Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Все наладится, образуется,
Так что незачем зря тревожиться,
Все безумные образумятся,
Все итоги непременно подытожатся!..
Вот они и подытожились.
Сегодня я собираюсь в дорогу - в дальнюю дорогу, трудную, извечно и
изначально - горестную дорогу изгнания. Я уезжаю из Советского Союза, но не
из России! Как бы напыщенно ни звучали эти слова - и даже пускай в разные
годы многие повторяли их до меня, - но моя Россия остается со мной!
У моей России вывороченные негритянские губы, синие ногти и курчавые
волосы - и от этой России меня отлучить нельзя, никакая сила не может
заставить меня с нею расстаться, ибо родина для меня - это не географическое
понятие, родина для меня - это и старая казачья колыбельная песня, которой
убаюкивала меня моя еврейская мама, это прекрасные лица русских женщин -
молодых и старых, это их руки, не ведающие усталости, - руки хирургов и
подсобных работниц, это запахи - хвои, дыма, воды, снега, это бессмертные
слова:
Редеет облаков летучая гряда!
Звезда вечерняя, печальная звезда -
Твой луч осеребрил уснувшие долины,
И дремлющий залив,
И спящих гор вершины...
И нельзя отлучить меня от России, у которой угрюмое мальчишеское лицо и
прекрасные - печальные и нежные - глаза говорят, что предки этого мальчика
были выходцами из Шотландии, а сейчас он лежит - убитый - и накрытый
шинелькой - у подножия горы Машук, и неистовая гроза раскатывается над ним,
и до самых своих последних дней я буду слышать его внезапный, уже смертный -
уже оттуда - вздох.
Кто, где, когда может лишить меня этой России?!
В ней, в моей России, намешаны тысячи кровей, тысячи страстей - веками
- терзали ее душу, она била в набаты, грешила и каялась, пускала "красного
петуха" и покорно молчала - но всегда, в минуты крайней крайности, когда
казалось, что все уже кончено, все погибло, все катится в тартарары,
спасения нет и быть не может, искала - и находила - спасение в Вере!
Меня - русского поэта, - "пятым пунктом" - отлучить от этой России
нельзя!
Генрих Белль недавно заметил, что в наши дни наблюдается странное
явление: писатели в странах с тоталитарными режимами обращаются к Вере,
писатели в демократических странах - к безбожию.
Если наблюдение это верно, то надо с грустью признать, что
человечество, как и прежде, упорно не желает извлекать уроков из чужого
опыта.
Повторяется шепот,
Повторяем следы.
Никого еще опыт -
Не спасал от беды!
Что ж, дамы и господа, если вам так непременно хочется испытать все на
собственной шкуре - валяйте, спешите! Восхищайтесь председателем Мао,
вешайте на стенки портреты Троцкого и Гевары, подписывайте воззвания в
защиту Анджелы Дэвис и всевозможных "идейных" террористов.
Слышите, дамы и господа, как звонко и весело постукивают плотничьи
топорики, как деловито щелкают пули, вгоняемые в обойму, - это для
вас, уважаемые, сколачиваются плахи, это вам, почтеннейшие,
предназначена первая пуля! Охота испытать? Поторапливайтесь - цель близка!
Волчица-мать может торжествовать - современные Маугли научились бойко
вопить - мы одной крови, ты и я!
Только, дамы и господа, это ведь закон джунглей, это звериный закон.
Людям лучше бы говорить - мы одной веры, ты и я!
...Но пришла пора вернуться в зрительный зал. Пьеса еще не кончена, еще
предстоит четвертое действие.
Ох, уж это четвертое действие!
Сколько я с ним бился, сколько раз правил и переписывал, но так и не
сумел до конца высказать в нем все то, что я хотел в ту пору сказать.
Если бы я писал это действие сегодня, я бы уж знал - как нужно его
написать. Как и о чем.
Но я умышленно (в противном случае, весь этот рассказ потерял бы смысл)
не переставил в нем ни одной запятой.
Вот - последняя надежда, последняя иллюзия, последняя попытка поверить
и оправдать то, чему оправдания нет, - четвертое действие.
И снова погас свет, снова появился в луче прожектора Олег Николаевич
Ефремов - на сей раз уже не в военном, а в парадном черном костюме, -
проговорил вступительные слова:
- Середина века. Москва. Май месяц.
Точнее - девятое мая 1955 года. Вот уже в десятый раз встречаем мы День



Победы - день славы и поминовения мертвых, день, когда вместе с гордостью за
все то, что было сделано нами в годы Великой войны, возвращаются в наши дома
старое горе и старая боль.
А май в тот год был теплым и солнечным. Толпы москвичей и приезжих
бродили по дорожкам Всесоюзной Сельскохозяйственной выставки, вновь открытой
в Москве после многолетнего перерыва; уходили на целину комсомольские
эшелоны, гремели оркестры на привокзальных площадях.
И все чаще и чаще в эту весну бывало так - люди встречались на улице,
или в театре, или в метро и сначала, не обратив друг на друга внимания,
равнодушно проходили мимо, а потом вдруг оборачивались, растерянно
улыбались, и один, побледнев, но все еще не решаясь протянуть руку, бросался
к другому и спрашивал, задохнувшись:
- Это ты?!. Ты вернулся?!.
Москва живет вокзалами. И проводы в тот год были легкими и недолгими, а
встречи начинались слезами...
Пошел занавес.
Ефремов продолжал:
- Вечер. Над стадионом "Динамо", в светлом еще небе, мирно гудит
самолет.
Окна в комнате открыты настежь и отчетливо слышно, как внизу, во дворе,
галдят ребятишки, воинственно вопят коты и раздается веселое, нахальное
треньканье велосипедных звоночков.
Между двумя книжными полками, на одной из которых в черном футляре
лежит скрипка, висит портрет Давида. На портрете ему лет двадцать - хмурое
лицо с напряженно сжатыми губами склонилось к скрипке, тонкие пальцы
уверенно держат смычок.
В уголке дивана, скинув туфли и поджав под себя ноги, сидит Таня.
На низком круглом столике - какая-то нехитрая снедь, бутылка коньяку и
две рюмки...
Ефремов-Чернышев вдруг резко повернулся спиною к зрительному залу и
шагнул прямо на сцену.
Он сел на стул рядом с Таней, налил себе рюмку, выпил.

Началось четвертое действие
Чернышев (покачивается на стуле, поет).
Гаснет в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза...
Таня. Не "гаснет", а "бьется".
Чернышев. Что?
Таня. Не "гаснет в тесной печурке огонь", а "бьется в тесной печурке
огонь"!
Чернышев. Художественного значения не имеет! (Потянулся к бутылке.)
Давай еще?
Таня. С ума сошел? Я уже и так совсем пьяная.
Чернышев. Праздник же.
Таня. Хватит! (Вскочила, убрала бутылку и рюмки.) Людмила приедет,
увидит - убьет меня.
Чернышев. А если не приедет?
Таня. Ну, не знаю. Она была на вызове, но я просила передать, что
звонили из дома... В котором часу салют?
Чернышев. В десять... Татьяна, ну давай еще по маленькой!
Таня. Нет. Ты, милый мой, становишься к старости пьяницей.
Чернышев. Так ведь праздник... День Победы!
Таня (нараспев). Праздник, праздник, праздник! Из-за этого праздника я
сегодня с утра реву... Чай будешь пить?
Черныше в. Не хочется! (Презрительно сморщился.) Чай!..
Таня подходит к двери в соседнюю комнату, чуть приоткрывает ее.
Таня. Давид, хочешь чаю? (После паузы, не расслышав ответа.) Я
спрашиваю - ты хочешь
чаю? Из соседней комнаты слышен голос. -Нет! Таня (закрыла дверь). Как
угодно! Чернышев. Очередной разрыв дипломатических отношений?
Таня. Холодная война.
Чернышев (понизив голос). Слушай-ка, у него все еще продолжается эта
переписка?
Таня. Кажется! (Прошлась по комнате, остановилась у открытого окна,
вздохнула.) Ох, Ваня, если бы ты только знал, до чего мне все это надоело?
День за днем - консультация, суд, арбитраж... И все дела какие-то унылые,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [ 28 ] 29 30 31 32 33 34 35
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Глуховский Дмитрий - Метро 2033
Глуховский Дмитрий
Метро 2033


Шилова Юлия - Сумасбродка, или Пикник для лишнего мужа
Шилова Юлия
Сумасбродка, или Пикник для лишнего мужа


Акунин Борис - Фантастика
Акунин Борис
Фантастика


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека