Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
- "Сразить их. Противоборством", - подхватил Артист.
- Дальше!
- "Умереть, уснуть - и только; и сказать, что сном кончаешь тоску и
тысячу природных мук, наследье плоти - как такой развязки не жаждать?.."
- Вот! Вот они - ключевые слова не только для всего этого монолога, не
только для всей пьесы, но и для самого Шекспира! "Наследье плоти"! Вы
понимаете, о чем я говорю?
- Нет, - признался Артист; чувствовалось, что это признание далось ему
нелегко.
- Зайдем с другой стороны, - согласился режиссер. - Есть ли во всей пьесе
хоть одна ремарка, хоть один намек на то, что Гамлет пытается обнять Офелию,
поцеловать - так, как мужчина целует любимую женщину?
- Нет. Даже наоборот - он все время отстраняется от нее.
- А почему?
- Ну, у него другие проблемы.
- Какие?
- Мстить - не мстить за убийство отца.
- Если бы он был тем, кого мы называем настоящим мужчиной, встал бы перед
ним этот вопрос?
- Думаю, нет.
- А если бы он был женщиной? Не мужеподобной, а такой, как Офелия?..
Очень хорошо, дружок, что вы задумались. Конечно же, для такого Гамлета
ответ однозначен: не быть. "Умереть, уснуть!.."
- Погодите. Вы хотите сказать...
- Не торопитесь, - остановил его режиссер. - Надеюсь, сонеты Шекспира вы
хорошо знаете?
- Более-менее.
- Следите за моей мыслью. "Растратчик милый, расточаешь ты свое
наследство в буйстве сумасбродном". Сонет номер четыре. "Не изменяйся, будь
самим собой". Номер тринадцать. А вот двадцатый: "Лик женщины, но строже,
совершенней природы изваяло мастерство. По-женски ты красив, но чужд измене,
царь и царица сердца моего". И так далее. Есть ли во всех ста пятидесяти
четырех сонетах хоть один, где автор обращался бы к предмету своей любви
именно как к женщине? Нет!
- Почему, есть, - возразил Артист. - "Я не могу забыться сном, пока ты -
от меня вдали - к другим близка". Не помню, какой это сонет.
- Шестьдесят первый.
- Есть и еще, - продолжал Артист. - "Что без тебя просторный этот свет?
Ты в нем одна. Другого счастья нет".
- Сто девятый. Есть еще восемьдесят восьмом, сто двадцать седьмом и в
нескольких других. Так вот, все это - лукавство переводчиков. Я
консультировался с крупнейшими шекспироведами, нашими и лондонскими, изучал
подстрочники. И в оригинале, буквально в каждом из сонетов, либо
обезличенное "мой друг", либо мужское "ты".
- Куда это он гнет? - напряженно морщась, спросил Валера.
- Сейчас, возможно, узнаем, - ответил я. Хоть уже и догадался куда.
Артист, похоже, тоже догадался.
- Значит, по-вашему, Шекспир был...
- Вот именно! - торжествующе воскликнул режиссер. - Это была его огромная
личная драма в условиях пуританского общества. И ее-то он и вложил в душу
своего самого любимого героя - принца Гамлета! Теперь вы поняли, как нужно
играть эту роль?
Артист тоскливо огляделся по сторонам - на закулисную машинерию, на
штанкеты, свисающие сверху, на деревянный, подморенный серым портал.
- "Любите ли вы театр так, как люблю его я?.." - проговорил он и
обернулся к режиссеру. - Теперь понял.
- Превосходно! Недаром я верил в вас! Наш спектакль обойдет лучшие сцены
всего мира!
- Ваш, - хмуро поправил Артист. - А на роль такого Гамлета вам лучше
пригласить настоящего гомика.
Он двинулся к краю сцены, к лесенке, ведущей в зрительный зал. Режиссер
попытался остановить его:
- Сеня! Что с вами?
- Убери руки, пидор! - приказал Артист и пошел к выходу.
- Злотников, остановитесь!.. Злотников, я обращаюсь к вам!
Артист и ухом не повел.
- Злотников! Верните реквизит! - завизжал режиссер, не придумав, видно,
ничего более подходящего.
Артист взглянул на кинжал, про который, судя по всему, забыл, и снизу,
почти неуловимым движением метнул его в сторону сцены. Клинок-то,
оказывается, был не бутафорским. Он вошел в портал в метре от головы
режиссера. И, судя по звуку, хорошо вошел, не на излете, сантиметров на
пять, не меньше.
Метров с двадцати. Неплохо. Я поаплодировал. Меня горячо поддержали
Боцман и Док, а Валера - почему-то особенно рьяно.


Артист остановился, недоумевая, откуда несутся эти дружные, но не
переходящие в овацию из-за нашей малочисленности аплодисменты. И увидел нас.
И тут же, с короткого разбега, прыгнул метра на полтора вверх, в воздухе
развернулся и с нечленораздельным радостным воплем упал спиной на
подставленные нами руки. Он только и мог повторять:
- Боцман!.. Пастух!.. Док!.. - И снова: - Пастух! Док! Боцман!..
И, может быть, плакал. Во всяком случае, щека моя после объятия с ним
была мокрой. Да и у меня самого как-то подозрительно защекотало в носу.
Благо, в зале было темно и нетрудно было сделать вид, что никто ничего не
заметил.
С шумом и гамом мы вывалились из этой юдоли высокого искусства и
погрузились в "патрол". Но прежде чем отъехать, Валера оглянулся на храм
Мельпомены, Талии и потеснившего их Меркурия и убежденно сказал:
- Это не театр. Это цирк!..
V
После полумрака зрительного зала и странного действа, свидетелями
которого мы были, Москва показалась яркой и полнокровной, как восточный
базар. И если бы я не видел этого своими собственными глазами, трудно было
бы поверить, что где-то в дебрях огромного мегаполиса, вздыбленного и
поставленного на уши тем, что именуется демократическими преобразованиями,
на голой сцене театрального зала в Кузьминках сидит человек в красном
бархатном пиджаке и мучительно размышляет, как доказать, что Шекспир и его
любимый герой принц Датский Гамлет были гомосексуалистами, и тем самым явить
изумленному миру блеск своего гения. И тратит на это драгоценное время
жизни.
У каждого свои заботы: у кого суп жидкий, у кого жемчуг мелкий. И
неизвестно еще, что для самого человека мучительней: жидкий суп или мелкий
жемчуг.
А у нас были свои заботы. И если бы этот непризнанный пока гений
театрального авангарда узнал о них, он уставился бы на нас так же
ошарашенно, как смотрели на него мы. И возможно, так же подумал бы: да на
что же они тратят время своей жизни?! И был бы, наверное, по-своему прав.
Как правы были и мы. Тоже по-своему.
Между тем время жизни нас уже слегка поджимало. На Казанский вокзал мы
приехали в начале пятого, оставили Валеру с его "патролом" на стоянке,
прошли на перрон и принялись изучать расписание пригородных электричек.
Шансов отловить бывшего лейтенанта Олега Мухина на одном из маршрутов было
немного, но все-таки мы решили попробовать. Проще было, конечно, подъехать к
нему попозже, когда он после работы вернется домой. А вдруг не сразу
вернется? Вдруг отправится к какому-нибудь приятелю или к подружке, если
успел ее завести? Можно было и пролететь. А он нужен был сегодня, и как
можно раньше. Поэтому распределились: Док взял на себя Шатуру, Боцман -
Черусти, Артист - Виноградове и Фабричную, а мне достался Голутвин и "47-й
километр". Договорились, где встретимся после обследования маршрутов, и
разошлись по электричкам, поданным на посадку.
Я очень давно уже не был в Москве, в электричках вообще мало ездил, и
меня сначала удивило, а потом искренне восхитило то, что в них творилось.
Это был настоящий базар, но здесь не покупатели обходили продавцов, а
наоборот. Чего только не предлагали бродячие офени, переходившие из вагона в
вагон: фильтры для воды, кремы от укусов комаров и простуды, исторические
романы, даже подтяжки, выдерживающие вес в сто килограммов. Вешаться на них,
что ли? Продавали, понятно, и газеты. В основном дешевые: "Московский
комсомолец", "Мир новостей", "Мегаполис-экспресс".
Немного отъехав от Москвы, я прошел весь состав из конца в конец, в
Выхино вышел и дождался следующей электрички. В Раменском пересел еще на
одну. Продавцов газет мне попалось человек десять, но Мухи среди них не
было. Уже на обратном пути, пройдя от первого до последнего вагона еще две
электрички, я понял, что и на этот раз вряд ли мне повезет. Оставалось
надеяться, что повезет Боцману, Доку или Артисту. Но повезло все-таки мне.
Где-то на перегоне между Отдыхом и Удельной я услышал сзади знакомый
голос:
- Господа, газета популярной информации "Мир новостей" всегда с вами!
Программа телевидения и радио на будущую неделю. Объективный комментарий к
сенсационному заявлению генерала Лебедя. Новые законы о налогах с физических
лиц. Сенсационные документы о злоупотреблениях в Западной группе войск.
Неизвестное об известном. Лучшая газета для семейного чтения. Всего
восемьсот рублей!..
И он пошел вдоль вагона, останавливаясь, чтобы дать газету и получить
деньги. Он был в простеньком спортивном костюме, на голове - синяя
кепка-бейсболка с сеткой на затылке, с длинным козырьком и надписью
"Калифорния". Газеты он держал на сгибе левой руки, так официанты держат
салфетки, а через плечо, как у автобусного кондуктора, висела небольшая
сумка, куда он складывал деньги. Маленький, щуплый. Муха и Муха. Совсем
пацан.
Когда он поравнялся со скамейкой, на которой я сидел, я хотел было


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [ 23 ] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Андреев Николай - Третий уровень. Между Светом и Тьмой
Андреев Николай
Третий уровень. Между Светом и Тьмой


Посняков Андрей - Черный престол
Посняков Андрей
Черный престол


Каргалов Вадим - Вторая ошибка Мамая
Каргалов Вадим
Вторая ошибка Мамая


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека