Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

на вопросы, не отрываясь от какой-нибудь книги или рукописи - и, стоило
нам остаться вдвоем, в палате вспучивалось дикое, напряженное отчуждение,
которое Лиза, приходя, отчаянно старалась снять. Я скоро и просить
перестал, и спрашивать, и пытаться хоть как-то завязать разговор; даже
если действительно что-то нужно было, ждал Лизу или медсестру. Стасю эти
молчания, похоже, совсем не волновали - шелестела себе страницами,
усевшись в углу так, что я ее даже видеть не мог. Тогда я совсем
переставал понимать, зачем она приехала. Разве только дать Лизе знать о
своем существовании. Конечно, думал я, с закрытыми глазами слушая частый
шелест - читала она очень быстро, - она, "поднимавшая в жизни своей куда
большие тяжести", наверняка не раз бывала в каких-то сходных ситуациях и,
в отличие от меня и, подавно от Лизы, возможно, чувствовала себя, как рыба
как рыба в воде. Не обидела бы она как-нибудь мою девочку, подумал я
однажды - и тут же мне стало стыдно невыносимо. Я хотел было позвать ее и,
когда подойдет, сказать что-нибудь хорошее - до ее угла со сколько-нибудь
длинной фразой мне было не докричаться - но как раз в этот миг она
хмыкнула презрительно и пробормотала, явно не для меня: "Это же надо так
писать... вот урод". И я смолчал.
Зато она снимала боль. Каким-то шестым чувством угадывая, когда мне
становилось уж совсем невмоготу, откладывала чтение, подходила молча,
присаживалась на краешек и начинала ворожить. Энергично дыша, вздымала
тонкие сильные руки, словно жрица, зовущая с небес огонь, потом швыряла
наполненные им ладони к моей развороченной груди и то слегка прикасалась к
бинтам, то делала над ними сложные пассы... Не знаю уж, помогало это
заживлению, нет ли - но в такие минуты мне начинало казаться, что
относится ко мне по прежнему, что приехала оттого лишь, что не могла быть
вдали, и вообще - все уладится как-нибудь, ведь если люди любят друг
друга, не может все не уладится... Возможно, в этом и был весь смысл
колдовства? Боль от таких мыслей теряла победный напор; сникала,
съеживалась, как степной пожар под благодатным дождем.
С Лизой она держалась с подчеркнутой вежливостью, и вообще всячески
демонстрировала свое подчиненное, второстепенное по отношению к ней
положение. Лиза в своих попытках установить столь необходимую для
нормальной регенерации атмосферу непринужденного домашнего товарищества -
представляю, чего ей это стоило! - сразу стала звать Стасю по имени; та
дня три цеплялась за отчество. "Стася." - "Елизавета Николаевна"... Потом
все же сдалась, уж слишком эта нелепость резала слух, наверное, даже ей
самой. Но стратегически ничего не изменилось; уверен, дай ей такую
возможность язык, Стася беседовала бы с Лизой в дальневосточных традициях,
где, например, согласно одной из знаменитой тысячи китайских церемоний,
наложница, вне зависимости от реального соотношения возрастов, обращается
к главной жене с использованием обозначающего "старшую сестру" термина
родства; ну а сама, соответственно, именуется "младшей сестренкой". "Не
хочет ли госпожа старшая сестра попить немного чаю? Младшая сестренка
будет рада ей услужить...". По-русски, если уж совсем не выпендриваться,
так не скажешь, но Стася и из русского выжимала немало, и Лиза, с ее
простодушным старанием учредить дружелюбие, ничего не могла поделать.
Железная женщина Станислава. Оставшись вдвоем, я бы, конечно, попробовал
ей что-то растолковать - если бы мог быть уверен, что это у ее просто от
неловкости, от нелепости положения, от уважения к пятнадцати годам, что мы
прожили с Лизой, от непонимания, что мне, дырявому воздушному шарику,
физически больно слушать, и, если бы я мог издавать звуки погромче
шипения, я бы криком кричал, когда она старательно, последовательно
унижается, то и дело и Лизу приводя в недоумение, а то и вгоняя в краску;
но в последнее время Стася так вела себя со мною, что я не мог исключить
нарочитого стремления уязвить меня, показав, как, держа ее в любовницах, я
жесток.
И что она этого больше не допустит.
Именно она завела обычай совместных чаепитий. На третий, кажется день
- да, именно тогда она перешла с Елизаветы Николаевны на Лизу - она
явилась с полным термосом, двумя складными пластмассовыми стаканчиками и
какой-то скромной, но аппетитной снедью собственного приготовления. С тех
пор так и пошло. Прежде чем сменить одна другую в этом адском почетном
карауле, они усаживались в дальнем углу, вне пределов видимости, лопали
Рамилевы абрикосы, похрустывали какой-нибудь невинной вкуснятиной и
прихлебывали чаек. Я пытался прислушиваться, но они беседовали полушепотом
о чем-то своем, о девичьем, и постепенно даже стали время от времени
посмеиваться в два голоса. Наверное, мне кости мыли. А может, и нет - что
на мне, свет клином сошелся? Иногда мне даже становилось одиноко и обидно
- казалось, я им уже не нужен; так, священный долг и почетная обязанность.
На шестой день, когда они отчаевничали и Стасе надо было уходить, она
поднялась, но пошла не к двери, а неторопливо поцокала ко мне.
Остановилась, глядя мне в лицо. Так, как она, наверное, всегда хотела -
сверху. А я - ей; снизу вверх.
- Я говорила сейчас с лечащим. Все у нас хорошо, заживаем стремглав,



- произнесла она. - А я как раз и рукописи, что привезла, все причесала.
Так что я возвращаюсь в столицу. Здесь я больше не нужна, а там пора
очередные рубли зарабатывать.
Это было как гром посреди ясного неба. Не только для меня - Лизе,
видимо, до этого момента она тоже ничего не говорила.
- Когда? - спросила после паузы Лиза из чайного угла.
- Через два часа вылет.
- Вам помочь с багажом?
- Ну что вы, Лиза, какой у меня багаж. Не волнуйтесь, донесу играючи.
- Не надо с этим играть, лучше возьмите носильщика.
- Благодарю вас, я так и поступлю.
Она помедлила, нагнулась и поцеловала меня полураскрытым ртом.
Бережно, чтобы не потревожить окаянной кислородной трубочки, втянула мои
губы и несколько секунд вылизывала их там, внутри себя: "Хочешь сюда?";
потом отстранилась и подняла дрожащие, синеватые веки. Словно она стояла
на костре.
- Пожалуйста, Саша, больше не делай так, - хрипло произнесла она. -
Береги себя, я же просила. Если тебе до нас дела нет, хоть о Поле подумай.
Я молчал. Не мог я сейчас раздавленно шипеть в ответ на такое.
Она открыла висящую а плече сумочку; сосредоточенно порылась в ней и
вынула ключи, которые я вернул ей перед отлетом сюда. Мгновение, как бы
еще колеблясь - а возможно, стремясь подчеркнуть следующее движение,
подержала их в неловко согнутой руке, потом решительно, но осторожно, без
малейшего стука, положила на тумбочку у моего изголовья.
- Вот... Я все боюсь, ты мог неправильно понять. Возвращаю владельцу.
Может, пригодится еще. Понадоблюсь - заходи, всегда рада.
Повернулась и поцокала прочь. Пропала с глаз, и я закрыл глаза. Цокот
прервался.
- Это и к вам относится, Елизавета Михайловна. Очень рада была
познакомиться. И, ради бога, простите меня. Я не... уже... не просто... Я
люблю.
- И вы простите меня, Станислава Соломоновна, - ответил мертвенно
спокойный голос Лизы.
Дверь открылась и закрылась.
Прошло, наверное, минут пять, прежде чем раздались медленные, мягкие,
кошачьи Лизины шаги. Она приблизилась, и я почувствовал, как прогнулась
кровать - Лиза села рядом.
- Ты спишь? - шепотом спросила она.
Я открыл глаза. Казалось, она постарела на годы. Но это просто
усталость - физическая и нервная. Нам бы на недельку в Стузы - сразу вновь
расцвела бы малышка.
Втроем со Стасей. То-то бы асе расцвели.
- Вечным сном, - ответил я.
Ее будто хлестнули.
- Не шути так! Никогда не шути так при нас!!
Я не ответил. Она помолчала, успокаиваясь.
- Саша... Ты кого больше любишь?
- Государя императора и патриарха коммунистов, - подумав, прошелестел
я. - Оба такие разные, и оба совершенно... необходимы для благоденствия
державы, - передохнул. - Третьего дня я больше любил государя. Потому что
у него сын погиб. А потом стал больше любить патриарха... потому что его
искалечили, и теперь... мне его жальче.
Она обшаривала мое лицо взглядом. Как радар, кругами. Один раз,
другой...
- Тебе со мной взрывных страстей не хватает, - сказала она. - Я для
тебя, наверное, немножко курица.
- Гусеночек, - ответил я.
Она попыталась улыбнуться. Все ее озорное оживление, всю
ребячливость, на которых только и держалась наша тройка эту неделю, как
ветром сдуло. Я даже думать боялся, что с нею происходило, когда она
оставляла нас вдвоем со Стасей и оказывалась в гостиничном номере одна.
- Зато ей свойствен грех гордыни, - сказала она.
- Что правда, то правда, Елизавета Николаевна, - жеманным голосом
прошелестел я.
Она опять попыталась улыбнуться - и опять не смогла. И вдруг медленно
и мягко, как подрубленная пушистая елочка, уткнулась лицом мне в здоровое
плечо. Длинные светлые волосы рассыпались по бинтам.
- Нет-нет, Саша, не говори так. Она хорошая, очень хорошая. Ты даже
не знаешь, какая она хорошая.
Ее плечики затряслись.
Хлоп-хлоп-хлоп.


6


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [ 29 ] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Маккарти Кормак - Старикам тут не место
Маккарти Кормак
Старикам тут не место


Посняков Андрей - Перстень Тамерлана
Посняков Андрей
Перстень Тамерлана


Соломатина Татьяна - Акушер-ха!
Соломатина Татьяна
Акушер-ха!


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека