Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Я долго стоял под горячим душем, потом под холодным. Потом сидел в
глубоком, родном кресле в кабинете; пушистый, тяжелый, как утюг, уютный
Тимотеус грел мне колени, я почесывал его за ухом - он благостно
выворачивал лобастую голову подбородком кверху, и я чесал ему подбородок,
и слушал Польку, которая, устроившись на диване под торшером, поджав под
себя одну ногу, наконец-то читала мне свою сказку. Надо же, какие
психологические изыски у такой малявки. У меня бы великан непременно начал
конфискацию еды у тех, кто вообще уже ни о чем не думает на всем
готовеньком. Нет, возражала она, отрываясь от текста, ну как же ты не
понимаешь, они тогда начали бы думать только о еде, и все. А те, кто уже и
так думал только о еде, начали думать, как спастись, как помочь себе -
сначала каждый думал, как помочь самому себе, потом постепенно сообразили,
что помочь себе можно только сообща, так, чтобы все помогали всем.
Я слушал и думал: красивая девочка, вся в маму. Грудка уже набухает,
господи ты боже мой. Неужели у Польки талант? От этой мысли волосы
поднимались дыбом, и гордо, и страшно делалось. Хотел бы я дочке Стасиной
судьбы? Тяжелая судьба. Хотя есть, конечно, литераторы, которые, как сыр в
масле катаются - но, по-моему, их никто не любит, кроме тех, кто с ними
пьет по-черному; а это тоже не лучшая судьба, нам такого не надо. Тяжелая,
беспощадная жизнь - и для себя, и для тех, кто рядом. Не случайно,
наверное, среди литераторов нет коммунистов, а если и заведется
какой-нибудь, то пишет из рук вон плохо: сюсюканье, назидательность,
сплошные моралите и ничего живого. Наверное, эти люди просто-так и по
долгу службы не могут не быть теми, кого обычно именуют эгоистами. Ученый,
чтобы открыть нечто новое, использует, например, компьютер и
синхрофазотрон; инженер, чтобы создать нечто новое, использует таблицы и
рейсфедеры - но литератор, чтобы открыть и создать новое, использует
только живых людей, и нет у него иного способа, иного пути. Нет иного
станка и полигона. Да, он остроумный и приятный собеседник; да, он может
трогательно и преданно заботится о людях, с которыми встречается раз в
полгода; да, он способен на поразительные вспышки самоотдачи,
саморастворения, самосожжения - но это лишь рабочий инстинкт, который
знает: иначе - не внедриться в другого, а ведь надо познать его, надо
взметнуть пламена страстей, ощутить чужие чувства, как свои, а свои - как
великие, чтобы потом выкачанные из этой самоотдачи впечатления,
преломившись, переварившись, когда-нибудь легли на бумагу и десятки тысяч
чужих людей, читая, ощущали пронзительные уколы в сердце и качали
головами: как точно! как верно!.. и, насосавшись, он выползет из тебя, сам
страдая от внезапного отчуждения не меньше, чем ты - но все равно
выламывается неотвратимо, отрывается с кровью, испуганно рубит по
протянутым вслед в безнадежном старании удержать рукам и оставляет того,
ради кого, казалось, жил, в пепле, разоре и плаче. Вот как Стаська меня
сейчас.
А иначе - не может. Такая работа.
- Папчик, - тихонько спросила Полюшка, и я понял, что она уже давно
молчит. - Ты о чем так задумался?
- О тебе, доча, - сказал я, - и о твоих подданных.
- Ты не бойся, - сказала она, подходя. Уселась на подлокотник моего
кресла и положила руку мне на плечо. - Я им вреда не сделаю. Просто надо
же их как-то в себя привести. Ну, какое-то время им будет больно, да. Я
сейчас вторую часть начала. Все кончится хорошо.
И на том спасибо, подумал я. Дверь приоткрылась, и в кабинет
заглянула Лиза. Улыбнулась, глядя на наше задушевство.
- Родные мальчики и родные девочки! Не угодно ли слегка откушать?
Савельевна уж на стол накрыла.
- Угодно, - сказал я и встал.
- Угодно, - повторила Поля очень солидно и тоже встала.
Взявшись с нею за руки, мы степенно, как большие, двинулись в
столовую вслед за Лизой.
Она шла чуть впереди, в длинном, свободном платье до пят - осиная
талия схлестнута широким поясом. Светлое марево волос колышется в такт
шагам. Полечу утром, подумал я. Все равно ночью там делать нечего - в
порту, что ли, сидеть? Зачем? Нестерпимо хотелось догнать Лизу и шептать:
"Прости... прости..." Мне часто снилось: я ей все-все рассказываю, а она,
как это водится у них, христиан, властью, данной ей Богом, отпускает мне
грехи... Иногда, по моему, бормотал во сне вслух. Что она слышала? Что
поняла?
Мы отужинали. Потом, болтая о том, о сем, попили чаю с маковыми
баранками. Потом Поля, взяв транзистор, ушла к себе - укладываться спать и
усыпительно побродить по эфиру на сон грядущий, вдруг там какое
брень-брень попадется модное. А Лиза налила нам еще по чашке, потом еще.
Чаи гонять она могла по-купечески, до седьмого полотенца - ну, а я за
компанию.
- Какой хороший вечер, - говорила Лиза. - Какой хороший вечер,
правда?


Я был уверен, что Поля давно спит. По правде сказать, у меня у самого
слипались глаза; разомлел, размяк. Когда Поля в ночной рубашке вдруг вошла
в столовую, я даже не понял, почему она движется, словно слепая.
Она плакала. Плакала беззвучно и горько. Попыталась что-то сказать -
и не смогла. Вытерла лицо ладонью, шмыгнула. Мы сидели, окаменев.
- Папенька... - горлом сказала она. - Папенька, твоего коммуниста
застрелили!
- Что?! - крикнул я, вскакивая. Чашка, резко звякнув о блюдце
опрокинулась, и густой чай, благоухающий мятой, хлынул на скатерть.
Приемник стоял у Поли на подушке. Диктор вещал:
"...Приблизительно в двадцать один двадцать. Один или двое
неизвестных, подкараулив патриарха поблизости от входа в дом, сделали
несколько выстрелов, вырвали портфель, который патриарх нес в руке и,
пользуясь темнотой и относительным безлюдьем на улице, скрылись. В тяжелом
состоянии потерпевший доставлен в больницу..."
Жив. Еще жив. Хоть бы он остался жив.
Это не могло быть случайностью. Почти не могло.
Кому я говорил, что собираюсь консультироваться с патриархом?
Министру и Ламсдорфу...
И Стасе.
Не может быть. Не может быть. Быть не может!!!
Я затравленно зыркнул вокруг. Поля плакала. Лиза, тоже прибежавшая
сюда, стояла в дверях, прижав кулак к губам.
- Мне нужно поговорить по телефону. Выйдите отсюда.
- Папчик...
- Выйдите! - проревел я. Их как ветром сдуло, дверь плотно закрылась.
Я сорвал трубку.
У Стаси играла музыка.
- Стася...
- Ой, ты откуда?
- Из дома.
- Это что-то новое. Добрый это знак или наоборот? - у нее был
совершенно трезвый голос, хорошо. А вот сипловатый баритон, громко
спросивший поодаль от микрофона что-то вроде "Кто то ест?", выдавал
изрядный градус. Натурально, коньяк трескает. Наверное, уже до второй
бутылки добрался. "Это мой муж", - по-русски произнесла Стася, и словно
какой-то автоген дунул мне в сердце пламенем острым и твердым.
- А мы тут, Саша, сидим без тебя, вспоминаем былую лирику, планируем
будущие дела...
- Только не увлекайся лирикой.
- Я даже не курю. Представляешь, он берет у меня в "Нэ эгинэла" целую
подборку, строк на семьсот!
- Поздравляю. Стася, ты...
- Я хочу взять русский псевдоним. Можно использовать твою фамилию?
- Мы из Гедиминовичей. Это будет претенциозно, особенно для Польши.
Стася, послушай...
- А девичью фамилию Лизы?
- Об этом надо спросить у нее.
- Значит, нельзя, - вздохнула она.
- Стасенька, ты никому не говорила о том, куда я собираюсь лететь?
- Нет, милый, - голос у нее сразу посерьезнел. - Что-то случилось?
- Ты уверена?
- Да кому я могла? Я даже не выходила, а с Янушем у нас совершенно
иные темы.
- Может, по телефону?
- Я ни с кем не разговаривала по телефону, - она уже начала
раздражаться. - Честное слово, никому, Саша. Хватит.
- Ну, хорошо... - я с силой потер лицо свободной ладонью. - Все в
порядке, извини.
Было чудовищно стыдно, невыносимо. За то, что ляпнулось в голову.
- Стасик... Ты очень хорошая. Спасибо тебе.
- Саша, - у нее, кажется, перехватило горло. - Саша. Я ведь так и не
знаю, как ты ко мне относишься. Ты меня хоть немножко любишь?
- Да, - сказал я одними губами. - Да, да, да, да!!
Она помолчала.
- Ты меня слышишь?
- Да, - сказал я в слух. - Да. И вот еще что. Ты не говори ему, кто
я. В смысле, где я работаю.
- Почему?
- Ну, вдруг это помешает публикации.
- Какой ты смешной, - опять сказала она. - Почему же помешает?
- Ну... - я не знал, как выразиться потактичнее. - Он вроде как
увлечен национальными проблемами слегка чересчур...
- Ты что, - голос у нее снова изменился, снова стал резким и
враждебным, - обо всех моих друзьях по своим досье теперь справляться


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сапковский Анджей - Божьи воины
Сапковский Анджей
Божьи воины


Ильин Андрей - Мастер сыскного дела
Ильин Андрей
Мастер сыскного дела


Флинт Эрик - Прилив победы
Флинт Эрик
Прилив победы


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека