Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

линый гуд убавился, но длится, как будто не он сникает в тишину, а тиши-
на возросла между садом и нами, как вода, прибывая Дорога опять поверну-
ла и сделалась улицей между тенистых лужаек и белых домов "Кэдди как ты
можешь за этого прохвоста Подумай о Бенджи о папе не обо мне"
"А о ком я думаю если не о Ради кого еще я это делаю" Мальчик свернул
Не оглянувшись, перелез через забор, прошел лужайкой к дереву, удочку
положил на землю, влез на дерево и сел в развилке сучьев, спиной к ули-
це, и зайчики застыли наконец на белой рубашке "Ради кого еще я и выпла-
каться не могу даже Прошлым летом я говорила тебе что мертва но тогда я
еще не знала что говорю не знала что это значит" Такие дни бывают у нас
дома в конце августа - воздух тонок и свеж, как вот сегодня, и в нем
что-то щемяще-родное, печальное. Человек-это сумма климатов, в которых
приходилось ему жить Так отец говорил. Человек-это сумма того и сего.
Задачка на смешанные дроби с грязью, длинно и нудно сводимая к неизмен-
ному нулю-тупику страсти
Я праха. "Но теперь говорю тебе и знаю что мертва"
"Так зачем тебе Слушай давай уедем ты, Бенджи и я куда-нибудь где нас
никто не знает где" В пролетку впряжен белый конь, копыта бьют легкую
пыль; паутиноспицые колеса сухо поскрипывают, катясь в гору под листвен-
ной рябью, под вязами Под академическими вязами.
"А на какие деньги На те что за твое ученье отдали что за луг выручи-
ли Неужели ты не понимаешь что тетерь ты обязан кончить курс иначе у
Бенджи не будет совсем ничего"
Продали луг Белая рубашка его неподвижна в развилке, в мерцающей тени
Колеса паутиноспицые Под несеешим на рессоры кузовом мелькают копыта,
проворно и четко, как игла вышивальщицы, и пролетка уменьшается без
продвиженья - так марионетка топчется на месте, а в это время ее быстро
тянут за кулисы Опять Поворот, и стало видно белую башню и круглоликую
глупую самоуверенность часов Луг продали
"Врачи говорят что папе не прожить и года если пить не бросит а он не
бросит не сможет теперь после того что я после того что прошлым летом И
тогда Бенджи в Джексон отвезут И выплакаться не могу даже выплакаться"
Застыла в дверях на миг а в следующий Бенджи уже тащит ее за платье ре-
вет голос раскатами от стены к стене а она вжимается в стенку все больше
съеживается и в белом лице глаза как пальцем вдавленные выпихнул ее из
комнаты Голос раскатывается точно не в силах собственный раскат остано-
вить уместить в тишину ревет
Я открыл дверь, и колокольчик прозвенел - всего однажды, высоко, чис-
то и слабенько звякнул в опрятном сумраке над дверью, как будто металл и
размер с тем и выбраны, чтобы получался этот чистый слабый звяк, и не
изнашивался колокольчик, и не слишком велик был расход тишины на ее вод-
ворение после того, как дверь открылась и навстречу тебе теплый дух све-
жевыпеченного хлеба, и стоит замурзанная девочка с глазами, как у плюше-
вого медвежонка, и с двумя словно лакированными косичками
- Привет, сестренка - В теплой хлебной духовитости личико - как чашка
молока с малой помесью кофе - А где продавец?
Смотрит молча, но вот задняя дверь отворилась, и вошла хозяйка Над
прилавком, где за стеклом ряды румяных корок, воздвиглось опрятное се-
ро-стальное лицо - жидкие волосы туго оттянуты с опрятного серо-стально-
го лба, очки в опрятной серо-стальной оправе, - воздвиглось, прикатило,
водрузилось, как магазинная стальная касса. На библиотекаршу похожа. На
нечто мирно-засушенное среди пыльных полок, где в строгом порядке расс-
тавлены непреложные и прописные истины, давно отрешенные от жизни, - как
будто стоит лишь дунуть ветерку из мира, где неправедность творится
- Пожалуйста, две сдобные, мэм.
Взяла под прилавком квадратно нарезанную газету, положила на прила-
вок, достала две плюшки. Девочка смотрит на них не моргая и глаз не сво-
дя, похожих на две коринки, всплывшие в чашке некрепкого кофе. Страна
для мойш, отчизна итальяшкам. Смотрит на булочки, на опрятно се-
ро-стальные пальцы, на широкое золотое кольцо за синеватым суставом ука-
зательного левого.
- Вы их сами выпекаете, мэм?
- Простите, сэр? - переспросила. Вот так: "Простите, сэр? - точно на
сцене. - С вас пять центов. Что-нибудь еще желаете?
- Нет, мэм. Я-то нет. А вот юная леди желает. - Изза витрины хозяйке
ее не видно. Подошла к краю, смотрит оттуда на девчушку.
- Она с вами?
- Нет, мэм. Я вошел - она уже здесь была.
- Ах ты, негодница маленькая, - сказала хозяйка. Вышла из-за прилав-
ка, но не доходя остановилась. - Небось набила уже карманы?
- У нее нет карманов, - сказал я. - Она ничего не брала. Стояла и
ждала вас.
- А почему колокольчик молчал? - грозно блеснула на меня очками. Ей
не хватает только пучка розог и на доске чтоб классной позади: 2x2=5. -
Она так спрячет под платье, что ввек не догадаетесь. Скажи-ка мне, де-



точка, как ты вошла сюда?
Молчит девчушка. Смотрит на хозяйку. На меня летучий черный взгляд -
и снова на хозяйку.
- Эти иностранцы, - сказала хозяйка. - Как она так вошла, что и звон-
ка не было слышно?
- Я открыл дверь, она и вошла, - сказал я. - Колокольчик доложил о
нас обоих сразу. Отсюда за прилавок ей все равно не дотянуться. К тому
же она бы и не стала. Правда, сестренка? - Смотрит на меня взором тай-
ным, раздумчивым. - Что тебе? Хлеба?
Протянула кулачок. Разжала - в нем влажные и грязные пять центов, и
на ладошке влажно-грязный отпечаток. Монета сырая и теплая. Слышен запах
монетный, слабо металлический.
- Дайте нам, пожалуйста, пятицентовый хлеб.
Хозяйка достала из-под прилавка газетный лоскут, постлала сверху, за-
вернула хлеб. Я положил монету на прилавок и еще одну такую же.
- И булочку еще, пожалуйста.
Вынула из витрины плюшку.
- Дайте-ка ваш сверток.
Я дал, она развернула, присоединила третью плюшку, завернула, взяла
монетки, нашла у себя в фартуке два цента, подала. Я вложил их девочке в
руку. Пальцы сжались, горячие и влажные, как червячки.
- Эту третью вы - ей? - спросила хозяйка.
- Да, мэм, - ответил я. - Я думаю, она съест вашу булочку с не
меньшим удовольствием, чем я.
Я взял оба свертка, отдал хлеб девочке, а серо-стальная за прилавком
смотрит на нас с холодной непреложностью
- Погодите-ка минутку, - сказала она. Ушла в заднюю комнату. Дверь
отворилась, затворилась. Девчушка на меня глазеет, прижав хлеб к грязно-
му платьицу.
- Как тебя зовут? - спросил я. Отвела взгляд, но ни с места. Даже как
будто не дышит. Хозяйка вернулась. В руке у нее какой-то странный пред-
мет. Она держит его чуть на отлете, как несла бы дохлую ручную крысу.
- Вот тебе, - сказала хозяйка. Девочка подняла на нее глаза. - Бери
же, - сказала хозяйка, суя принесенное. - Оно только на вид неважное. А
на вкус разницы не будет никакой На же. Некогда мне с тобой тут. - Де-
вочка взяла, смотрит на хозяйку. Та вытерла руки о фартук. - А коло-
кольчик надо будет починить, - сказала. Подошла к входной двери, распах-
нула. Невидимый над дверью колокольчик звякнул чисто и слабо. Мы пошли к
двери, к сосредоточенной спине хозяйки.
- Благодарим вас за пирожное, - сказал я.
- Уж эти иностранцы, - сказала она, всматриваясь в сумрак над дверью,
где прозвучал колокольчик. - Мой вам совет, молодой человек, держаться
от них подальше.
- Слушаю, мэм, - сказал я - Пошли, сестренка. - Мы вышли. - Благодарю
вас, мэм.
Она захлопнула дверь, опять распахнула рывком, и колокольчик тоненько
звякнул.
- Эт-ти иностранцы, - проворчала хозяйка, вглядываясь в наддверный
сумрак.
Мы пошли тротуаром.
- Ну, а как насчет мороженого? - сказал я. Надкусила свое пирож-
ное-уродину. - Мороженое любишь? - Подняла на меня спокойный черный
взгляд, жует. - Что ж, идем.
Мы вошли в кондитерскую, взяли мороженого. Хлеб она по-прежнему при-
жимает к себе. "Дай положу его на столик, тебе удобнее будет есть". Не
дает, прижимает, а мороженое жует, как тянучку. Надкусанное пирожное ле-
жит на столике. Методически съела мороженое И опять взялась за пирожное,
разглядывая сласти под стеклом прилавков. Я кончил свою порцию, мы выш-
ли.
- Где ты живешь? - спросил я.
Пролетка опять, с белой лошадью. Только доктор Пибоди толще. Триста
фунтов. Он подвозил нас на гору. Цепляемся, едем на подножке. Детвора.
Чем цепляться, легче пешком. "Л к доктору ты не ходила к доктору Кэдди"
"Сейчас не нужно и нельзя пока А после все уладится и будет все рав-
но"
Ведь женское устройство хитрое, таинственное, говорит отец. Хитрое
равновесие месячных грязнений меж двумя лунами. Полными, желтыми, как в
жатву, бедрами, чреслами. Это снаружи, снаружи-то всегда, но. Желтыми.
Как пятки от ходьбы. И чтоб мужлан какой-то, чтобы все это таинственное,
властное скрывало А снаружи, несмотря на это, сладость округлая и ждущая
касанья. Жижа, что-то утопшее, всплывшее, дряблое, как серая плохо наду-
тая камера, и во все вмешан запах жимолости.
- А теперь тебе, пожалуй, пора отнести хлеб домой, согласна?
Смотрит на меня. Жует себе спокойно, через равномерные интервалы по
горлу скользит книзу катышек. Я развернул свой сверток, дал ей булочку,


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Херберт Фрэнк - Под давлением
Херберт Фрэнк
Под давлением


Пехов Алексей - Ветер полыни
Пехов Алексей
Ветер полыни


Акунин Борис - Весь мир театр
Акунин Борис
Весь мир театр


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека