Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

ни скрипа, ни шороха.
Зернов не ответил. Прошло несколько секунд, прежде чем он высказал
тревожившую его мысль:
- А ведь любопытно: каждый раз нам предоставляют полную свободу
действий, не вмешиваясь и не контролируя. Только чтобы мы поняли.
- А мы с Мартином так ничего и не поняли, - сказал я. - До сих пор не
понимаю, почему нам позволили изменить модель?
- А вы не учитываете такой стимул, как экспериментаторство? Они
изучают, пробуют, комбинируют. Дается экспозиция чьей-то памяти, картина
прошлого. Но это не отснятый на пленку фильм, это - течение жизни. Прошлое
как бы становится настоящим, формируя будущее. Ну а если в настоящее
внести новый фактор? Будущее неизбежно изменится. Мы - это и есть новый
фактор, основа эксперимента. С нашей помощью они получают две экспозиции
одной и той же картины и могут сравнить. Вы думаете, им все понятно в
наших поступках? Наверное, нет. Вот они и ставят опыт за опытом.
- А у нас чубы трещат, - сказал я.
Мне показалось, что стало светлее. Зернов тоже это заметил.
- Сколько ступенек видите? - спросил он.
- Десять, - посчитал я.
- А было шесть, сам считал. Остальное - красная каша. Надоел мне этот
"островок безопасности". Спина болит. Может, рискнем... ко мне в номер?
Отдохнем, по крайней мере, по-человечески.
- Мой выше этажом.
- А мой рядом. - Зернов указал на ближайшую дверь, еще тонувшую в
красном дыму. - Рискнули?
Нырнув в струящееся красное облако, мы осторожно приблизились к двери.
Зернов открыл ее, и мы вошли.



23. ПОЕДИНОК
Но комнаты не было. Ни потолка, ни стен, ни паркета. Вместо него
открывалась широкая дорога, серая от пыли. И все кругом было серым -
придорожные кусты, лес за кустами, уродливый, гротескный, как на рисунках
Гюстава Доре, и небо над лесом, по которому ползли грязные, лохматые
облака.
- Вот и рискнули, - сказал Зернов, оглядываясь. - Куда же это мы
попали?
Справа дорога сбегала к реке, закрытой пригорком, слева поворачивала за
широченным дубом, должно быть в четыре обхвата, и тоже серым, словно
припудренным мелкой графитной пылью. Оттуда доносились звуки пастушьей или
скорее детской дудочки, потому что уж очень примитивной и однообразной
была проигрываемая ею мелодия с назойливо тоскливым рефреном.
Мы перешли на другую сторону дороги и увидели странную до
неправдоподобия процессию. Шло несколько десятков ребят, как у нас
говорят, младшего школьного возраста, в одних рубашках до колен или в
штанишках, в каких-то нелепых кацавейках и колпачках с кисточками. Впереди
шел лохматый человек в такой же нелепой курточке и коротких штанах. На
длинные шерстяные чулки были надеты грубые башмаки с жестяными пряжками.
Он-то и выдувал на своей дудке гипнотизирующую ребят песенку. Именно
гипнотизирующую: дети двигались как сонные, молча, не глядя по сторонам. А
вожак играл и шагал тяжелым солдатским шагом, подымая слежавшуюся серую
пыль.
- Эй! - крикнул я, когда эта непонятная процессия поравнялась с нами.
- Оставьте, - сказал Зернов, - это сказка.
- Какая сказка?
- Гаммельнский крысолов. Разве не узнаете?
Вдали в проеме искривленного леса подымались скученные готические
кровли средневекового города. А дети шли и шли мимо за гипнотизирующей
дудочкой крысолова.
Я хотел было схватить крайнего, босого, в рваных штанишках, но
споткнулся обо что-то и грохнулся на дорогу. Никто даже не обернулся.
- Странная пыль, - сказал я, отряхиваясь, - не оставляет следов.
- А может, и вообще нет никакой пыли? И дороги нет? - Зернов усмехнулся
и прибавил: - Ложная жизнь, помните?
Долго мучившая меня мысль принесла наконец разгадку.
- А знаете, почему все кругом так серо? Штриховая иллюстрация к сказке,
карандашом или пером. Штрих и размывка - и никаких красок. Иллюстрация из
детской книжки.
- Мы даже знаем из какой. Помните девочку и кюре за табльдотом?
Я не ответил: что-то мгновенно изменилось вокруг. Дудочка смолкла. Ее
сменил далекий стук копыт по дороге. Кусты закрыл знакомый красный туман.
Впрочем, он тут же рассеялся, а кусты вытянулись и зазеленели. Лес исчез,
а дорога оборвалась крутым каменистым откосом, за которым полого легли



виноградники. Еще ниже, как в Крыму, засинело море. Все вокруг обрело свои
краски: в облачных просветах голубизна неба, рыжие пятна глины между
камнями, желтизна пожухлой от солнца травы. Даже пыль на дороге стала
похожей на пудру от загара.
- Кто-то скачет, - сказал Зернов, - спектакль еще не кончился.
Из-за поворота дороги показались три всадника. Они мчались цепочкой, а
за последним скакали еще две оседланные лошади. Возле нас кавалькада
остановилась. Все трое были в разных кирасах и одинаковых черных камзолах
с медными пуговицами. Ботфорты их, порыжевшие от долгой носки, были
залеплены серой грязью.
- Кто такие? - спросил ломаным французским языком всадник постарше.
От его черных усов расползалась по лицу небритая, должно быть, неделю
щетина. В своей музейной кирасе со шпагой без ножен, заткнутой за поясом,
он казался выходцем из какого-то исторического романа.
"Какой век? - мысленно спросил я. - Тридцатилетняя война или позже?
Солдаты Валленштейна или Карла Двенадцатого? Или швейцарские рейтары во
Франции? И в какой Франции? До Ришелье или после?"
- Паписты? - спросил всадник.
Зернов засмеялся: очень уж нелепым выглядел этот маскарад в наши дни.
- У нас нет вероисповедания, - ответил он на хорошем французском, - мы
даже не христиане. Мы безбожники.
- О чем он, капитан? - спросил всадник помоложе. Он говорил по-немецки.
- Сам не пойму, - перешел на немецкий его начальник. - И одеты чудно,
словно комедианты на ярмарке.
- А вдруг ошибка, капитан? Может, не те?
- А где мы будем искать тех? Пусть Бонвиль сам разбирается. Поедемте с
нами, - прибавил он по-французски.
- Я не умею, - сказал Зернов.
- Что?
- Ездить верхом.
Всадник захохотал и что-то сказал по-немецки. Теперь хохотали уже все
трое: "Не умеет! Лекарь, наверно".
- Посадите его в середину. Поедете по бокам - нога в ногу. И следите,
чтоб не свалился. А ты? - повернулся ко мне черноусый.
- А я вообще не собираюсь ехать, - сказал я.
- Юрий, не спорьте! - крикнул по-русски Зернов; он уже сидел верхом,
держась за луку седла. - Соглашайтесь на все и оттягивайте время.
- По-каковски говорит? - угрожающе спросил черноусый. - По-цыгански?
- По-латыни, - озлился я. - Доминус вобискум. Поехали!
И вскочил в седло. Оно было не английское, нынешнее, а старинное,
незнакомой мне формы, с медными бляхами по углам. Но это меня не смутило:
ездить верхом я выучился еще в спортивном кружке нашего института, где нас
понемногу учили всему, что входит в программу современного пятиборья.
Когда-то во время оно какой-то храбрец взялся доставить срочный пакет. Он
преодолел все препятствия, возникшие на его пути: скакал, бежал,
переплывал бурный поток, стрелял, дрался на шпагах. Не все мы в кружке
оказались такими храбрецами, но кое-чему я все-таки выучился. Плохо только
брал препятствия в скачке. "Попадется по пути забор или ров - ни за что не
возьму", - с опаской подумал я. Но раздумывать было некогда. Черноусый
хлестнул мою лошадь, и мы вырвались вперед, обгоняя Зернова с его боковыми
телохранителями. Лицо у него было белее бумаги: еще бы, первый раз сесть в
седло, да еще в такой бешеной скачке!
Мы мчались молча, рядом - черноусый ни на шаг не отпускал меня. Я
слышал стук копыт моего коня, его тяжелое дыхание, ощущал тепло его шеи,
упругое сопротивление стремян - нет, то была не иллюзия, не обман зрения,
а реальная жизнь, чужая жизнь в другом пространстве и времени, всосавшая
нас, как всасывает свои жертвы болото. Близость моря, теплая влажность
воздуха, каменистый серпантин дороги, виноградники на склонах, незнакомые
деревья с крупными, широкими листьями, блестевшими на солнце как
лакированные, ослы, медленно тянувшие двухколесные скрипучие повозки,
одноэтажные каменные домишки в селах, слюдяные оконца и ниточки красного
перца на кровлях, подвешенные и разложенные для сушки, грубые изваяния
мадонн у колодцев, мужчины с бронзовыми торсами, в рваных штанах до колен,
женщины в домотканых рубашках и совсем уже голые ребятишки - все это
говорило о том, что мы где-то на юге, вероятно во Франции, и во Франции не
современной.
Около часу продолжалась наша скачка, к счастью не изобиловавшая
препятствиями, кроме огромных валунов у дороги - остатков когда-то
расчищенных осыпей. Задержала нас невысокая, в полтора человеческих роста,
белая каменная стена, огибавшая лес или парк на протяжении нескольких
километров, потому что конца ее мы не видели. Здесь, где стена
поворачивала на север от моря, поджидал нас человек в таком же маскарадном
костюме из когда-то зеленого бархата, в поношенных, как и у моих
спутников, рыжих ботфортах и в шляпе без перьев, но с большой, ярко
начищенной медной пряжкой. Правая рука его лежала на перевязи из какого-то


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [ 30 ] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Самойлова Елена - По дороге в легенду
Самойлова Елена
По дороге в легенду


Андреев Николай - Второй уровень. Власть и любовь
Андреев Николай
Второй уровень. Власть и любовь


Шилова Юлия - Его нежная дрянь
Шилова Юлия
Его нежная дрянь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека