Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

прогулки". На тесной от душистых кустов тропинке, спускавшейся
из Гаспры (Крым) к морю ранней весной 1918 года, какой-то
большевицкий часовой, колченогий дурень с серьгой в одном ухе,
хотел меня арестовать за то, что, дескать, сигнализирую сачком
английским судам. Летом 1929 года, когда я собирал бабочек в
Восточных Пиренеях, не было кажется случая, чтобы, шагая с
сачком через деревушку, я оглянулся и не увидел каменеющих по
мере моего прохождения поселян, точно я был Содом, а они жены
Лота, Еще через десять лет, в Приморских Альпах, я однажды
заметил, как за мной извилисто-тихо, по-змеиному, зыблется
трава, и, пойдя назад, наступил на жирного полевого жандарма,
который полз на животе, уверенный, что я беззаконно ловлю
певчих птиц для продажи. Америка выказала пожалуй еще больше
нездорового интереса по отношению ко мне. Угрюмые фермеры
молчаливым жестом указывали мне на надпись "Удить
воспрещается"; из проносившихся по шоссе автомобилей доносился
издевательский рев; сонные собаки, равнодушные к зловоннейшему
бродяге, настораживались и, рыча, шли на меня; малютки надрывно
спрашивали -- что же это такое? у своих озадаченных мам; старые
опытные туристы хотели знать, не рыболов ли я,
собирающий кузнечиков для насадки; журнал "Лайф" звонил,
спрашивая, не хочу ли я быть снятым в красках, преследующим
популярных бабочек, с популярным объяснительным текстом; и
однажды, в пустыне, где-то в Новой Мексике, среди .высоких юкк
в лилейном цвету и натуженных кактусов, за мною шла в
продолжение двух-трех миль огромная вороная кобыла.
4
Когда, отряхнув погоню, я сворачивал с рыхлой красной
дороги в парк, чтобы добраться через него до полей и леса,
оживление и блеск молодого лета были как трепет сочувствия ко
мне со стороны единодушной природы. Тут весной, высоко и слабо,
между елок вился шелковисто-лазоревый аргиол; едва заметный,
темный, на зеленой подкладке, хвостатик посещал цветущую
чернику; мчалась через прогалины белая, с оранжевыми кончиками,
аврора; теперь же, в июне, тихо порхала, где тень и трава,
вдоль троп и у мостиков, черная со ржавчиной эребия,
появлявшаяся с таинственным постоянством только каждый второй
год; и тут же грелась, раскрывшись, на листьях молодых осинок,
красно-черная, испещренная мелом, евфидриада. Вот сложилась
полупрозрачная, в графитовых жилках, боярышница, присевшая на
расцветший от одного взгляда памяти придорожный репейник, и с
него же снялись, стрельнув вверх один за другим, два самца
червонной лицены: выше и выше поднимаются они, дерясь, а затем
победитель возвращается на свой цветок, где уже боярышницу
сменила резвая, рыжая, изумрудно-перламутровая с исподу, аглая.
Все это были обыкновенные насекомые, но всякую минуту могло
перебить стук сердца появление чего-нибудь, давно мечтавшегося,
необычайного. Помню, как однажды я заметил на веточке у калитки
парка имевшуюся у меня только в купленных экземплярах,
драгоценнейшую, темно-коричневую, украшенную тонким, белым
зигзагом с изнанки, тэклу. Ее наблюдали в губернии лишь раз до
меня, и вообще это была прелестная редкость. Я замер. Ударить
по ней мне было не с руки,-- она сидела у самого моего правого
плеча, и я с бесконечными предосторожностями стал переводить
сачок за спиной из одной руки в другую; тэкла между тем ждала с
хитреньким выражением крыльев: они были плотно сжаты, и нижние,
снабженные усикоподобными хвостиками, терлись друг о дружку
дискообразным движением--быть может производя стрепет, слишком
высокий по тону, чтобы человек мог его уловить. Наконец, с
размаху, я свистнул по ней рампеткой. Мы все слыхали стон
теннисиста, когда, на краю победы промазав легкий мяч, он в
ужасной муке вытягивается на цыпочках, откинув голову и
приложив ладонь ко лбу. Мы все видали лицо знаменитого
гроссмейстера, вдруг подставившего ферзя местному любителю,
Борису Исидоровичу Шаху. Но никто не присутствовал при том, как
я вытряхивал веточку из сетки и глядел на дырку в кисее.
5
Утреннюю неудачу иногда возмещала ловля в сумерки или
ночью. На крайней дорожке парка лиловизна сирени, перед которой
я стоял в ожидании бражников, переходила в рыхлую пепельность
по мере медленного угасания дня, и молоком разливался туман по



полям, и молодая луна цвета Ю висела в акварельном небе цвета
В. Во многих садах атак стаивал я впоследствии -- в Афинах,
Антибах, Атланте, Лос-Анжелесе,-- но никогда, никогда не
изнывал я от таких колдовских чувств, как тогда, перед сереющей
сиренью. И вот начиналось: ровное гудение переходило от цветка
к цветку, и мерцающим призраком повисал розово-оливковый
сфинкс, как колибри, перед венчиком, который он с воздуха пытал
длинным хоботком. Его красавица-гусеница, миниатюрная кобра с
очковыми пятнами на передних сегментах, которые она умела
забавно раздувать, водилась в августе в сырых местах, на
высоких розовых цветах царского чая (эпилобия). Так .всякое
время дня и года отличалось другим очарованием. В угрюмые ночи,
поздней осенью, под ледяным дождем, я ловил ночниц на приманку,
вымазав стволы в саду душистой смесью патоки, пива и рома:
среди мокрого черного мрака мой фонарь театрально освещал
липко-блестящие трещины в дубовой коре, где, по три-четыре на
каждый ствол, сказочно-прекрасные катокалы впитывали пьяную
сладость коры, нервно подняв, как дневные бабочки, крупные
полураскрытые крылья и показывая невероятный, с черной
перевязью и белой оборкой, ярко-малиновый атлас задних из-под
ли-шаеватых передних. "Катокала адультера!" -- восторженно орал
я по направлению освещенного окна и спотыкаясь бежал в дом
показывать отцу улов.
6
Парк, отделявший усадьбу от полей и лесов, был дик и
дремуч в приречной своей части. Туда захаживали лоси, что менее
сердило нашего сторожа Ивана, степенного, широкоплечего старика
с окладистой бородой, чем беззаконное внедрение случайных
дачников. Были и прямые тропинки и вьющиеся, и все это
переплеталось, как в лабиринте. Еще в первые годы изгнания моя
мать и я могли без труда обойти весь парк, и старую и новую его
часть, по памяти, но теперь замечаю, что Мнемозина начинает
плутать и растерянно останавливается в тумане, где там и сям,
как на старинных картах, виднеются дымчатые, таинственные
пробелы: терра инкогнита.
В некошеных полях за парком воздух переливался бабочками
среди чудного обилья ромашек, скабиоз, колокольчиков,-- все это
скользит у меня сейчас цветным маревом перед глазами, как те
пролетающие мимо широких окон вагона-ресторана бесконечно
обольстительные луга, которых никогда не обследовать пленному
пассажиру. А за полями поднимался, как темная стена, лес.
Часами блуждая по трущобе, я любил выискивать мелких пядениц,
принадлежащих к роду "евпитеций": эти нежные ночные существа,
размером с ноготок, днем плотно прикладываются к древесной
коре, распластав бледные крыльца и приподняв крохотное брюшко.
Видов их описано огромное количество, и если природа
подтушевала этих бабочек под сероватые поверхности (точно
обособив, впрочем, узорную ливрею каждого вида), зато их
гусенички, живущие на низких растениях, окрашены в яркие тона
цветочных лепестков. Медленно кружась в солнечной млсии,
осматривая со всех сторон ствол за стволом,--о, как я мечтал в
те годы открыть новый вид евпитеции! Мое пестрое воображение,
как бы заискивая передо мной и потворствуя ребенку (а на самом
деле, где-то за сценой, в заговорщичьей тиши, тщательно готовя
распределение событий моего далекого будущего), преподносило
мне призрачные выписки мелким шрифтом: "Единственный известный
экземпляр Eupithecia petropolitanata был взят русским
школьником (или "молодым собирателем..." или еще лучше
"автором"...) в Царскосельском уезде Петербургской губернии, в
1912 г... 1913 г... 1914 г...".
А затем наступило одно беспокойное июньское утро, когда я
почувствовал потребность хорошенько исследовать обширную
болотистую местность, простиравшуюся за Оредежью. Пройдя
пять-шесть верст вдоль реки, я наконец перешел ее по узкому
упруго-досчатому мостику, откуда видать было избенки по
ближнему песчаному скату, черемуху, желтые бревна на зеленом
бережку и красочные пятна одежд, скинутых деревенскими
девчонками, которые, блестя и белеясь в мелкой воде, кричали,
окунались, плескались, столь же мало заботясь о прохожем, как
если бы он был моим нынешний бесплотным послом.
На противоположном низком берегу, где начиналась арктика,
густое сборище мелких бабочек, состоявшее главным образом из
самцов голубянок, пьянствовало на черной грязи, жирно


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [ 21 ] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Апраксина Татьяна - Мир не меч
Апраксина Татьяна
Мир не меч


Посняков Андрей - Час новгородской славы
Посняков Андрей
Час новгородской славы


Контровский Владимир - Вкрадчивый шепот Демона
Контровский Владимир
Вкрадчивый шепот Демона


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека