Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
То же презрение читалось в глазах Лилли, в уголках сочных губ, тронутых чуть заметной усмешкой. Сколько раз этот убийственный, немигающий взгляд в упор повергал его в смятение и заставлял потупиться. И Золт, которого природа одарила щедрее, чем сестру, сам не понимал, откуда у нее эта безграничная власть над ним, почему только от одного ее взгляда он спешит уступить.
Но сейчас ей с ним не сладить. Такого гнева он не испытывал с тех самых пор, как семь лет назад наткнулся на изувеченный труп матери, плавающий в крови, и узнал, что убийцей, дерзнувшим поднять на нее топор, был Фрэнк. Сейчас его ярость пылает даже неистовее, чем тогда, - все эти годы она не только не утихала, но постоянно разгоралась. Золту не давал покоя стыд за то, что он никак не отомстит брату, хотя возможностей для этого было предостаточно. По жилам разливалась не кровь, а черная желчь; она питала его сердце, проникала в мозг, и в воображении непрестанно возникали картины мести.
Золт выдержал взгляд Лилли, вцепился в ее тонкую руку и рывком поднял сестру на ноги.
Насильно разделенная с сестрой, Вербена жалобно вскрикнула вполголоса. Можно подумать, они сиамские близнецы, сросшиеся костями и плотью, а Золт оторвал их друг от друга.
Золт нагнулся к самому лицу Лилли и, брызгая слюной, прошипел:
- У матери была одна кошка, только одна. Мать любила, чтобы в доме был порядок и чистота. Посмотрела бы она, какую вы тут грязь развели со своим вонючим выводком.
- Ну и что? - бросила Лилли с вызывающим равнодушием. - Матери-то нет.
Золт схватил ее за плечи и оторвал от пола. Стул позади нее опрокинулся. Золт отшвырнул се, и она ударилась о дверь кладовки. Раздался оглушительный грохот, задребезжали стекла в окнах и начищенное столовое серебро на стойке. Золт с радостью заметил, что лицо ее исказилось от боли, закатились глаза и она чуть было не лишилась чувств. Швырни он ее посильнее, непременно сломал бы ей хребет. Он грубо сжал бледные руки выше локтя, рванул ее на себя и снова шмякнул о дверь, но уже полегче: пусть почувствует, что он может с ней сделать. И сделает, если она еще хоть раз его разозлит.
Лилли была в полуобмороке, голова ее упала на грудь. Подняв сестру как пушинку, Золт крепко прижал ее к двери, чтобы знала: с таким силачом шутки плохи. Теперь надо подождать, когда она придет в себя.
С трудом отдышавшись, Лилли подняла голову. Золт жадно вгляделся в ее лицо: ну как, пошла взбучка на пользу? Прежде он и мысли не допускал, что посмеет поднять руку на сестру. И вот - свершилось. Что ж, сама виновата. Золт честно исполнил данный матери обет: его стараниями сестры не знали ни голода, ни холода, у них была крыша над головой. Но с годами они все больше теряли стыд и изводили его своей непонятностью - какие уж тут родственные чувства. И уж коли ему поручено их опекать, он не должен давать им распускаться. Мать в небесах, наверно, ждет не дождется, когда же он наконец сообразит, что сестер пора приструнить. Нынешняя вспышка ярости наконец просветлила его разум. Правильно сделал, что задал Лилли трепку. Не сильно - только чтобы удержать от падения в пропасть, в которую она так стремится. Пусть поумерит свою неутомимую животную похоть. В общем, поделом ей. Теперь их отношения круто переменятся. И Золт пристально глядел на сестру, надеясь отыскать в ее глазах подтверждение тому, что она осознала эту перемену.
Но странное дело: по ее выражению он догадался, что сестра ничего не поняла. Из-под разметавшихся по лицу волос Золта обдал ледяной взгляд голубых глаз - точно смотрит на него дикий зверь, заросший буйной гривой. Непонятный, первобытный взгляд. В нем и угарное веселье, и невыразимое томление. И страсть. Ушибов она словно и не чувствовала. На пухлых губах опять расплылась улыбка. Горячо дыша брату в лицо, она шепнула:
- У-у, какой ты сильный! Кошкам и то понравилось, как ты меня схватил. И Вербене тоже.
Золт словно впервые за весь вечер заметил ее длинные голые ноги, тонкие трусики, легкую красную майку, которую она еще и подняла, обнажив плоский живот. Пышные налитые груди на стройном торсе казались еще пышнее, а под майкой отчетливо проступали острые соски. Словно впервые увидел Золт эту гладкую кожу, ощутил этот залах.
Точно гной из лопнувшего внутри нарыва, по телу разлилось отвращение. Золт отпустил сестру. Обернулся. Кошки как ни в чем не бывало лежали на прежнем месте и таращили на него глаза. Выходка Золта на них никак не подействовала - верный признак, что и Лилли ни капельки не испугалась. Значит, ее дразнящая улыбка, вспышка похоти, которой она ответила на его вспышку ярости, были ненаигранными.
Вербена обмякла, уронила голову и по своему обыкновению не смотрела брату в глаза. Но на губах у нее брезжила улыбка, а средним пальцем левой руки, лежавшей между ног, она лениво водила вокруг раздвоенного бугорка, который темнел под тонкой материей. Нетрудно догадаться, что нездоровое вожделение Лилли передалось и ее сестре.
Золт отвернулся и поспешил прочь, стараясь все же, чтобы его уход не выглядел как бегство.
Только в пропахшей духами материнской спальне, в окружении ее вещей Золт почувствовал себя в безопасности. Первым делом он запер за собой дверь, Трудно сказать, от кого он запирался. Не сестер же ему бояться. Их надо не бояться, а жалеть.
Он присел в кресло-качалку Розелль и стал вспоминать детство, когда он, бывало, сворачивался на коленях у матери и мирно посасывал кровь из надреза, который она делала у себя на пальце или на ладони. Однажды - увы, лишь однажды - она дала ему напиться крови из неглубокой раны на груди, и он вкушал материнскую кровь точно так же, как другие дети вкушают материнское молоко.
В ту пору ему было пять лет. Она сидела в этой самой спальне, в этом самом кресле. Семилетний Фрэнк спал в своей комнате в другом конце коридора, а близнецы, которым едва исполнился год, - в колыбельке в спальне напротив материнской. Все спят, а они с матерью вдвоем. И от этого ему казалось, что он у нее самый любимый, самый родной. Только с ним она делится благодатной влагой, текущей у нее в венах и артериях. Это святое причастие свершалось втайне от всех.
В ту ночь на него нашло сладкое забытье. Его дурманил не только пряный вкус крови и беспредельная любовь матери, которую она выказывала этим щедрым даром, но и мерное покачивание кресла и ее баюкающий голос. Золт прижимался губами к ранке на груди, а мать, отводя падавшие ему на лоб волосы, растолковывала премудрый замысел Божий. Господу, объясняла она, угодно насилие, если к нему прибегают для защиты добрых и праведных. Это Господь поселил в душе у избранных жажду крови, дабы они вершили Его суд и не давали праведников в обиду. Полларды люди благочестивые, и такова уж воля Господа, что Золт должен стать их защитником. Золт уже давно усвоил эту истину. Мать всегда внушала ее Золту во время таких вот ночных таинств. Но Золт неизменно слушал ее со вниманием: детям нравится, когда им по несколько раз рассказывают любимую историю. Сказки, в которых полным-полно чудес, им не приедаются, а, наоборот, кажутся еще таинственнее и занимательнее. То же было и с рассказом матери.
В ту ночь, в который раз поведав о замысле Божием, мать объявила, что Золту пора употребить свой дивный дар и исполнить то, к чему предназначил его Всевышний. Золт выказывал удивительные способности с трех лет. В том же возрасте проявились они и у Фрэнка, но тому до брата было далеко. Особенно восхищалась Розелль его телекинетическими способностями, в первую очередь даром телекинетического перемещения собственного тела. Розелль быстро смекнула, какую пользу можно извлечь из этого дара. Отныне они не будут испытывать нужду, ведь Золт может по ночам переноситься туда, где за семью замками хранятся деньги и ценности, - в банки, в богатые особняки Беверли-Хиллз. Мало того, ему ничего не стоит материализоваться в домах, где живут недруги Поллардов, и, пока они спят, творить суд и расправу. Полларды же благополучно избегнут возмездия: кто сумеет обнаружить виновного?
- Тут неподалеку живет человек по имени Солфрант, - нашептывала она сыну, когда тот посасывал кровь из материнской груди. - Он юрист, один из тех шакалов, что обирают честных людей. Дрянь редкостная, как таких только земля носит. Он занимался состоянием моего отца, то бишь твоего дедушки, золотко. Утверждал завещание. Содрал с меня три шкуры, скопидом этакий. Юристы - они все скопидомы.
Нежное воркование так не вязалось со злобой, которую мать вкладывала в свои слова, но эта несуразица завораживала еще сильнее.
- Я уже который год добиваюсь, чтобы он вернул мне часть денег, которые с меня стребовал. Нечего меня обдирать. Уж я и к другим юристам обращалась, но они говорят - ничего, мол, я не переплатила. Известное дело, они друг за друга горой. Одного поля ягоды. Волчьи ягоды. Потащила я его в суд, да что проку: судьи-то те же юристы, только в черных балахонах. Глаза бы мои не глядели на этих сквалыжников. Вон, золотко, сколько лет я покоя не знаю. А Дональд Солфрант живет себе припеваючи в собственном домище в Монтесито. Обдирает людей как липку. Видишь, как меня обобрал. И чтобы ему это с рук сошло? Ни за что. Правда, Золт? Должен он за это поплатиться, а?
Золту было всего пять лет, и особой крепостью он не отличался - лишь в девять или десять лет он приобрел несвойственную его возрасту физическую силу. Конечно, он мог без труда телепортироваться в спальню Солфранта и напасть на противника, не дав ему опомниться. Но даже в этом случае Золту с ним не сладить. А вдруг Солфрант и его жена еще не спят? Или Золт не сумеет прикончить его одним ударом ножа и юрист, проснувшись, начнет обороняться? Тогда Золт несдобровать. Он не боялся, что его поймают: а телпортация на что? Раз - и он уже дома. Однако Солфрант может его узнать, а такому человеку, как Солфрант, полиция поверит - пусть даже рассказ о том, как на него покушался пятилетний ребенок, выглядит полным бредом. И нагрянет полиция к Поллардам, примется допекать расспросами, перероет весь дом. Что они обнаружат, какие у них появятся подозрения - одному богу известно.
- Так что порешить его тебе не удастся, хоть он того и заслуживает, - шептала Розелль, укачивая своего любимца и пристально глядя ему в лицо. Золт поднял глаза от обнаженной груди и тоже смотрел на мать. - Но есть и другой способ отомстить за то, что он меня облапошил. Он отнял у меня деньги, ну а мы отнимем у него то, чем он так дорожит. У Солфрантов недавно родилась дочка. Я в газете читала. Ее назвали Ревекка Елизавета. Тоже мне имечко. Любят пыль в глаза пускать, вот и дали девчонке такое вычурное имя. Возомнили о себе. Это только королеву так зовут - Елизавета! А про Ревекку можешь в Библии почитать. Туда же - Ревекка.., ей уже почти полгода. Родители, поди, к ней привыкли, случись с ней что - не переживут. Завтра съездим - я тебе покажу, где их дом. А ночью, золотко, ты отправишься к ним, и да настигнет их гнев Господень, мой гнев! А они подумают, что сами недоглядели, что это крыса забралась в комнату или еще какой зверь. До конца жизни себе не простят.
Шейка у Ревекки Солфрант оказалась хрупкая, а кровь соленая. Приключение Золту понравилось. Это же так увлекательно - проникнуть в чужой дом без разрешения и чтобы хозяева не заметили. Они спокойно спали в соседней комнате, и Золт, убив девчонку, упивался собственным могуществом. Еще бы: такой маленький, а сумел-таки преодолеть все препятствия и отомстил за мать. Теперь в семье Поллард, можно сказать, появился настоящий мужчина. Приятно сознавать, что убийство не только доставило тебе наслаждение, но и покрыло тебя славой.
С тех пор мать вновь и вновь призывала его к отмщению.
На первых порах его жертвами становились только детишки. Чтобы полиция не догадалась, что убийства совершает один и тот же человек, он не всегда пускал в ход зубы. А иногда, прихватив малыша, телепортировался подальше от этого дома, и найти тело уже не удавалось.
Но, если бы недруги Розелль жили только в Санта-Барбаре и окрестностях, полиция все равно не углядела бы связь между убийствами. Однако частенько гнев матери обрушивался на жителей отдаленных городов и штатов - на людей, о которых ей случалось прочесть в газете или журнале.
Особенно запомнилась Золту одна семья из штата Нью-Йорк, которая выиграла в лотерею миллион долларов. Мать почему-то решила, что вместе с выигрышем к ним попала часть денег из кармана Поллардов и такие стяжатели подлежат уничтожению. Четырнадцатилетний Золт ничего из объяснений матери не понял, но и не усомнился в ее правоте. Он свято верил каждому ее слову, как же можно было ослушаться? Перенесясь в Нью-Йорк, он убил всех пятерых членов семьи, а дом, в котором оставались трупы, сжег дотла.
Стоило матери утолить жажду мести, с ней всякий раз происходило одно и то же. Сразу после убийства она ликовала и принималась строить радужные планы. Для Золта готовилось какое-нибудь редкое лакомство, при этом из кухни доносилось мелодичное пение матери. Она то бралась шить новое лоскутное одеяло, то затевала какое-нибудь хитрое рукоделие. Но проходил месяц, и радость угасала, как лампочка, подключенная к реостату. Стряпня и рукоделие были забыты, мать снова заговаривала о негодяях, из-за которых она, а значит, и вся семья Поллард терпят лишения. Еще полмесяца-месяц - и мать намечала новую жертву, и Золту опять надлежало исполнить ее волю. Поэтому разделываться с врагами ему приходилось не более шести-семи раз в год.
Розелль это вполне устраивало. Розелль - но не Золта. С годами утолять жажду человеческой кровью вошло у него в привычку, а подчас эта жажда становилась нестерпимой. Он снова и снова порывался испытать трепет, который вызывала у него охота, он тянулся к кровавым приключениям, как алкоголик тянется к бутылке. Да и как удержаться от убийства, если все вокруг только и думают, как бы досадить обожаемой матери? И Золт убивал все чаще и чаще. Враги были всюду: кто посягал на ее здоровье, кто намеревался обобрать. Временами на, нее нападал безумный страх, она велела сыну задернуть шторы, спустить все жалюзи, запереть все двери, даже забаррикадировать их стульями и прочей мебелью, чтобы не ворвались враги. Правда, враги так и не появлялись, но кто их знает, может, они хотели напасть, да раздумали. В такие дни мать была сама не своя. Она твердила, что от недругов житья не стало, что, как бы ни старался Золт, защитить ее ему все равно не под силу. Он умолял, чтобы она позволила показать, на что он способен, но мать не разрешала. "Меня уже никто не спасет", - добавляла она.
Тогда-то Золт и начал вместо охоты на людей, которая была в такие дни под запретом, охотиться на мелкую дичь по каньонам. Но даже после самой удачной охоты он оставался недоволен: кровь диких зверюшек не шла ни в какое сравнение с людской.
Окунувшись в воспоминания, Золт затосковал. Он встал с кресла и принялся нервно ходить по комнате. Гардины были отдернуты, и он с растущим любопытством вглядывался в ночь за окнами.
Упустив Фрэнка и незнакомца, объявившихся возле дома, досадуя на Лилли, стычка с которой приняла столь неожиданный оборот, Золт не находил себе места. В гневе он готов был убить первого же врага семьи, какой подвернется под руку. Но врагов не видать, и ему придется либо уничтожить невинного, либо довольствоваться зверюшками из каньона. Навлечь на себя немилость матери, наблюдавшей с небес, было боязно, а у пугливых зверюшек такая жидкая кровь.
Ярость и жажда росли с каждой минутой. Они толкали Золта на опрометчивые поступки, в которых он наверняка будет раскаиваться, - поступки, из-за которых он на время лишится материнского расположения.
Но не успел он пуститься во все тяжкие, как его спасло появление настоящего врага.
Чья-то рука коснулась его затылка.
Золт мгновенно обернулся. Рука отдернулась.
Никого. Рука невидима.
Вот как. Повторяется история, приключившаяся вчера в каньоне. К нему вновь привязалось существо с необычными психическими способностями. Но если этот дар достался чужаку, не принадлежащему к семье Поллард, значит, это враг, его следует отыскать и уничтожить. Нынче днем Золт уже несколько раз чувствовал, как невидимка робко тянется к нему, но прикоснуться не решается.
Золт вернулся в кресло и стал ждать. Отчего же не подождать, если ему вот-вот снова представится случай встретиться с настоящим врагом?
Прошло несколько минут. И снова легкое, неуверенное прикосновение. И снова рука отдернулась.
Золт ухмыльнулся. Он принялся раскачиваться в кресле, мурлыча под нос одну из любимых песенок матери.
Не зря он вынашивал в душе пламя гнева. Теперь оно пылало все ярче. А когда робкий гость совсем осмелеет, пламя будет полыхать уже в полную силу и испепелит наглеца.

Глава 49
Часы показывали десять минут седьмого. В дверь позвонили. Фелина Карагиозис, конечно же, ничего не услышала, но в каждой комнате по углам замигали красные лампочки. Такой сигнал и глухой заметит.
Фелина вышла в прихожую и выглянула в окошко возле двери. Это пришла соседка Элис Каспер. Фелина сняла цепочку и отперла дверь.
- Салют, мать.
"Прическа у тебя - загляденье", - знаками показала Фелина.
- Че, правда? Я тут зашла подстричься, а парикмахерша говорит: "Вам как - только подровнять или соорудим чего-нибудь помоднее?" Эх, думаю, была не была. Я ведь еще хочу мужикам нравиться, рано мне еще в старухи-то записываться, правда?
Элис стукнуло тридцать пять, она была пятью годами старше Фелины. Вместо неизменных белокурых локонов на голове у нее красовалось что-то более современное. Теперь ей придется тратить на уход за волосами целую уйму денег. И все-таки новая прическа ей очень к лицу.
"Заходи. Выпить хочешь?"
- Еще как. Тем более сейчас. Но мне нельзя: к мужу родичи приехали, придется развлекать. Пока не знаю, то ли в картишки с ними перекинуться, то ли перестрелять к чертовой матери. Посмотрю на их поведение.
Из всех знакомых Фелины только Элис понимала язык глухих - если, конечно, не считать Клинта. Беда в том, что на глухих окружающие, как правило, смотрят косо, хотя никто в этом и не признается. И ничего удивительного, что других подруг, кроме Элис, у Фелины не было. Фелина тяготилась этой дружбой, ее сближало с соседкой лишь то, что сын Элис тоже был глухой от рождения - из-за сына она и выучила язык глухих.
- Я чего зашла-то. Звонил Клинт, просил передать, что задерживается на работе. Вернется часам к восьми. И давно он завел такую моду?
"Им поручили серьезное дело. Приходится работать допоздна".
- Хочет повезти тебя куда-нибудь поужинать. Говорит, денек выдался - обалдеть можно. Небось из-за этого самого дела. Да уж, с мужем-детективом не соскучишься, верно? А он у тебя еще такой ласковый. Везет тебе, мать.
"Да. Ласковый - это верно".
Элис расхохоталась.
- Я и говорю. Но, если он еще раз проторчит на работе допоздна, скажи, что ужином в ресторане он не отделается. Пусть гонит бриллианты.
Фелина вспомнила красные камешки, которые вчера показывал Клинт. Ее подмывало рассказать о них Элис, но обсуждать с посторонними дела агентства "Дакота и Дакота" у них в семье не принято. Эти тайны оберегались не менее ревностно, чем тайны интимных отношений Клинта и Фелины. Тем более что нынешнему клиенту угрожает опасность.
- В субботу в полседьмого милости прошу к нам. Джек сварганит свое месиво из мяса и красного перца. Выпьем пивка, в картишки поиграем. Придешь?
"Приду".
- Да скажи Клинту, пусть не беспокоится: никто его, молчуна, за язык тянуть не станет. Фелина хихикнула. "Он уже не такой молчун, как раньше".
- Это ты, мать, его перевоспитала.
Они снова обнялись, и Элис ушла.
Фелина закрыла дверь и посмотрела на часы. Уже семь. До прихода Клинта остается час. Успеть бы навести марафет. И не потому, что они идут в ресторан. В присутствии Клинта она всегда старалась выглядеть красавицей. Фелина отправилась в спальню, но на полпути спохватилась, что забыла запереть дверь. Вернувшись в прихожую, она закрыла дверь на замок и на цепочку.
Клинт так за нее беспокоился, что сил нет. Если он приходит домой и видит, что она не заперла дверь, он прямо стареет на глазах.

Глава 50



Весь день Хэл Яматака отдыхал, а во вторник ему позвонил Клинт и попросил подежурить в агентстве на тот случай, если после ухода сотрудников неожиданно появится Фрэнк. В 18.35 Хэл был в агентстве. Клинт встретил его в комнате для посетителей, предложил кофе и рассказал, что тут произошло за время отсутствия Хэла. После его рассказа у Хэла опять появилось непреодолимое желание бросить все и податься в садовники.
Он не зря снова и снова возвращался к этой мысли. Почти вся его родня либо имела отношение к садоводству, либо содержала ясли. Зарабатывали они неплохо, кое-кто даже больше, чем Хэл. А были и такие, чьим заработкам Хэл мог только позавидовать. Родители, три брата и заботливые дядюшки много раз пытались убедить Хэла, чтобы он шел работать под их началом или стал их партнером, но Хэл и слушать не хотел. Не то чтобы ему претила такая работа. Содержать ясли, торговать садовыми принадлежностями, размечать посадки, подрезать ветки и вообще возиться в саду - занятия вполне достойные. Но в Южной Калифорнии так уж повелось: что ни японец, то садовник. А Хэл не тот человек, чтобы строить свою жизнь по трафарету.
Он с детства зачитывался приключенческими романами и мечтал стать кем-нибудь вроде их героев. Любимым образцом для подражания были главные персонажи романов Джона Д. Макдональда - проницательные, храбрые, с добрым сердцем и крепкими кулаками. В глубине души Хэл понимал, что работа, которую он выполняет в агентстве "Дакота и Дакота", ничуть не увлекательнее, чем будничные хлопоты по саду: это только со стороны представляется, будто те, кто обеспечивает безопасность компаний, каждый день проявляют чудеса героизма. Но торговать мульчой, инсектицидами и рассадой ноготков - тоска смертная. На этом поприще трудно даже вообразить себя романтическим героем или мечтать о будущих подвигах. А если все время видеть себя без прикрас, то и жить неинтересно.
- И что мне делать с Фрэнком? - спросил Хэл.
- Запихни в машину и вези к Бобби и Джулии.
- Домой?
- Нет. В Санта-Барбару. Они сегодня едут туда, остановятся в гостинице "Красный лев", а завтра начнут собирать сведения о Поллардах.
Хэл нахмурился и наклонился поближе к Клинту.
- Ты же говорил, что он уже не надеется на возвращение Фрэнка.
- Бобби показалось, что Фрэнк дошел до точки и нынешнее путешествие его вконец умотает. А что там будет на самом деле, неизвестно.
- Так на кого тогда они работают?
- На Фрэнка. Он же пока не отказался от их услуг.
- Как-то все это ненадежно. Клинт, давай-ка начистоту. Чего они носятся с этим делом? Ведь того и гляди голову сломят. Чем дальше, тем опаснее.
- Да просто Фрэнк им понравился. И мне тоже.
- Мы же договорились: начистоту. Клинт вздохнул.
- Хоть убей, не пойму. Уж на что Бобби сдрейфил после этих путешествий - и все равно гнет свое. Я было решил, что они поутихнут - по крайней мере до возвращения Фрэнка. Если он вообще вернется. Братец его, Золт этот, - сущий дьявол. С таким попробуй справься. Правда, на Бобби и Джулию иной раз находит: упрутся - и ни в какую. Но чтобы они дурью маялись, такого за ними не водится. Я-то думал, они сообразили, что работенка им не по зубам: тут нужен не частный детектив, а сам Господь Бог. Оказалось - напрасно надеялся.

***
Сидя за письменным столом, Бобби и Джулия слушали отчет Ли Чена о том, что ему удалось выяснить.
- Краденые деньги или нет - сказать трудно. Они же все время переходят из рук в руки. Я проверил все списки купюр, находящихся в розыске. Ни в местном управлении, ни в полиции штата, ни в ФБР такие номера не зарегистрированы.
Но Бобби уже прикинул, где Фрэнк мог раздобыть шестьсот тысяч долларов, хранящихся сейчас в сейфе агентства.
- Возьмите предприятия, которые ворочают крупными суммами наличных и не всегда сдают их в банк в конце дня, - вот вам и возможный источник. К примеру, магазин, который открыт до полуночи. Зачем управляющему ночью тащить деньги в банк, если он может спокойненько оставить их в сейфе тут же, в магазине? А после закрытия Фрэнк телепортируется в магазин, при помощи еще какого-нибудь колдовства отпирает сейф, складывает дневную выручку в пакет для продуктов - и поминай как звали. Положим, дневная выручка одного магазина не так велика - тысяч двести. Но за какой-нибудь час можно наведаться еще в три-четыре магазина. Набирается приличный улов.
Джулия, видно, тоже задавалась вопросом об источнике денег.
- А казино? - подхватила она. - Там, конечно, есть бухгалтерские отделы, но это для ревизоров из налогового управления. А в декларации о доходах попадает далеко не вся выручка. И то, что не попадает, хранится в скрытых сейфах в человеческий рост. Таким сейфам и Форт-Нокс <Место хранения золотого запаса США.> позавидует. Даже средней руки экстрасенс сумеет угадать, где они запрятаны. А со всем остальным Фрэнк справится в два счета: улучит минуту, когда там никого нет, телепортируется туда - и денежки его.
- Фрэнк когда-то жил в Лас-Вегасе, - сказал Бобби. - Помните, я рассказывал, как мы с ним оказались на пустом земельном участке, где прежде стоял его дом.
- На Лас-Вегасе свет клином не сошелся, - возразила Джулия. - Мало ли где играют по-крупному. Рино, озеро Тахо, Атлантик-Сити, острова Карибского моря, Макао, Франция, Англия, Монте-Карло.
От разговоров о несметных богатствах Бобби даже заерзал. Странно. Ему-то что за дело? Это же не он умеет телепортироваться, а Фрэнк. А Фрэнка он больше не увидит - в этом Бобби был уверен на девяносто пять процентов.
Ли Чен разложил на столе распечатки.
- Деньги - что. Есть новости поинтереснее. Вы просили выяснить, не напала ли полиция на след мистера Синесветика, так?
- Золта, - поправил Бобби. - Теперь мы знаем, как его зовут.
- Жаль. Мне больше по вкусу мистер Синесветик. В эту минуту в комнату вошел Хэл Яматака.
- Не доверяю я вкусу человека, который носит красные туфли и носки, - заметил он. Ли удрученно покачал головой.
- Кто бы говорил? Мы, китайцы, тысячелетиями создавали видимость, будто коварнее и загадочнее азиатов нет никого на свете, чтобы своевольные европейцы у нас дохнуть не смели. А вы, японцы, все испортили: взяли да и сняли фильм про Годзиллу <"Годзилла" - фантастический фильм японского режиссера И. Хонды о чудовищном ящере, который вышел из океана и уничтожил Токио (1955). Открыл целую серию фильмов о Годзилле.>... Загадочная азиатская душа - и вдруг примитивный Годзилла! Курам на смех.
Они составляли занятную парочку. Один - субтильный щеголь с тонкими чертами, боготворящий свои компьютеры, - настоящее дитя века электроники. Другой - приземистый здоровяк с плоским лицом; этому что компьютер, что булыжник - все едино.
Занятные-то они занятные, но Бобби сейчас больше занимал вопрос, над которым раньше он как-то не задумывался: отчего в небольшом штате агентства "Дакота и Дакота" столько азиатов? Кроме Ли Чена и Хэла, еще два вьетнамца - Нгуен Туан Фу и Жами Куанг. Из одиннадцати - четверо азиаты. У Бобби и мысли не было, что Ли, Хэл, Нгуен и Жами - какая-то отдельная группа. Они же все разные, вот как яблоки, груши, апельсины и персики. Но теперь ему стало ясно, что за этой готовностью принять на работу сотрудника азиатского происхождения скрывается не только такое дивное качество, как отсутствие расовых предрассудков, но и что-то еще. Бобби еще не разобрал, что именно.
- А загадочнее фильмов о Годзилле и Мосуре вообще не найти, - продолжал Хэл. - Бобби, а Клинт уже отправился домой к Фелине. Вот везучий, нам бы так.
- Ли еще не рассказал про мистера Синесветика, - напомнила Джулия.
- Золта, - уточнил Бобби.
Ли указал на пачку бумаг, содержащих данные, выбранные из полицейских архивов всей страны.
- Большинство управлений полиции начали по-настоящему пользоваться компьютерами и создали единую сеть лишь девять лет назад. Поэтому в файлах, до которых удалось добраться, имеется информация только за последние девять лет. За это время в девяти штатах отмечено семьдесят восемь зверских убийств, которые, по всей вероятности, совершил один человек. Повторяю: по всей вероятности. В прошлом году этими преступлениями заинтересовалось ФБР. Для координации работы следователей из местных органов и управлений штатов была создана группа из трех человек. Двое собирают информацию на местах, один обобщает.
- Три человека? - хмыкнул Хэл. - Не похоже, чтобы этим убийствам придавали такое уж большое значение.
- Сотрудники ФБР вынуждены браться за несколько дел сразу, - объяснила Джулия. - Последние лет тридцать им приходится несладко: судьи взяли моду сажать преступников только на короткие сроки, и сейчас на свободе разгуливает столько уголовников, что у ФБР на всех и сотрудников не хватит. Так что три человека, которые постоянно занимаются одним делом, - это по нынешним временам уже много.
Ли вынул из пачки бумаг одну и выделил из того, что в ней содержалось, самое главное.
- Кое в чем эти убийства очень похожи. Во-первых, на телах всех жертв обнаружены следы зубов. Чаще всего на горле, но иной раз убийца не обходит вниманием и другие части тела. Во-вторых, у многих замечены увечья, травмы головы. И все-таки главная причина смерти не они, а потеря крови в результате укусов - чаще всего в области яремной вены и сонной артерии.
- Так он еще и вампир в придачу? - спросил Хэл. Джулия отнеслась к его вопросу вполне серьезно.
В этом кошмарном деле нельзя отбрасывать ни одно, даже самое бредовое предположение.
- Может, и вампир, но только не в том смысле, что он-де выходец с того света. Судя по тому, что нам известно о Поллардах, все они почему-то наделены невероятными способностями. Знаешь фокусника, который выступает по телевизору, Рэнди Чудодея? Он как-то вызвался заплатить сто тысяч всякому, кто сумеет доказать, что обладает редкостными психическими возможностями. Так вот, если бы Полларды приняли его вызов, плакали бы его денежки. Тут никакой мистики. Они вовсе не демоны, не дети сатаны, не одержимые бесами.
- Всему виной просто генетические отклонения, - подсказал Бобби.
- Вот-вот. И если у Золта действительно замашки вампира и он кусает свои жертвы, то лишь потому, что страдает психическим заболеванием. Это вовсе не значит, что он какая-то нежить.
Бобби живо представил белобрысого гиганта, который гонялся за ними под проливным дождем по черному пляжу Пуналуу. Здоровый, как паровоз. Если бы Бобби предложили: "Выбирай, кто будет твоим противником - Золт Поллард или граф Дракула", он предпочел бы сиятельного упыря. Попробуй-ка справься с братцем Фрэнка такими немудреными средствами, как крест, чеснок или осиновый кол, воткнутый в надлежащее место.
- Есть еще одно совпадение, - продолжал Ли. - В целом ряде случаев двери и окна домов, где жили жертвы, были заперты изнутри. Как убийца ухитрился проникнуть в дом, как выбрался из дома - непонятно. Не иначе вылезал через каминную трубу.
- Семьдесят восемь случаев. - Джулия поежилась. Ли бросил бумаги на стол.
- Может, и больше. Гораздо больше. Иногда этот тип старался замести следы и, чтобы полиция не обнаружила укусы, наносил все новые увечья. Бывало, даже сжигал тела. Так что семьдесят восемь случаев - это считая только те, когда полиции удавалось разгадать его хитрость. Вот я и говорю: семьдесят восемь случаев - наверняка лишь часть его преступлений, и то за последние девять лет.
- Отличная работа, Ли, - сказала Джулия. И Бобби похвалил сотрудника.
- Я еще не закончил, - возразил Ли. - Вот только закажу по телефону пиццу - и опять за дело.
- Да будет тебе. Ты уже десять часов работаешь не разгибаясь, - посочувствовал Бобби. - Отдохнул бы.
- Если бы ты, как я, верил, что время - категория субъективная, у тебя в запасе была бы целая вечность. Вот вернусь домой и представлю, что несколько часов - все равно что две недели, а завтра приду на работу как огурчик.
Хэл Яматака покачал головой и вздохнул.
- Да уж. Ли, что касается всякой восточной мистики на постном масле, тут тебе и карты в руки. Ли загадочно улыбнулся.
- Спасибо за комплимент.

***
Бобби и Джулия отправились домой укладывать вещи - завтра им предстоит поездка в Санта-Барбару. Ли вернулся к своим компьютерам, а Хэл остался в кабинете шефа, растянулся на диване, сбросил туфли, положил ноги на журнальный столик и снова раскрыл роман Макдональда "Последний оставшийся". Вчера в больнице он начал перечитывать его уже в третий раз. Если предсказание Бобби сбудется и Фрэнк пропал навсегда, то нынешний вечер пройдет без происшествий и Хэл сможет дочитать до середины.
Может, работа в агентстве приглянулась Хэлу вовсе не потому, что она сулит захватывающие приключения. Может, дело не в том, что ремесло садовника для него чересчур банально, а тут у него имеется хоть и хилый, но все-таки шанс стать героем. Скорее всего он пренебрег наследственной профессией до другой причине: разве смог бы он стричь газоны и кустарники, сажать цветы и в то же время наслаждаться детективным романом?

***
Дерек сидел в кресле. Он навел пульт на телевизор, и в телевизоре засветилась картинка.
- Хочешь смотреть новости?
- Нет, - сказал Томас. Он лежал на кровати, подперевшись подушками, и смотрел, как за окном чернеет ночь.
- И хорошо. Я тоже не хочу. - Дерек нажал кнопку на пульте. Картинка поменялась. - А викторину смотреть хочешь?
- Нет. - Томас хотел не смотреть, а следить за Бедой.
- И хорошо. - Дерек снова нажал кнопку. Новая картинка. - А хочешь смотреть, как дядьки кривляются, чтобы было смешно?


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [ 23 ] 24 25 26 27 28 29 30 31
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Суворов Виктор - Ледокол
Суворов Виктор
Ледокол


Прозоров Александр - Племя
Прозоров Александр
Племя


Круз Андрей - Начало
Круз Андрей
Начало


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека