Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

я скажу ребятам!
- Не надо, - сказала Лия, - проводи меня один.
...Мы медленно шли с нею по дорожкам сквера. Мы шли, молчали, и веселые
голоса, доносившиеся с катка, звуки музыки - словно подчеркивали тишину
нашего молчания и поскрипывание снега под ногами. Неожиданно Лия спросила:
- Это правда, что ты пишешь стихи?
-Да.
- Прочти что-нибудь.
Я подумал и прочел стихи, которые когда-то хвалил Багрицкий - стихи о
Тютчевской усадьбе в Мураново.
Стихи эти, как и большинство стихов той поры, у меня не сохранились,
теперь я их уже и не помню, помню только одну строфу:
...А здесь с головы и до самых пят
Чужой нежилой уют,
Здесь даже вещи не просто скрипят,
А словно псалмы поют!..
- Еще! - потребовала Лия. Я прочел что-то еще.
- А зачем ты работаешь в театре? - спросила Лия.
Я пожал плечами:
- Интересно.
- Какая чушь! - вздохнула Лия.
Мы подошли к подъезду ее дома, остановились. Лия посмотрела на меня
снизу вверх - я уже вымахал тогда все свои сто восемьдесят три сантиметра и
золотая Лиина голова едва доходила мне до плеча - и сказала:
- Мне понравились твои стихи... И вообще ты мне немножко нравишься! Но
только ты как-то совершенно не умеешь думать!..
Она усмехнулась:
- Вот мне и придется хорошенько подумать - за тебя и за меня.
- О чем? - тупо спросил я. Лия не ответила.
- Я позвоню тебе завтра, - сказал я.
- Нет, - сказала Лия, - ты не звони... Я сама тебе позвоню. Но,
наверное, не скоро - когда все обдумаю.
Она оглянулась и неожиданно приказала:
- Поцелуй меня!
Являя собой вполне идиотское зрелище: в одной руке у меня был Лиин
чемоданчик, а в другой руке - мой, - я наклонился и поцеловал Лию в холодную
щеку и краешек губ. Она снова, снизу вверх, посмотрела на меня, засмеялась,
выхватила свой чемоданчик, показала мне язык и убежала.
И все-таки я позвонил ей первым - позвонил и пригласил ее на премьеру
"Города на заре".
- Хорошо! - сказала Лия. - Мне не хочется, но я приду!
...Когда закончился спектакль, я быстро разгримировался, переоделся и
вышел в фойе, где кипела возникшая стихийно дискуссия: что-то кричал,
размахивая руками, поэт Павел Антокольский, что-то гудел драматург Александр
Гладков, ребята из ИФЛИ пели хором песню из нашего спектакля :
У березки мы прощались,
Уезжал я далеко,
Говорила, что любила,
Что расстаться нелегко!..
А Лия стояла в стороне, совсем одна, опершись локтями на подоконник,
какая-то неправдоподобно красивая и грустная, в темном платье, в туфельках
на высоких каблуках.
- Лия, - задыхаясь, сказал я, - поедем с нами, хорошо?! Мы сейчас все к
Севке Багрицкому собираемся... Поедем?
- Будете праздновать? - насмешливо спросила Лия.
- Да, - сказал я, - а что?
- А я не хочу с вами праздновать, - с необычной резкостью сказала Лия,
- мне не понравился ваш спектакль! Мне не понравилось, как ты играешь!
Я обиделся и, как всегда, не сумел этого скрыть. В спектакле "Город на
заре" я играл одну из главных ролей - комсомольского вожака Борща-говского,
которого железобетонный старый большевик Багров и другие "хорошие"
комсомольцы разоблачают как скрытого троцкиста. В конце пьесы я уезжаю в
Москву где, совершенно очевидно, буду арестован.
- Вернее, мне не понравилось - что ты играешь! - сама себя поправила
Лия, увидев мое обиженное лицо. - Как ты можешь - такое играть?! Я же
говорила, что ты совершенно, совершенно не умеешь думать!.. И вот что еще -
я поняла, что у нас ничего не получится! Ты мальчишка, а я женщина...
- Что значит - женщина?! - нетерпеливо спросил я.
Я спешил: Севка с ребятами - и среди них девушка, которая мне очень
нравилась, - уже ждали меня внизу, и у меня не было ни времени, ни желания
выяснять с Лией отношения.
- А ты не знаешь, что это значит?! - усмехнулась Лия и с вызовом
вскинула голову. - Я спала с мужчиной, понятно тебе! Со взрослым мужчиной!..
Она легонько толкнула меня ладошкою в грудь:
- Иди! Иди, празднуй!..


И я ушел. И мы уже никогда больше не встретились.
Несколько раз я звонил Лие - но она была очень занята, готовилась к
весенней сессии, да я и сам был очень занят - через день, по вечерам, мы
играли спектакль, в первой половине дня с Исаем Кузнецовым и Севой
дописывали пьесу "Дуэль", начинали репетиции "Рюи Блаза" Гюго.
...Недели через две после начала войны мама сказала, что ко мне
заходила прощаться необыкновенно красивая девушка, просила передать мне
привет и сказать, что ей очень жалко.
А почему и чего было жалко Лие, не понял ни я, ни, тем более, мама.
Лия ушла на фронт медсестрой. За свою недолгую военную службу она
вынесла с поля боя больше пятидесяти раненых, а когда под Вязьмою был тяжело
контужен командир роты, Лия оттащила его в медсанбат, вернулась на позицию и
подняла бойцов в контратаку.
Я уверен, что она не кричала "За Родину, за Сталина!" или "Смерть
немецким оккупантам!". Конечно же, нет! Она сказала что-нибудь очень
простое, что-нибудь вроде того, что говорила обычно, в те давние-давние
времена, когда мы выходили из раздевалки на наши Патриаршие пруды и Лия,
постукав коньком об лед, весело бросала нам:
- Ребята, за мной!.. Уже в сентябре сорок первого года Лия была убита.
Посмертно ей присвоили звание Героя Советского Союза.
- Вот потому-то, товарищ Галич, я и сказала после третьего действия,
что все это насквозь фальшиво!.. Всякая пьеса, Александр Арка-ди-е-вич,
какая бы она ни была - мне лично, ваша пьеса кажется плохой пьесой, - но все
равно всякая пьеса дает обобщенные типы... У вас они тоже обобщенные - но
неправильно! Ну, насчет геройства и всего такого прочего!.. Неправильные
обобщения!..
Она встала, давая понять, что на этом наша беседа с нею закончена.
- Мы, - сказала она, подчеркивая это "мы" и голосом, и интонацией, и
даже телодвижением, - мы вашу пьесу рекомендовать к постановке не можем! Мы
ее не запрещаем , у нас даже и права такого нет - запрещать! - но мы ее не
рекомендуем! Рекомендовать ее - это было бы с нашей стороны грубой ошибкой,
политической близорукостью?..
...По длинному и чистому, стерильно чистому коридору я попал на
лестничную площадку, спустился вниз, отдал мордастому и очень вежливому
охраннику свой разовый пропуск и вышел на улицу.
Дни стояли короткие - февраль, уже смеркалось, по-прежнему падал с неба
мелкий снежок, проезжали машины с включенными фарами, дворники посыпали
тротуары крупной серой солью.
Горе тебе, Карфаген!
...Я медленно шел по Китайскому проезду к площади Дзержинского. Я был
слегка оглушен всем, что я сегодня услышал, но мне почему-то не было ни
обидно, ни грустно - скорее противно!
К чиновной хитрости, к ничтожному их цинизму я уже давно успел
притерпеться. Я высидел сотни часов на сотнях прокуренных до сизости
заседаний - где говорились высокие слова и обделывались мелкие делишки.
Но такой воистину дикарской откровенности, такого самозабвенного
выворачивания мелкой своей душонки, которое продемонстрировала Соколова, -
мне до сих пор не приходилось еще ни видеть, ни слышать.
Со мною - о моей пьесе, о проблемах типического и о национальном
вопросе - говорила, в сущности, та самая знаменитая кухарка, которая,
по идее Ленина, должна была научиться управлять государством.
...В раннем детстве, в первых классах школы, мы разучивали и пели на
уроках пения песню с такими восхитительными строчками:
Чтобы каждая кухарка
Не коптела б, как дикарка,
А училась непременно
Управлять страной отменно!..
Вот она и научилась! Вот она и управляет!
Это же так просто - управлять страной: выслушивай мнение вышестоящих
товарищей и пересказывай их нижестоящим товарищам. Нечто подобное происходит
на всех этажах, на всех ступенях огромной пирамиды, называемой "партией и
правительством"!
А я не стоял ни на одной из этих ступенек, даже на самой нижней. Я не
существовал. Меня не было. Я не значился. Так чего же ей, Соколовой, которая
так отменно научилась управлять государством, чего же ей было меня
стесняться?!
Она и разоткровенничалась. И была в этой откровенности и простая бабья
месть за брошенное мною на репетиции словцо "дура", и подлинная дурость, и
злорадное торжество имущего власть над никакой власти не имущим.
И все-таки, все-таки самого главного обстоятельства, по которому моя
пьеса не могла быть поставлена, не должна, не имела права быть поставленной
- Соколова мне в тот день не сказала.
Допустим, что она и не думала об этом обстоятельстве, вернее, не умела
еще выразить его в слове, но она уже чувствовала его - тем особым,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [ 26 ] 27 28 29 30 31 32 33 34 35
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Первый поход
Посняков Андрей
Первый поход


Посняков Андрей - Легат
Посняков Андрей
Легат


Плотников Александр - Коридор
Плотников Александр
Коридор


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека