Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Глава 14

ТЕНЬ ШИКО
Только что мы говорили, что король никогда не испытывал разочарования в
своих друзьях. Он знал их недостатки и их достоинства и, царь земной, читал
в глубине их сердец так же ясно, как это возможно было для царя небесного.
Он сразу понял, куда гнет д'Эпернон. Но так как он уже приготовился дать,
не получая ничего взамен, а вышло, что он, наоборот, получил взамен
шестидесяти тысяч экю сорок пять телохранителей, идея гасконца показалась
ему просто находкой.
К тому же это было нечто новенькое. К бедному королю Франции подобный
товар, редкий и для его подданных, поступает не слишком обильно, а особенно
к такому королю, как Генрих III: ведь после того, как он закончит свои
выходы, причешет своих собачек, разложит в один ряд черепа своих четок и
испустит положенное количество вздохов, делать ему совершенно нечего.
Поэтому охрана, организованная д'Эперноном, понравилась королю: об этом
станут говорить, и он сможет прочитать на лицах окружающих не только то, что
он привык на них видеть в течение десяти лет, с тех пор как он вернулся из
Польши.
Приближаясь понемногу к комнате, где его ждал дежурный слуга, в немалой
степени заинтригованный этой необычной вечерней прогулкой, Генрих перебирал
в уме все преимущества, связанные с учреждением нового отряда из сорока пяти
телохранителей.
Как для всех людей, чей ум недостаточно остер или же притупился, те самые
мысли, которые в беседе с ним подчеркивал д'Эпернон, теперь озарились для
него гораздо более ярким светом.
"И правда, - думал король, - люди эти будут, наверно, очень храбры и,
возможно, очень преданны. У некоторых из них внешность располагающая, у
других мрачноватая: слава богу, тут будет на все вкусы. И потом, это же
великолепная штука - конвой из сорока пяти вояк, в любой миг готовых
выхватить шпаги из ножен!"
Это последнее звено в цепи его мыслей вызвало в нем воспоминание о других
столь преданных ему шпагах, о которых он так горько сожалел во всеуслышанье
и еще горше - про себя. И тут же Генрихом овладела глубочайшая скорбь, так
часто посещавшая его в то время, о котором у нас идет речь, что она, можно
сказать, превратилась в обычное для него состояние духа. Время было такое
суровое, люди кругом так злонамеренны, венцы так непрочно держались на
головах у монархов, что он снова ощутил неодолимое желание или умереть, или
предаться бурному веселью, чтобы хоть на миг излечиться от болезни, уже в
эту эпоху названной англичанами, научившими нас меланхолии, сплином. Он стал
искать глазами Жуаеза и, нигде не видя его, справился о нем у слуги.
- Господин герцог еще не возвращались, - ответил тот.
- Хорошо. Позовите моих камердинеров и можете идти.
- Сир, в спальне вашего величества все уже готово, а ее величество
королева спрашивала, не будет ли каких приказаний.
Генрих сделал вид, что не слышит.
- Не передать ли ее величеству, чтобы постлано было на двоих? - робко
спросил слуга.
- Нет, нет, - ответил Генрих. - Мне надо помолиться, у меня есть работа.
К тому же я немного нездоров и спать буду один.
Слуга поклонился.
- Кстати, - сказал Генрих, - отнесите королеве эти восточные конфеты от
бессонницы.
И он передал слуге бонбоньерку.
Затем король вошел к себе в спальню, уже действительно приготовленную
камердинерами.
Там Генрих окинул беглым взглядом все изысканные, до мельчайших
подробностей обдуманные принадлежности его необычайных туалетов, о которых
он так заботился прежде, желая быть самым изящным щеголем христианского
мира, раз ему не удалось быть самым великим из его королей.
Но теперь его совсем не занимала эта тяжкая работа, которой он в свое
время столь беззаветно отдавал свои силы. Все женские черты его двуполой
натуры исчезли. Генрих уподобился старой кокетке, сменившей зеркало на
молитвенник: предметы, прежде ему столь дорогие, теперь вызывали в нем почти
отвращение.
Надушенные мягкие перчатки, маски из тончайшего полотна, пропитанные
всевозможными мазями, химические составы для того, чтобы завивать волосы,
подкрашивать бороду, румянить ушные мочки и придавать блеск глазам, - давно
уже он пренебрегал всем этим, пренебрег и на этот раз.
- В постель! - сказал он со вздохом.
Двое слуг разоблачили его, натянули ему на ноги теплые ночные кальсоны из
тонкой фризской шерсти и, осторожно приподняв, уложили под одеяло.
- Чтеца его величества! - крикнул один из них.
Ибо Генрих, засыпавший обычно с большим трудом и совершенно измученный



бессонницей, иногда пытался задремать под чтение вслух, но теперь этого чуда
можно было добиться, лишь когда ему читали по-польски, раньше же достаточно
было и французской книги.
- Нет, никого не надо, - сказал Генрих, - и чтеца тоже. Пусть он лучше
почитает за меня молитвы у себя в комнате. Но если вернется господин де
Жуаез, приведите его ко мне.
- А если он поздно вернется, сир?
- Увы! - сказал Генрих. - Он всегда возвращается поздно. Но приведите
его, когда бы он ни возвратился.
Слуги потушили восковые свечи, зажгли у камина лампу, в которой горели
ароматические масла, дававшие бледное голубоватое пламя, - с тех пор как
Генрихом овладели погребальные настроения, ему нравилось такое
фантастическое освещение, - а затем вышли на цыпочках из погруженной в
тишину опочивальни.
Генриха, отличавшегося храбростью перед лицом настоящей опасности,
одолевали зато все суеверные страхи, свойственные детям и женщинам. Он
боялся привидений, страшился призраков, и тем не менее чувство страха было
для него своеобразным развлечением. Когда он боялся, ему было не так скучно;
он уподоблялся некоему заключенному, до того истомленному тюремной
праздностью, что, когда ему сообщили о предстоящем допросе под пыткой, он
ответил:
- Отлично! Хоть какое-нибудь разнообразие.
Итак, Генрих следил за отблесками, которые масляная лампа бросала на
стены, он вперял свой взор в самые темные углы комнаты, он старался уловить
малейший звук, по которому можно было бы угадать таинственное появление
призрака, и вот глаза его, утомленные всем, что он видел днем на площади и
вечером во время прогулки с д'Эперноном, заволоклись, и вскоре он заснул
или, вернее, задремал, убаюканный одиночеством и миром, царившими вокруг
него.
Но Генриху никогда не удавалось забыться надолго. И во сне, и бодрствуя,
он непременно находился в возбужденном состоянии, подтачивавшем его
жизненные силы. Так и теперь ему почудилось в комнате какое-то движение, и
он проснулся.
- Это ты, Жуаез? - спросил он.
Ответа не последовало.
Голубоватый свет лампы потускнел. Она отбрасывала на потолок резного дуба
лишь белесоватый круг, от которого отливала зеленью позолота резных выступов
орнамента.
- Один! Опять один! - прошептал король. - Ах, верно говорит пророк:
великие мира должны всегда скорбеть. Но еще вернее было бы: они всегда
скорбят.
После краткой паузы он пробормотал, словно читая молитву:
- Господи, дай мне силы переносить одиночество в жизни, как одинок я буду
после смерти.
- Ну, ну, насчет одиночества после смерти - это как сказать, - ответил
чей-то пронзительно резкий голос, металлическим звоном прозвучавший в
нескольких шагах от кровати. - А черви-то, они у тебя не считаются?
Ошеломленный король приподнялся на своем ложе, с тревогой оглядывая все
предметы, находившиеся в комнате.
- О, я узнаю этот голос, - прошептал он.
- Слава богу! - ответил голос.
Холодный пот выступил на лбу короля.
- Можно подумать - голос Шико.
- Горячо, Генрих, горячо, - ответил голос.
Генрих опустил с кровати одну ногу и заметил недалеко от камина, в том
самом кресле, на которое час назад он указывал д'Эпернону, чью-то голову;
тлевший в камине огонь отбрасывал на нее рыжеватый отблеск. Такие отблески
на картинах Рембрандта выделяют на их заднем плане лица, которые с первого
взгляда не сразу и увидишь.
Отсвет озарял и ручку кресла, на которую опиралась рука сидевшего, и его
костлявое острое колено, и ступню, почти без подъема, под прямым углом
соединявшуюся с худой, жилистой, невероятно длинной голенью.
- Боже, спаси меня! - вскричал Генрих. - Да это тень Шико!
- Ах, бедняжка Генрике, - произнес голос, - ты, оказывается, все так же
глуп?
- Что это значит?
- Тени не могут говорить, дурачина, раз у них нет тела и, следовательно,
нет языка, - продолжало существо, сидевшее в кресле.
- Так, значит, ты действительно Шико? - вскричал король, обезумев от
радости.
- На этот счет я пока ничего решать не буду. Потом мы посмотрим, что я
такое, посмотрим.
- Как, значит, ты не умер, бедняга мой Шико?
- Ну вот! Теперь ты пронзительно кричишь. Да нет же, я, напротив, умер, я
сто раз мертв.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [ 27 ] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Маккарти Кормак - Старикам тут не место
Маккарти Кормак
Старикам тут не место


Шилова Юлия - Сказки Востока, или Курорт разбитых сердец
Шилова Юлия
Сказки Востока, или Курорт разбитых сердец


Журавлев Владимир - Неудачная реинкарнация
Журавлев Владимир
Неудачная реинкарнация


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека