Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Это был не Беня.
Со мной разговаривал тот самый дьявол. Тот самый мутантный вирус.
Просто Кисленко, человек порядочный и добрый, не выдержал раздвоения, а
преступник Цын с дьяволом сжился легко; он даже не понял, что одержим. Все
побуждения и повадки дьявола были ему сродни. Но его бред про сокровища
рядовых коммунистов и личную диктатуру патриарха произносили из мрачной
бездны те же уста, которые подсказывали убийце великого князя бред про
красный флаг и про то, что народу нечего жрать.
Я похолодел от жуткой догадки. Идиот, нужно срочно ехать обратно,
манежить Беню до изнеможения; в какой момент его осенило, где, кто
находился рядом, что ели, что пили... И тут в доме началась пальба.
Державший соседнее с моим, угловое окно Рамиль рванулся к крыльцу
дома. Мальчишка, сопляк; товарищам помогать нужно, делая как следует то,
что поручено тебе, а не мечась между тем, что поручено одному, другому,
третьему товарищу... С диким звоном разлетелось окно - не мое, Рамилево -
и из дома вниз выпрыгнул, растопырив руки крестом на фоне темнеющего неба,
вооруженный человек.
Рамиль рванулся обратно. Чуть оскользнулся на росистой траве.
Выровнялся мгновенно, быстрый и сильный, как барс, но такой беззащитно
мягкий, почти жидкий, по сравнению с мертвой твердостью металла, которая -
я это чувствовал, знал всей кожей - то ли уже вытянулась, то ли уже
вытягивается ему навстречу. Я успел выстрелить в ответ, успел размашисто
прыгнуть на Рамиля; успел головой и плечом сшибить его с ног и убрать с
той невидимой, тонкой, как волос, прямой, на которой в эту секунду никак
нельзя было находиться живому.
И еще успел подумать, ужасно глупо: вот что чувствует воздушный
шарик, когда в него тычут горящим окурком. Мир лопнул.


4
Боль была такая...
Боль.
Боль.
Такая боль, что казалось - это из-за нее темно. Из-за нее нельзя
пошевелиться. Если бы не такая боль, пошевелиться было бы можно.
Особенно больно было дышать.
Опять бился в темноте под опущенными, намертво приросшими к глазным
яблокам безголовый гусь; он не мог даже пискнуть, даже намекнуть, как ему
плохо, больно и страшно - и лишь бессильно хлопал широкими крыльями по
земле, чуть подпрыгивая при каждом хлопке; но о том, чтобы улететь с этого
ужасного, залитого его кровью пятачка, и речи быть не могло.
Кажется, я маленький и больной. Инфлюэнца? Ветрянка? Не помню...
Температура, это точно. Очень высокая температура. И боль. Но мама рядом.
Это я чувствую даже в темноте. Она - рядом, и что-то шепчет ласково.
Значит, все будет хорошо. Я поправлюсь. Надо только потерпеть, переждать.
Маменька, так больно мне... дай попить... не могу дышать, сними с меня
камень.
Хлоп-хлоп крыльями...
Хлоп-хлоп веками. В первое мгновение свет показался непереносимо
ярким.
В палате едва тлел синий ночник. Я был распластан; капельница - в
сгиб локтя, кислородная трубочка прилеплена пластырем к верхней губе. Это
из нее веет прямо в ноздрю свежим - так, что может дышать, почти не дыша.
Рядом не мама - Лиза. Она осунулась. Она молилась. Я слышал, как она, сжав
кулачки, просто-таки требует чего-то у святого Пантелеймона и еще у
какой-то Ксении... Смешная. Под глазами у нее пятна, синие, как ночник.
Наверное, она давно так сидит.
Я шевельнул губами и засипел. Она вскинулась.
- Саша!
Я опять засипел.
- Тебе нельзя говорить! Сашенька, родненький, пожалуйста - лежи
спокойно! Все уже хорошо! Только надо потерпеть...
Я засипел.
- Чего ты хочешь, Сашенька? Что мне сделать? Подушечку поправить? Или
пописать надо? Если да - мигни!
- Прости, - просипел я.
Слезы хлынули у нее из глаз.
- Прости, для надежности повторил я.
Прости за то, что под этими проклятыми окнами я о тебе даже не
вспомнил. Не знаю, как так могло случиться. Даже не подумал, как ты без
меня будешь. Даже не подумал о долге перед Полей, перед тобой... перед
Стасей, которую ты не знаешь, но с которой все равно с родни... она не
любит этого слова, но, пока я ей нужен, у меня перед нею долг, с этим



ничего не поделаешь... Подумал только о чужом мальчишке - там, в Отузах,
где нам с тобою и с Полей было так хорошо, он со сверкающими глазами
завороженно слушал на вечерней веранде, под звездами, среди винограда, мои
рассказы...
Всего этого мне нипочем было сейчас не сказать.
- Ксения... кто? - просипел я.
Она улыбнулась, гладила меня по руке, поправляла одеяло...
- Ты слышал, да? Как чудесно! Ты совсем пришел в себя, родненький!
Это такая очень достойная женщина, тебе бы понравилась. Святая Ксения
Петербургская. У нее муж умер скоропостижно, без причастия, и значит, в
рай попасть не мог; но она, чтоб его из ада вытащить, в его одежду
оделась, стала говорить, что умерла она, Ксения, все имущество бедным
раздала, и еще долго жила праведной жизнью как бы за него. У нас на
Смоленском похоронена, в трех шагах от дома. Хочешь - сходим потом вместе?
- Она... от чего? - спросил я, и сразу понял, что плохо сказал -
будто речь шла о таблетке. Но слово - не воробей.
- Для здоровья, для супружеского ладу...
- А Пантелеймон что же?
Она и смеялась, и плакала.
- Сашенька, ну это же не кабинет министров! Один по энергии, другой
по транспорту... Они просто помогают в нужде - а там уж с кем лучше всего
отношения сложатся. Вот мне, например, с Ксюшей легче всего,
доверительнее...
Из-за двери палаты донесся шум. Резкие выкрики. Голоса - женские.
Дверь с грохотом, невыносимым в тишине и боли, распахнулась.
- Нельзя, у него уже есть!.. - крикнула медсестра, пытаясь буквально
забаррикадировать дверь собой, и осеклась, растерянно оглядываясь на нас я
так и не узнал, что у меня, по ее мнению, уже есть. С закушенной губой, с
беспомощно распахнутыми, сразу ослепшими со света глазами, отпихнув сестру
плечом, в палату ворвалась Стася.
Лиза медленно поднялась.
Стало тихо.
Легонечко веяла в ноздрю струйка свежего воздуха; казалось, она чуть
шелестит. И еще сердце замолотило, как боксер в грушу - то несколько диких
ударов подряд, то пауза.
- Ну вот... - просипел я.
Маменька, дай мне попить...
- Раз вы встретились - значит, я умру.
Они стояли рядом. И, хоть были совсем не похожи, мне казалось, у меня
двоится в глазах. Это напоминало комбинированную съемку - бывает такое в
непритязательных кинокомедиях: одного и того же актера, скажем, снимают
как двух братьев-близнецов, а все путаются, ничего понять не могут,
скандалят иногда, и так до самой развязки. Братья встречаются в одном
кадре, пожимают друг другу руки и хохочут.
- Здесь никто не хохотал.
- Это Елизавета Николаевна, - просипел я, - моя жена. Это Станислава
Соломоновна... тоже моя жена.
- Из-звините... - дребезжащим, совершенно чужим голосом выдавила
Стася, круто повернулась, и, прострочив короткую очередь каблучками по
кафельному полу, вылетела из палаты. Какое-то мгновение Лиза, приоткрыв
рот в своем детском недоумении, смотрела ей в след. Потом вновь перевела
взгляд на меня. Губы у нее затряслись. Я еще успел увидеть, как она
бросилась мимо окаменевшей медсестры за Стасей.
Очнулся я в реанимации. Боль была везде.
Хлоп-хлоп крыльями...
Я не хотел открывать глаза. Лиза была рядом, я слышал. Значит, все
хорошо. Пока я молчу, пока лежу с закрытыми глазами, она будет здесь. Едва
слышно, напевно, отрешенно, она шептала то-то свое... Акафист? Да,
акафист.
- ...Слабым беспомощным ребенком родился я в мир, но Твой Ангел
простер светлые крылья, охраняя мне колыбель. С тех пор любовь Твоя сияет
на всех путях моих, чудно руководя меня к свету вечности...
Мне было пять лет.
- ...Господи, как хорошо гостить у Тебя. Вся природа таинственно
шепчет; вся полна ласки, птицы и звери носят печаль Твоей любви.
Благословенна мать земля с ее скоротекущей красотой, пробуждающей тоску по
вечной отчизне...
Голосок у нее был севший, хрипловатый. Наверное, она много плакала.
- ...При свете месяца и песне соловья стоят долины и леса в своих
белоснежных подвенечных уборах. Вся земля - невеста твоя, она ждет
Нетленного Жениха. Если ты траву так одеваешь, то как же нас преобразишь в
будущий век воскресения, как просвятятся тела, как засияют души! Слава
Тебе, зажегшему впереди яркий свет вечной жизни! Слава Тебе за надежду
бессмертной идеальной нетленной красоты! Слава Тебе, Боже, за все вовеки!
Мне было пять лет, когда летом, в подмосковном нашем имении, я забрел


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [ 27 ] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Якубенко Николай - Испытание огнем
Якубенко Николай
Испытание огнем


Сертаков Виталий - Братство креста
Сертаков Виталий
Братство креста


Свержин Владимир - Сеятель бурь
Свержин Владимир
Сеятель бурь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека