнаружил, что его ведут - аппарат не подчинялся воле пилота, словно в генераторах движения не осталось ни крохи энергии. Однако энергия была, - Ратибор мгновенно считал показания датчиков, выдаваемые напрямую в мозг, и убедился в наличии поло вины запаса по сравнению со стартовым энергоресурсом. И команды по всем комплектам-узлам "голема" проходили нормально, пилот удостоверился в этом с помощью тестов за считанные мгновения. Тогда он сделал разворот и дал максимальную тягу в режиме двойного ускорения. И провалился в алую пропасть забытья...
Открыв глаза, понял, что "голем" летит над горной страной, пронзая клочья ослепительно белых облаков.
- Поворачивай! - сказал сквозь зубы координатору, пытаясь унять готовый выпрыгнуть из тела желудок. - Я сам не смогу. Поворачивай и давай аллюр три креста, кому сказал!
Но ему ответил не Дар:
- Успокойся, опер. - Голос звучный и знакомый. - Все идет нормально, никто тебя не тронет, только не дергайся и не пори горячку.
- Кто говорит?
Смешок, тоже знакомый.
- Не узнал?
- Грехов!
Снова смешок.
- Порядок, оклемался.
"Голем", ведомый неизвестной силой, сделал пируэт и мягко приземлился на зеленом газоне рядом с красивым двухэтажным коттеджем, выстроенным в стиле "русский храм". На пороге открытой двери, выходящей на резное крыльцо, стоял человек в черном костюме, но Грехов это или нет, Ратибор сразу не разглядел - слезились глаза.
- Вылезай, здесь ни радиации, ни прочей грязи. - Голос проникал прямо в мозг, и от него, казалось, резонировали кости черепа. - Не трусь, опер, у тебя накопилось много вопросов, и я на них уполномочен ответить.
Ратибор позвал координатора, ответа не услышал, да и голос мешал, и плывущий в ушах звон; выпростался из кресла, отдыхая после каждого движения. Сделал два глотка витаминного концентрата, набрался сил и вылез из аппарата на траву, сообразив тем не менее натянуть пленочный скафандр - автоматически, не думая об этом.
Человек махнул с крыльца рукой, хмыкнул.
- Профессионал остается профессионалом, даже когда болен. Заходи в дом.
Ратибор огляделся.
Вокруг дома раскинулся пышный цветущий сад: яблони, вишни, гигантская морковь, помидорное дерево, банановые пальмы, тополя, араукарии, орех, просто какие-то пушистые жерди, камни на много ходульных корнях, похожие издали на пауков, - все было покрыто ослепительно белыми цветами величиной с голову человека, причем многие цветы дышали и складывали лепестки, словно бабочки, готовые улететь. Небо над головой было лимонно-желтого цвета с серыми трещинами, складывающимися в рисунок такыра.
Глаза продолжали слезиться, и Ратибор перестал напрягать зрение. Ощущение опасности притупилось, захотелось принять душ, переодеться, лечь на диван и - максимум блаженства! - чтобы Настя сделала массаж...
- Насти здесь нет, - заметил человек.
- Жаль, - вздохнул Ратибор. - Как поется в старинной песне: всю-то я вселенную проехал, нигде милой не нашел.
Накатило вдруг странное ощущение раздвоенности, вернее, растроенности, Ратибор осознал себя в трех местах одновременно: стоял возле дома Грехова, сидел в пилотской гондоле "голема" по горло в шубе физиокомпенсации и лежал израненный на холме лицом вниз... Ратибор мотнул головой - отступило.
Как оказался в доме - не помнил. Он сидел в старинном деревянном кресле с резными подлокотниками, которое стояло на выскобленном до медвяного блеска светлом деревянном полу. На против в таком же кресле черной глыбой сидел кто-то очень знакомый и смотрел, на гостя исподлобья. Железовский?!
Ратибор вытер глаза ладонью, мимолетно удивившись, что он без скафандра, разлепил веки и увидел знакомую физиономию Габриэля Грехова с ироничным прищуром глаз.
- У меня что-то со зрением, - пробормотал Ратибор. Попытался разглядеть комнату, однако не смог: стены ее терялись в струящемся полумраке, словно размытая акварель, и в этой размытости смутно угадывались какие-то щиты, светящиеся алым квадратные окна, ниши со звездным узором внутри, картины с непонятными композициями цветных пятен и застывшие тени, странные живые и неживые одновременно.
- Это пройдет, - сказал Грехов, на секунду превращаясь в Железовского в тот момент, когда Ратибор на него не смотрел.
- Что это - импрессионизм? - кивнул Ратибор на картины.
- Это старинные иконы, изображающие Христа.
Берестов наконец разглядел одну из картин: прибитый к кресту человек в набедренной повязке распростерт над мрачной равниной с цепью озер [1] ...
[1] Картина С. Дали "Христос на кресте".
- Коллекционирование икон - ваше хобби?
- Не как факт религиозных устремлений, а скорее, как тяга души к отражению реальности, ведь Христос тоже был одинок.
Ратибор с усилием разобрался в смысле сказанного, соображать, думать было исключительно тяжело, к тому же мучительно хотелось спать.
- Вы хотите сказать, что вы тоже одиноки? Грехов-Железовский кивнул.
- И я тоже, но это не суть важно, в данном случае речь не обо мне.
- О ком же?
- О Конструкторе.
Ратибор вспомнил вдруг, что он посол, встрепенулся, но волна безразличия снова захлестнула сознание, топя в своей пучине чей-то настойчивый тревожный зов. Грехов что-то спрашивал, Ратибор что-то отвечал, погружаясь в сладостное забытье. Лишь временами накатывало знакомое ощущение многократного раздвоения личности. Самое интересное было в том, что и с закрытыми глазами Ратибор видел собеседника, который изредка превращался то в Железовского, то в К-мигранта Батиевского.
- К-мигранта! - прогрохотало в голове, отдаваясь эхом под сводами черепа. - К-мигранта, мигранта, гранта, анта...
- А где мои спутники? - спросил Ратибор, выдираясь из дремы. - Меня посылали с роидом и К-мигрантом. Где они? Грехов неопределенно махнул рукой.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Херберт Фрэнк - Под давлением
Херберт Фрэнк
Под давлением


Пехов Алексей - Жнецы ветра
Пехов Алексей
Жнецы ветра


Афанасьев Роман - Лунные игры
Афанасьев Роман
Лунные игры


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека