Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Человек всегда относился ко Времени враждебно.
Пространство, материю - этих удавалось как-то приручить. Время
оставалось тем же дико-первобытным. С тех пор как человек
заглянул в дали Вселенной, услыша.т тиканье мировых часов,
отсчитывающих миллиарды лет. увидел, как рушатся галактики, -
Время, пожалуй, стало еще страшней.
Меня поражала у Любищева смелость, с какой он обращался с
плотью Времени. Он умел ее осязать. Он научился обращаться с
пульсирующим, ускользающим "теперь". Он не боялся измерять
тающий остаток жизни в днях и часах. Осторожно он растягивал
Время, сжимал его, стараясь не уронить, не потерять ни крошки.
Он обращался с ним почтительно, как с хлебом насущным; ему и в
голову не могло прийти - "убивать время". Любое время было для
него благом. Оно было временем творения, временем познания,
временем наслаждения жизнью. Он испытывал благоговение перед
Временем. Оказалось, что жизнь вовсе не так коротка, как это
считается. Дело тут не в возрасте и не в насыщенности трудом.
Урок Любищева состоял в том, что можно жить каждой минутой часа
и каждым часом дня, с постоянным напором отдачи. Жизнь -
долгая-предолгая штука. В ней можно наработаться всласть и
успеть многое прочитать, изучить языки, путешествовать,
наслушаться музыки, воспитать детей, жить в деревне и жить в
городе, вырастить сад, выучить молодых...
Жизнь спешит, если мы сами медлим.
Ведь мы живем какими-то избранными моментами и запоминаем
лишь сгустки жизни. Полчаса - для нас это не время. Мы признаем
только целые поля Времени, его расчищенные, свободные от
обстоятельств и случайностей площадки. Там мы готовы
развернуться. Меньшее нас не устраивает, мы сразу же ссылаемся
па помехи, па обстоятельства. О, могущество независимых от нас
обстоятельств, властных, оправданных! На них так удобно
переложить ответственность...
Мы не замечаем, как разлагают и обессиливают душу эти
ссылки... Мне хотелось привести печальный пример моего друга,
когда-то неплохого ученого, а потом руководителя крупного
института. Но тут же мне вспомнилась точно такая же судьба
одного писателя, которого я близко знал, и еще одного писателя.
Должности действительно отнимали у них много времени и мешали
работать, и постепенно они привыкли к власти этих
обстоятельств. Все они мечтали освободиться и часто говорили,
как вот тогда-то они займутся любимым делом как следует, ибо
урывками книги писать нельзя и наукой заниматься невозможно.
Они освободились. Для каждого пришел такой день. И скоро
обнаружилось, что никто из них уже не может работать. Они долго
не признавались себе в этом, они искали обстоятельств, то есть
новых поручений, отсрочек, избегая свободы, о которой они
столько твердили и, возможно, добивались. Первый запил и
покончил с собой. Второй как-то угас, незаметно и тихо. И
третий... Другие живы.
Любищев называл себя неудачником, и при этом он чувствовал
себя счастливым человеком.
Отчего возникает ощущение счастья? У него - наверное, от
полноты осуществления себя, своих способностей. Неудачник и
счастье - не знаю, как это совмещалось. Может быть, он понял,
что главное - это не результаты...
Он жалел тратить время на проталкивание своих
произведений, на хождение по редакциям, всякие ходатайства,
напоминания...
Он избегал обязательных визитов, праздников.
Но было одно постоянное занятие, на которое он
"раскошеливался", - это на письма. Я не касаюсь писем родным и
друзьям: сколь бы они ни были подробны, щедры - тут все
понятно. Я имею в виду письма деловые и научные. Среди
последних есть десять - двадцать - сорок страниц убористой
машинописи. Тут и замечания на присланные рефераты, рукописи, и
отзывы о книгах, и разбор разных статей. С чем только к нему не
обращались! Спрашивали его мнения о Тейяре де Шардене, о
телепатии, о проблеме адаптации, о природе хаоса, о названиях
насекомых, о театре, о демографии, о кашалотах...
Возьмем первый попавшийся год, чтобы представить масштабы
его переписки: "1969 год. Получено 419 писем (из них 98 из-за
границы). Написано 283 письма. Отправлено 69 бандеролей".
Адресаты его - институты, научные общества, академики,
журналисты, инженеры, агрономы... Некоторые его письма
перерастают в трактаты, в научные статьи. Некоторые письма,



например переписка с Павлом Григорьевичем Светловым, с Игорем
Евгеньевичем Таммом, с Алексеем Владимировичем Яблоковым, с
Юлием Анатольевичем Шрейдером, с Рэмом Баранцевым и с Олегом
Калининым, составляют как бы научные обзоры, диалоги, научные
диспуты, могут быть изданы сборниками.
Если взять только научную переписку Любищева, эти большие
переплетенные тома, то они сами по себе - энциклопедия
современного естествознания, философии, истории, права,
науковедения, этики и еще невесть чего.
Я никогда не мог понять, каким образом ухитрялись в
прежние времена люди поддерживать такую обильную переписку. Тем
более умирающее это искусство изумляло у Любищева, человека
нашего века.
В одном из писем он поясняет свои правила ведения
переписки. На каждый месяц он составлял план, кому отвечать.
Полученные письма он как бы размечал, ставя знак: нужно
отвечать или нет.

"На срочные письма я отвечаю немедленно, а остальные
откладываются, и когда пишу серьезную работу, то на известное
время накладывается мораторий на всю переписку, кроме срочной.
Но тут говорят, что надо отвечать на все письма, притом
сразу - этого требует вежливость. Конечно, в современных
биографиях выдающихся людей, написанных в стиле старинных
акафистов, отмечаются совершенно неправдоподобные добродетели,
вроде той, которая написана в житии Николая Чудотворца, что он
с самого рождения был благочестив и по постным дням отказывался
от материнской груди... В частной переписке всякое
обязательство должно быть обоюдным. Я считаю совершенно
бесспорной и в государственных, и в личных отношениях великую
идею договора, восходящую, как известно, к Платону. Никто не
имеет прав требовать ответа на свое письмо, ответ всегда - или
результат договора с корреспондентом, или любезность (вовсе не
обязательная). Я стараюсь отвечать на все письма, потому что
переписка в том умеренном размере, которую я веду, доставляет
мне удовольствие, потому что она не мешает моим основным целям,
напротив, в значительной степени им способствует".

Читать его письма - удовольствие особое. В них проявляется
широта его таланта, позволяющего ему видеть мир целостно. Вещи
далекие, экзотические, какие-то частности, осколки всегда
становятся у него частью целого, соединяются в единую картину.
Он умел находить место любой вещи и учил восстанавливать эту
утраченную целостность восприятия.
Исподволь, однако, подбиралась досада - да как же не жаль
ему было расточать такие богатства втуне! Не для общего
пользования, а для какого-то одного человека, часто ему,
Любищеву, малознакомого. Некоторые из писем - готовые статьи:
бери и печатай; в других привлечен огромный материал; он
раздаривал свои мысли, идеи, накопленные наблюдения, и все это
делал обстоятельно, подробно, как будто это входило в его
обязанности, словно по службе. И времени расходовал на это -
уйму. Ну ладно, отвлечения, какие-то статьи об истории, так то
хоть статьи, а это же - частные письма, их прочитает адресат -
и все, больше ни для кого они не предназначены.
Опять - разбросанность, опять - противоречие. Экономить
время, собирать его по крохам и тут же транжирить на письма,
порождая в ответ лавину новых писем... Среди адресатов были и
малосовестливые: хватай, пользуйся, благо задарма. Все так,
если судить по нашим законам. Но у Любищева были свои законы.
Письма имели адрес, их ждали, они были нужны не вообще людям,
как нужны статьи и книги, - а нужны человеку имярек, и это было
Любищеву дороже времени. Так же как истинный врач творит для
одного человека, одного больного, так и Любищев ничем не
скупился, если кто-то нуждался в нем. Как он ни ценил Время, он
мог жертвовать и им. В нем не было всепоглощающей, нетерпимой
научной одержимости. Наука, научные занятия не могут и не
должны быть высшей целью. Должно быть нечто дороже и Науки, и
Времени...
Написав это, я вспомнил замечательного советского
художника Павла Николаевича Филонова. Вот, пожалуй, наиболее
сильный из известных мне примеров человеческой одержимости.
Филонов был исступленно предан своему искусству. Он жил


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26 27 28
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Громыко Ольга - Верные враги
Громыко Ольга
Верные враги


Контровский Владимир - Дорогами миров
Контровский Владимир
Дорогами миров


Шилова Юлия - Сказки Востока, или Курорт разбитых сердец
Шилова Юлия
Сказки Востока, или Курорт разбитых сердец


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека