Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

материал в "Литературной газете" и интервью, данное Назаровым московскому
корреспонденту "Радио Свобода", вызвали сдержанно-осуждающий отклик в
"Правде" и откровенно злобный - в "Советской России".
Идеологическому отделу ЦК понадобилась почти неделя, чтобы выработать
свое отношение к этому социально-политическому феномену. Зато потом
верноподданная пресса как с цепи сорвалась. Всех перещеголяла "Советская
Россия", фельетон о новоявленном нуворише Назарове и его сомнительных
махинациях назывался "Пришествие Хама". Либеральные "Литгазета" и
"Московские новости" вяло отбрехивались. Всего за несколько дней, как и
предсказывал Фима Губерман, имя Назарова стало известно всей стране. И не
только стране. Западногерманский "Штерн" поместил обстоятельную статью о
кооперативе "Практика" и его создателе, а нью-йоркский "Тайм" опубликовал на
первой обложке портрет Назарова под рубрикой "Человек недели".
Это была уже не известность. Это была слава.
Секретариат Назарова был завален приглашениями на "круглые столы",
теоретические конференции и симпозиумы. Назаров выбирал наиболее
представительные, терпеливо отсиживал на них, в кулуарах пожимал руки видным
ученым-экономистам, социологам, известным писателям и журналистам, которые
хотели с ним познакомиться. Пришло несколько приглашений и из-за рубежа.
Большинство из них Назаров вежливо отклонил, сославшись на загруженность
делами, а во Франкфурт-на-Майне решил слетать. И не прогадал. Сам
международный симпозиум, посвященный взаимоотношениям Востока и Запада,
показался ему нудным и малоинформативным, но там он познакомился с
несколькими немецкими и английскими бизнесменами, всерьез интересовавшимися
ситуацией в СССР с его неисчерпаемыми запасами сырья и необъятным, еще ни
кем не занятым рынком. Деловые предложения, обсуждавшиеся во время этих
встреч, были очень заманчивыми.
Вернувшись из Франкфурта, Назаров вызвал Фиму Губермана и в присутствии
Розовского сказал ему:
- Девятьсот. И можешь открывать дверь ногой.
В тот же день Назарову позвонил помощник первого секретаря МГК и передал
просьбу Бориса Николаевича Ельцина приехать к нему часам к семи вечера.
"Просьбу". "Часам к семи". Это дорогого стоило.
Ельцин принял Назарова в комнате отдыха, примыкавшей к его огромному
кабинету, налил "Смирновской" и долго, вникая в детали с цепкостью опытного
прораба, расспрашивал о делах. Прощаясь, сказал:
- Такие люди, как вы, скоро будут очень нужны. Понадобится моя помощь -
звоните!..
Но помощь понадобилась не Назарову, а самому Ельцину. Когда опальный
реформатор, ошельмованный, вышвырнутый с партийного Олимпа, покинутый всеми
жополизами, сидел сычом в кабинете зампреда Госстроя, мимо приемной чиновный
люд пробегал, словно боясь подцепить чуму, Назаров позвонил его референту и
с соблюдением всех тонкостей этикета попросил узнать, не сможет ли Борис
Николаевич принять его в любое удобное для него время.
Время нашлось в тот же день. Встреча была короткой. Назаров спросил:
- Чем я могу вам помочь?
Ельцин долго молчал, потом ответил:
- Спасибо, что пришел.
И крепко пожал ему руку.
На другой день Назаров связался по телефону с московским корпунктом
"Радио Свобода" и предложил интервью о своем отношении к Ельцину.
Корреспондент "Свободы" охотно согласился: тема была горячая, а Назаров уже
занимал прочное место среди самых авторитетных общественных деятелей.
В интервью он сказал:
- То, что произошло с Борисом Николаевичем, я считаю позорищем для
Горбачева и его прихлебателей. Но для самого Ельцина это было полезным
испытанием. Он должен был через все это пройти, чтобы избавиться от иллюзий,
что эту партию с насквозь прогнившей и коррумпированной верхушкой можно
реформировать изнутри.
- Но вы сами являетесь членом этой партии, - напомнил корреспондент.
- Уже нет. Вчера я отослал в райком свой партбилет и заявление о выходе
из КПСС.
- Значит, вы не считаете политическую карьеру Ельцина законченной?
- Я убежден: она только начинается, - ответил Назаров.
Он верил в то, что говорил. И потому без колебаний принял участие в
финансировании предвыборной кампании Ельцина, когда тот баллотировался в
Верховный Совет СССР - последний, как выяснилось, в семидесятилетней истории
страны. Но сам выдвигать свою кандидатуру отказался. И лишь позже, когда ему
предложили стать кандидатом в депутаты Верховного Совета РСФСР по списку
"Выбора России", Назаров, поколебавшись, дал согласие.
Но думал он не о своей политической карьере.
Он заглядывал на очень много лет вперед.
Он думал о сыне...
Проклятая бессонница!
Проклятая ночь!


Проклятые цикады!..
Из виллы, шлепая задниками сандалет по мраморным плитам, вышел Борис
Розовский - с лоснящейся от загара лысиной, в цветастой гавайской рубашке, в
дурацких шортах-"бермудах", из которых торчали короткие волосатые ноги. Он
придвинул к столу шезлонг, сел на край, плеснул виски в пузатый хрустальный
фужер. Сделав глоток, он откинулся на спинку шезлонга, сказал, помолчав:
- Они прилетели.
Еще помолчал и добавил:
- Но их почему-то четверо...
II
- Господа! Наш самолет совершил посадку в аэропорту города Никосия,
столице Республики Кипр. Местное время двадцать часов пятьдесят пять минут.
Температура воздуха плюс двадцать два градуса. Добро пожаловать на остров
любви!..
Артист наклонился к моему уху и предупредил:
- Не оглядывайся. В заднем ряду у иллюминатора, справа. В сером костюме.
Довольно молодой, смуглый, в очках. Длинные волосы. Обратил внимание?
Я кивнул:
-Да.
- По-моему, он нас пасет.
- Похоже.
- Что бы это значило?
- Не знаю. Пройди в хвост к нашим, скажи Боцману и Трубачу: пусть
отстанут. К нам не подходить.
- Присмотреть за серым?
- И за нами. До Ларнаки доедут на такси. Пансионат найдут, адрес есть в
путевках.
Артист поднялся и двинулся в хвост самолета - места Мухи, Боцмана и
Трубача были во втором салоне. К нему кинулась стюардесса нашего славного
"Аэрофлота":
- Гражданин! Вы что, не знаете, что нельзя вставать с места до полной
остановки двигателей? Сядьте, вам говорят!
На что Артист так выразительно приложил руки к животу и скорчил такую
физиономию, что она поспешно отскочила в сторону, опасаясь, как бы он не
заблевал ее синюю форменку. Боковым зрением я увидел, как тот, в сером
костюме, проводил Артиста рассеянным взглядом, но следом за ним не пошел.
- Что происходит? - спросил меня Док, прокемаривший всю дорогу от Москвы
и разбуженный только посадкой в Афинах.
- Пока не знаю.
- Но происходит?
- Не исключено...
Самолет подрулил к зданию аэровокзала, сиявшего в густой ночи, как
елочная игрушка; ко всем выходам словно бы присосались длинные круглые
трубы, соединяющие салоны с залом прилета. И сразу здесь забурлила обычная
аэропортовская толпа. Пассажиры в основном были русскими, многие с детьми,
мелькали смуглые лица греков и турок. Все было настолько похоже на Внуково
или Домодедово в момент прилета борта с Кавказа, что, сколько я ни
прислушивался к себе, ничего похожего на тоску по Родине обнаружить мне не
удалось. А жаль. Я много читал об этом чувстве, а вот испытывать никогда не
приходилось. Потому что за границей я ни разу не был, если не считать
пятидневной поездки в Будапешт, еще в школе, в десятом классе - в числе
победителей республиканской математической олимпиады. Но тогда всех нас так
поразило изобилие и какое-то запредельно-избыточное роскошество магазинных
витрин, забитых фантастической радио- и видеотехникой, такая праздничность
вечерних улиц, что все свободное от математических состязаний время мы
прошлялись по городу, раскрыв рты, и лишь на обратном пути, уже в поезде,
вспомнили, что были за границей, и бодро спели приличествующую случаю песню:
"Проезжая теперь Будапешт, снова слышу я речь неродную, и вдали от знакомых
мне мест я по Родине больше тоскую..."
Если быть точным, в песне говорилось про Бухарест, но какое это имело
значение? Главное было в другом: тосковать по Родине - это звучит гордо.
Не получилось тогда. И теперь не получалось. Но может, еще получится?
У стойки паспортного контроля к нам с Доком присоединились Артист и Муха.
Трубача и Боцмана в толпе не было видно, а малый в сером костюме маячил в
сторонке, не упуская нас из виду.
Он был явно не профессионал. Возможно, какую-то спецподготовку прошел, но
главного не усвоил: скрывать нужно не взгляд, а чувства. Слежку чаще всего
обнаруживаешь не тогда, когда замечаешь, что кто-то за тобой идет, прячась в
подъездах или за спинами прохожих. Нет, сначала чувствуешь на себе чужое
внимание, а потом уж с помощью школярских приемов вроде остановки возле
зеркальной магазинной витрины или неожиданной смены маршрута вычленяешь из
толпы объект угрозы.
Поскольку мысли мои были очень кстати заняты воспоминаниями о Будапеште,
я подробно рассмотрел этого малого, нисколько не встревожив его своим
взглядом. Ему было лет тридцать, модные очки в тонкой оправе придавали


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [ 30 ] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сапковский Анджей - Свет вечный
Сапковский Анджей
Свет вечный


Никитин Юрий - Начало всех начал
Никитин Юрий
Начало всех начал


Майер Стефани - Сумерки
Майер Стефани
Сумерки


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека