Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

- И часто проверяют?
- Почитай, два раза за рейс. Но обычно они устраивают посиделки в штабном вагоне, мы только оброк собираем - по пятьдесят штук с вагона. Прикинь: в составе шестнадцать-восемнадцать вагонов, умножь на пятьдесят...
- Восемьсот-девятьсот тысяч?
- Если рейс длинный, то до десятка раз заходят, так что зарабатывают ребята будь здоров! А прицепиться им - раз плюнуть: за "зайцев", за сокрытие мест, за антисанитарию, даже за отсутствие таблички на двери проводника. Выпьешь? Есть "Посольская", вино хорошее - "Саперави"...
- Спасибо, Петяня, не употребляю. Да и выпил уже глоток шампанского, попутчик угостил.
- Дохлый такой, веселый? Твою даму обхаживает. Кто она тебе? Сестра, жена? А пацан?
- Это жена и сын моего друга, везу их... на каникулы. - В подробности Василий вдаваться не стал. - Но если тебе невыгодно работать проводником, зачем ездишь?
- Почему невыгодно? Я за рейс, кроме зарплаты, имею в два раза больше. - Петяня смущенно покряхтел, снова развел руками. - А что делать, Баловень? Как другие, так и я. Не зубы же класть на полку. Это ты у нас университет кончал в Москве, да там и остался, а я только школу да пару коридоров в железнодорожном котовском училище. Да в Тамбов переехал. Зарабатываю как могу. Из нашего класса почти все в Котовске осели, только ты да Валерка Хапилин уехали в центр. Вера Холодная в деревне живет, Юрковский тоже...
Разговор перескочил на одноклассников, и они принялись вспоминать одного за другим, переживая приятные чувства дружеского единения и теплой грусти.
Потом вернулись к делам на "железке". Петяня привел несколько примеров, как на нем зарабатывают другие служители дороги, и Василий подивился его оптимизму: поборами занимались все - от бригадира поезда до работников прачечной.
- Сдаешь, к примеру, белье, пересчитываешь - пятьдесят простыней. А они посчитают, говорят: у тебя тут только сорок девять. Не веришь? Считай сам. Считаешь - а там уже сорок восемь! Не скажешь же им, что получилось еще меньше, вот и говоришь - ваша правда. И за простыню отваливаешь несколько тысяч. Как они умудряются простыни воровать на абсолютно гладком столе - для меня лично загадка.
Петяня хватанул чаю - водку на работе не пил, дорожил добрым именем и отношением пассажиров.
- А образцово-показательного кретинизма на дороге - под завязку! - Он чиркнул ладонью по горлу. - Помнишь, президент собирался проехать на поезде через всю Россию? До Тамбова не доехал: на самолет - и на юг! Реформатор хренов! Но там у нас такой шухер был - как при коммунистах! Заборы покрасили, дороги подлатали, ямы позасыпали... С одной стороны, хорошо, кое-что сделали, что сделать должны были много лет назад, а с другой - показуха! Пыль в глаза. У нас в депо в учебный класс даже компьютер поставили, хотели продемонстрировать президенту, что машинисты на нем учатся. А подведи машиниста к компьютеру, он не сможет даже включить его.
Петяня сплюнул, снова глотнул чаю.
- Ну что, спать пойдешь? Второй час уже... - Он нахмурился, что-то прикидывая про себя, покачал головой. - Может, пронесет на этот раз?
- Ты о чем? - Василий зевнул.
- Перегон тут есть один, гнилой, часто поездные "щупачи" появляются. В мое дежурство еще такого не случалось, а напарник на прошлой неделе попал в переплет. Ничего ценного не везете? А то давай спрячу у себя, проводников, как правило, не обыскивают.
Василий улыбнулся.
- Самое ценное в моем грузе - мои спутники. Не волнуйся, все будет хорошо...
И в этот момент в вагон зашли они.
Конечно, палитра интуиции у Василия была беднее, чем у Матвея Соболева, но и он чувствовал опасность и мог жить в убыстренном ритме, на пределе возможностей, иначе не стал бы ганфайтером.
"Потрошители" поездов вошли в вагон с двух сторон - двое с одной, трое с другой. Оставили в тамбурах по одному сигнальщику с рациями и медленно пошли вдоль коридора, заглядывая в каждое купе. Вооружена группа была двумя автоматами, тремя пистолетами, пружинными ножами и дубинками, изредка используя их для острастки.
В купе проводника вломились сразу двое, один с автоматом, второй с пистолетом; третий остался в коридоре. Ствол автомата уперся Петяне в живот, а дуло пистолета ("беретта М-92", отметил Василий автоматически) глянуло Балуеву в лоб.
- Тихо, не ерзайте, и все будет тип-топ! Деньги, ценности на стол. Иностранцы в вагоне есть? Коммерсанты с "капустой"?
- Да вроде н-нет, - замялся Петяня, переглядываясь с Василием, и получил удар дубинкой по уху.
- Говори, падла!
Василий мог бы атаковать этих двоих прямо сейчас, не обращая внимания на их "пушки", но в коридоре стоял третий и мог поднять тревогу, а то и стрельбу. Надо было подготовиться и заманить его в купе.
Балуеву потребовалась всего пара секунд, чтобы оценить противника (чахоточного вида мужик с пистолетом не в счет, не профессионал, да и второй, с автоматом, - тоже, хотя здоров, как бугай; а вот третий, в коридоре, явно тренирован) и рассчитать, как действовать, после чего он начал свой рискованный полет.
- Эй, - окликнул Василий третьего, - загляни - чего покажу...
И молодой бритоголовый малый в кожаном кепи купился, сделав от неожиданности шаг навстречу.
Василию никогда еще не приходилось драться в купе проводника скорого поезда, но он специально был тренирован для боя в тесных помещениях, в том числе в таких, как купе, и даже в платяном шкафу, где мог продемонстрировать искусство киина мутай - филиппинскую систему укусов, выкалывания глаз и вырывания кожи с мясом.
В отсутствие пространства для маневра наиболее эффективны не захваты, удушающие и связывающие приемы, а удары: ногой в голень, коленом в пах, низ живота, руками в шею, лицо, живот, солнечное сплетение. И Василий выдал три таких удара в стиле пананджакман48, причем квадратному спортсмену с бритым черепом достался первый и самый сильный - в переносицу.
- Т-ты... к-как?! - заикнулся Петяня, сглатывая комок в горле и глядя на рухнувших громил.
- Сиди здесь, не высовывайся. Свяжи их. - Василий накинул на себя черную куртку грабителя с автоматом, надвинул на уши его кепи, подхватил автомат и выскользнул в коридор.
Двое с другой стороны вагона уже открыли другое купе и на появление Василия не реагировали, приняв его за своего. А когда один из них случайно глянул в его сторону, было уже поздно: Василий в прыжке достал его внешней стороной стопы, в технике туй фа49. Второй грабитель успел только хлопнуть глазами, открыть рот и выпустить из руки сумку, которую отобрал у пассажира. Потом нога Василия обрушилась и на его голову.
Сигнальщика в этом конце вагона Василий успел перехватить, а вот второй, в тамбуре возле купе проводника, вовремя сообразил, что дело плохо, открыл дверь тамбура и сиганул из поезда на полном ходу. Василий успел только пожелать ему благополучно разбиться. Потом Петяня помог Балуеву связать бандитов, сбегал за бригадиром и милиционером-сопровождающим и, тараща глаза, в лицах, артистически рассказал прибывшему на следующей станции наряду милиции, как проходивший по вагону во время налета один "боевой мужик" уложил всю банду и скрылся. Василий в это время уже спал.
Уговорил он школьного друга сочинить байку для милиции с трудом, но светиться лишний раз со знанием навыков рукопашного боя не хотел.
Кристина уже спала, как и коммерсант с Черкизовского рынка, Стас на верхней полке читал книжку.
- Что там за шум в коридоре, дядь Вась? - спросил он. Василий отобрал у него книгу, глянул на обложку: Генрик Сенкевич, "Крестоносцы".
- Просто кто-то с полки упал. Спи, поздно уже.
- А ты мне завтра прием дзансин покажешь? А то я подзабыл поворот.
- Непременно.
Кристина заворочалась на своем ложе, Василий прижал палец к губам, погасил свет и одним движением запрыгнул на полку напротив Стаса. Через минуту оба уснули.
В Тамбов поезд пришел в семь утра
Попрощавшись с Петяней и пообещав зайти к нему домой, Василий вывел свою "оперативную группу" на привокзатьную площадь.
По рассказам Матвея он хорошо представлял, куда надо ехать, и вскоре автобус доставил их на окраину города, где начинался Тамбов - старинный, одноэтажный, с узкими сельскими улицами и деревянными домами. Пройдя две такие заасфальтированные улицы, они вышли на третью, но уже грунтовую, желтеющую песком. День был хмурым, но дождя, кажется, не предвиделось, хотя на мокрой дороге и стояли лужи. К озирающимся путешественникам подошла ветхая бабуля в громадном клетчатом платке, фуфайке и ботах.
- Откель будешь, сынок?
- Оттель, бабуля, - пояснил Василий. Кристина посмотрела на него с укоризной.
- Мы издалека, бабушка, ищем улицу Солдатской Славы.
- Так вы на ей и стоите, милые. А к кому гости?
- Дом двадцать четыре, Соболев Кузьма Федорович.
- Так он через два дома живет, по правую руку. - Глаза старухи молодо блеснули, она показала сухонькой ручкой на дом неподалеку, с шиферной крышей и мансардой.
- Спасибо, бабушка.
- А не за что, милые. - Старушка мелко закивала, проводив глазами троицу, и вслед перекрестила их.
Дед Матвей, которому пошел уже семьдесят восьмой год, оказался небольшого роста, лысым, круглым, как шарик, и живым, как ртуть. Глаза его лучились приветливостью и улыбкой, и сразу было видно, что он добрый, веселый и безобидный. Таким он и остался в памяти Василия.
Кузьма Федорович был отменным хозяином и сам вел свое достаточно обширное хозяйство: четырехкомнатный просторный дом, где было чисто, уютно и пахло травами, двор с пристройками для коровы и кур, сад и огород. Ни одного неухоженного уголка в этом хозяйстве, хотя жил Кузьма Федорович один, рано похоронив жену и дочь.
Едва он узнал, что гостей прислал внук Матвей, как засуетился и принялся обхаживать Кристину и Стаса, сразу приняв их в свою семью. Письмо Матвея он читать не стал, махнул рукой.
- Потом почитаю. Проходите, гости любезные, располагайтесь, будьте как дома.
Несмотря на большую разницу в годах и комплекции, дед и внук - Кузьма Федорович и Матвей - имели явное сходство, и лишь цвет глаз у них был разный: у Матвея в зависимости от душевного состояния - синий или голубой, у его деда - теплый карий. Видимо, глаза Матвею достались в наследство от отца, летчика-испытателя Фомы Кузьмича Соболева, похоронившего жену десять лет назад. И если главной чертой характера Матвея были сдержанность и спокойствие, то у Кузьмы Федоровича - доброта. Василий понял, что Кристине и Стасу с дедом Соболева будет легко и просто.
До вечера было еще далеко, и Василий надеялся уехать обратно в тот же день, после обеда, но остался на ночь, поддавшись обаянию сельской тишины и старика Соболева.
Вечером, после ужина, все сидели на веранде и пили чай, чувствуя себя как дома. Хандра у Кристины прошла, она уже нашла себе кое-какую работу по хозяйству, а в часы отдыха в ее распоряжении была библиотека Кузьмы Федоровича в пяти книжных шкафах. Стас тоже смирился со своим положением, к тому же успел познакомиться с соседским мальчишкой-однолеткой и предаваться грусти не собирался.
Кузьма Федорович говорил больше всех, соскучившись по человеческому общению. Сообщив местные новости, он поругал правительство, депутатов, милицию, потом расписал свою родословную и показал громадный пухлый фотоальбом, листая который, подробно и обстоятельно рассказывал о каждом родственнике, изображенном на снимках. Попадались там и фотографии юного Матвея, которые Кристина рассматривала с особым удовольствием.
Рядом с карточкой отца Матвея привлекала внимание фотография красивой улыбающейся женщины с ямочками на щеках, и Кузьма Федорович, любовно погладив снимок, сказал:
- А это моя Галя... Моя жена, бабушка Матвея в молодые годы. Как раз перед войной свадьбу сыграли, двадцать первого июня, а двадцать второго грянуло!.. - Кузьма Федорович глядел в альбом, а перед глазами стояла веселая жизнерадостная выпускница Борисоглебской летной школы. - Не знали мы тогда, что мне доведется дважды спасать ее - в "котле" под Вязьмой в сорок первом и в бою под Киевом в сорок третьем...
Василий вознамерился было перевести разговор в другое русло, но Кристина взглядом остановила его, и пришлось выслушать еще и историю спасения Гали бравым командиром кавалерийского эскадрона Кузьмой Соболевым.
- Только, помню, перешли Бородинское поле - попали на переформирование. Казалось, можно и вздохнуть свободно, ан нет, подскакивает ко мне мой верный друг и заместитель Коля Калашников: "Большая беда, командир!" - "В чем дело?!" - спрашиваю. "Твою жену бросили в волоколамском госпитале, сбили ее фашисты, а вывозить вроде никто не будет. Я разнюхал: немцы собирались входить туда завтра. Лазарет - в церкви, на горе, твоя Галка там, контуженая..." Ну и помчался я назад в этот самый "котел", семьдесят верст с гаком на коне, за три часа доскакал, чуть коня не загнал...
Кузьма Федорович полез в буфет, достал початую бутылку водки, налил стопку и выпил.
- Тебе не предлагаю, вижу, не потребляешь. - Сел за стол, нахмурив поредевшие соломенные брови. - А дальше нашел церквушку и прямо туда. Ору: "Где там у вас раненая летчица Соболева?!" Медперсонал - видят, человек не в себе, живо проводили к ней. И вижу - лежит она, моя Галочка, Галина Ивановна, на кровати. Худая, бледная, круги под глазами... - Голос Кузьмы Федоровича пресекся, но он справился с собой. - Упал я на колени перед ней, а тут сзади: "Руки вверх! Бросай оружие!" - чекисты, значит: сказал им кто-то, что, мол, лазутчик заявился... Проверили документы, и старший интересуется: "Зачем пожаловал в такую даль?" - "За женой, - говорю. - Забрать велено, родственница она... маршала Жукова, Георгия Константиновича..." Не поверил, а мне терять нечего. "Стоять! - кричу. - За углом в перелеске меня эскадрон ждет, не появлюсь через час - выскочат мои орлы, в капусту изрубят!" А тот поверил, натурально все было сыграно, хотя один я, конечно, приехал... Ну, забрал ее, родимую, на коня - и ходу! Так и вывез, не то под немца попала бы, а немцы, известное дело, раненую, да еще летчицу, не помиловали бы...
Кузьма Федорович примолк, закрыл альбом, посидел с закрытыми глазами, баюкая его на руках и виновато глядя на примолкших гостей.
- Простите старика, расчувствовался... Старики - они все только памятью и живы...
Уехал Василий на следующий день, уверенный в том, что решение Матвея правильное и что Кристине со Стасом жить здесь будет хорошо.

ДОРОГА К ХРАМУ

Весь путь до Москвы - преодолели за час с четвертью! - Матвей размышлял о предупреждении Ульяны и о том, что за ним стояло. Было ясно, что Ульяна послужила транслятором - авешей кого-то из иерархов, внедрившихся в ее сознание, но кого именно, определить с ходу не представлялось возможным. Это мог быть декарх, или экзарх, или еще кто-то рангом пониже, мог выйти в запрещенную реальность и Тарас Горшин, хотя более вероятным Матвей считал выход Светлены, спутницы-"секретарши" инфарха. Но почему она советовала "не соглашаться работать на "федепасов", догадаться было трудно. В любом случае это была одна из контор, не запятнавшая себя так, как другие.



Что ж, придется держать ухо востро, подумал Матвей. Светлена, если это она, предупреждать зря не станет. Как и Горшин.
В кабине машины их было всего трое: водитель, генерал Первухин и Матвей Соболев. Вторая машина с отрядом захвата следовала в кильватере и не отставала, хотя мчались они по ночному шоссе со скоростью никак не меньше двухсот километров в час.
Разговаривали мало. Первухин задал несколько ничего не значащих вопросов, перекинулся парой фраз с водителем и замолчал. Матвей же сделал вид, что дремлет, и послал ментальный призыв Кристине, но, поскольку ответа не получил, вскоре и в самом деле задремал. Проснулся же, когда машина подъехала к Лубянке.
Шел пятый час утра, когда они вошли в вестибюль левого крыла здания ФСБ. Матвей здесь никогда не был, но по описанию тех, кто знал, хорошо представлял, куда идти. Может быть, все-таки не стоило лезть в пасть льва, подумал, поднимаясь на второй этаж вслед за Первухиным по мраморным ступеням, покрытым красным ковром. Выбраться отсюда будет гораздо сложнее, чем войти.
Генерал Коваль Сергей Вениаминович работал в своем кабинете, несмотря на столь поздний - или, скорее, ранний - час. При случае он, конечно, мог бы прилечь и здесь, имея неплохо оборудованную спальню, но в этот раз даже не прикорнул, что было заметно по красным глазам и припухлостям под ними. Адъютанта, естественно, в приемной не оказалось, хотя был охранник, прозрачноглазый молодой человек с цепким взглядом и уверенными движениями профессионала. Первухин кивнул ему и прошел в кабинет. Матвей последовал за ним.
Директор Федеральной службы безопасности отложил в сторону электронный щуп-стило для работы с настольным дисплеем компьютера, потер лицо, включил верхний свет и некоторое время рассматривал Матвея глубоко посаженными темными глазами.
- Так вот он какой, волкодав-"абсолют" Соболев, - произнес наконец. - С виду и не скажешь, а, Федор Ильич? Может быть, ты не того сокола прихватил?
- Того, - улыбнулся Первухин. - Он вычислил нас еще до начала операции. А в машине, кстати, спал как младенец.
- Да ну? - удивился Сергей Вениаминович не слишком натурально. - Отличные нервы. Молодой человек, вы догадываетесь, по какому поводу вас доставили сюда?
Матвею вдруг показалось, что струя холодного тумана попыталась проникнуть ему в затылок. Он напрягся: ощущение прошло, но заноза чужого взгляда в спине осталась. Вспотели пальцы ног. Неужели Конкере?! Здесь?! Первухин? Или сам директор?..
- Догадываюсь, - проговорил Матвей равнодушно. - Поскольку без наручников, следовательно, вербовка всветлую.
- Ишь ты! - снова удивился Коваль. - Умен. Что ж, все правильно, поговорим о вашей работе в нашей конторе.
- Поговорим о вашем предложении работать на контору, - поправил Матвей.
- Хамишь, ганфайтер, - укоризненно покачал головой Первухин. - Перед тобой все-таки директор Федеральной безопасности, а не директор цирка.
Матвей глянул на него холодными голубыми глазами, и генерал ощутил внутреннюю силу этого совсем еще молодого, но безусловно знающего себе цену человека.
- Ну, насчет этого у него может сложиться собственное мнение, - усмехнулся Сергей Вениаминович.
- Да разве может быть собственное мнение у людей, не удостоенных доверия начальства? - удивился Первухин.
Матвей с любопытством посмотрел на простоватое с виду лицо начальника Управления специальных операций, который только что процитировал Козьму Пруткова.
- Не будем ходить вокруг да около. - Директор ФСБ откинулся в кресле, потянулся, так что хрустнули кости. - Извини, капитан, пора возвращаться на службу. Положение таково, что требуется твой навык ганфайтера-перехватчика. Дел невпроворот: утечка оружия, информации, ультраправые подняли голову, набрала мощь Сверхсистема, все активнее вмешивается в политическую жизнь страны "Чистилище"... В общем, ты нужен. Мне тебя рекомендовал один... уважаемый человек, так что не подведи.
- Генерал, у вас неверное представление о ганфайтерах и обо мне в частности, - бесстрастно сказал Матвей. - Ганфайтеры всегда стояли вне политики, подчиняясь конкретным задачам перехвата шпионов, диверсантов и террористов. Что касается меня, то я - контрактник, понимаете? Да, я работал на "Смерш", но срок моего контракта истек, и теперь я волен принимать любое решение. Кстати, я его и принял: в нынешней адской сшибке амбиций и стремления к власти мне вариться не хочется ни в чьем котле.
- Капитан, боюсь, ты не совсем верно оцениваешь ситуацию, - недовольно сказал Первухин, лицо которого мгновенно изменилось: оно стало жестким, властным, решительным. - Отсюда у тебя только два пути - в нашу команду или в Бутырку. Так что выбор невелик.
Матвей покачал головой, в глазах его мелькнули грусть и сочувствие, и Сергей Вениаминович, внимательно наблюдая за ним, невольно преисполнился восхищения: бывший контрразведчик держался так естественно, что его спокойствие вызывало уважение. К тому же от него исходило некое магнетическое поле внутренней силы и готовность в случае чего к мгновенному отпору, что говорило и в самом деле о необычных способностях этого парня.
- Я мог бы уйти от ваших мальчиков еще в Рязани, - сказал Матвей, внутренне напрягаясь, потому что снова почувствовал спиной темный взгляд. Но теперь уж точно знал, что ни начальник Управления спецопераций, ни директор ФСБ не были авешей Монарха.
- Чего же не ушел? - усмехнулся Первухин.
- Не хотел будить семью.
И генерал сразу поверил ему.
- Короче, волкодав. Предлагаем возглавить оперативную спецкоманду быстрого реагирования из двенадцати человек, в которую входят семь "суперов", охотники, стрелки, техники.
- Нет, - без колебаний ответил Матвей. - Я всегда работал в одиночку.
- Ты даже не хочешь спросить, чем будет заниматься команда?
- Не хочу.
- Ну, тогда...
- Погоди, Федор Ильич, - перебил Первухина Сергей Вениаминович. - Дай-ка мне поговорить с ним наедине.
- Но...
- Позови Хватова, сам посиди в приемной.
Первухин подтянулся, глянул на стоявшего в свободной, расслабленной позе Соболева и вышел. И сразу же в кабинете появился давешний молодой человек приятной наружности. Матвею не нужно было даже приглядываться к нему, вся его нервная система тут же отреагировала соответствующим образом: это был авеша - внедренный в сознание обычного человека пси-двойник Монарха Тьмы. Или кого-то из иерархов.
- Итак, он не принимает нашего предложения? - произнес капитан Хватов, подрагивая уголками губ, словно сдерживая смех.
- Увы, мой друг.
- Кто вы? - медленно проговорил Матвей, выдерживая стремительный удар чужого импульса внушения.
- А он мне нравится, - рассмеялся Хватов, показывая ровные, крепкие белые зубы. - Сразу быка за рога... Я пашу-бхава, если будет угодно. Знаком термин? В отличие от вира-бхава - иерархов. Но ведь и ты не дивья-бхава50, ганфайтер, хотя и стремишься создать впечатление благородного рыцаря, постоянно подвергаешь опасности тех, кто рядом, не так ли?
- Может быть, не задумывался. - Глаза Матвея потемнели, стали синими, излучающими. - Я просто придерживаюсь принципа апариграхи51.
- Неплохой принцип, но не для меня. Я исповедую другие.
- Поздравляю. - В голосе Соболева проскользнула ирония, но глядел он в этот момент не на Хватова, а на директора ФСБ. - Кажется, генерал, вы приобрели себе достойного союзника. Только учтите, год назад он играл на другой стороне.
- Я всегда играю на своей стороне, - подчеркнул Хватов. - Времена меняются, вчера я играл против, сегодня играю за.
- Разве добро и зло тоже поменялись местами?
- Ну вот, ты опять затеваешь схоластический спор! Как зло, так и добро - это отклонение от нормы. Таков закон вашей реальности. Но что такое зло в твоем понимании? Да, очевидно, сами по себе войны, преступность, болезни типа СПИДа - страшные вещи, но для рода хомо сапиенс они эволюционно полезны! Кто выживет - тот будет иметь иммунную и психическую устойчивость.
- Зачем вам понадобилось превращать насекомых в людей вопреки воле остальных Аморфов?
Глаза Хватова округлились, он опять рассмеялся.
- Парень, неужели ты всерьез считаешь, что я Монарх? Если бы здесь появился ОН, лично, реальность просто изменилась бы в нужную ему сторону! Я же просто авеша, одна из реализаций его Проекции на реальность, в масштабном сравнении - один из муравьев гигантского муравейника, который и есть Монарх. А что касается превращения... - Хватов самодовольно ухмыльнулся. - Мне, вернее, ему было интересно, что получится. Но ты не совсем прав - не вопреки воле Аморфов, ибо я, то есть Он, - тоже один из Аморфов.
- Погодите, погодите, - обрел наконец дар речи Сергей Вениаминович, едва успевая переводить взгляд с одного на другого. - Какие превращения?! Какие насекомые?! О чем вы болтаете? Как это можно превращать насекомых в людей?!
- Ну, процесс это длительный, - дернул уголком губ Хватов, подмигивая Матвею, - но возможный. Сотни миллионов лет назад некто, скажем, Аморф или, точнее, Безличный Творец - этот молодой человек называет его Монархом Тьмы, - проделал эксперимент с отрядом Блаттоптера сапиенс...
- Тараканов разумных, - перевел Матвей, сочувствуя директору ФСБ. - Не по-человечески разумных, конечно, но сути это не меняет. В те времена на Земле жили разумные насекомые. Инсекты, не угодившие чем-то истинным хозяевам нашей реальности, которые взяли и просто уменьшили их в размерах. Так образовались современные насекомые. А вот тараканы, Блаттоптера сапиенс или какой-то их вид, метаморфически изменились, дав начало роду человеческому. Я понятно объяснил?
Хватов пристально смотрел на Матвея, и по лицу его бродили тени, отражавшие внутреннюю, не ведомую никому борьбу эмоций.
- Чушь! - очнулся Коваль, стукнув ладонью по бумагам на столе. - Прекратите пороть чепуху, вы, оба! Главное - он отказался, понимаете, капитан? И теперь следует решить, что с ним делать.
- Не надо ничего решать, - тихо сказал Матвей. - Я ваших секретов не знаю, работать на спецслужбы не буду и опасности не представляю... если меня не трогать. Прикажите своим людям выпустить меня отсюда.
Сергей Вениаминович побагровел, рванул пальцами узел галстука.
- Ты... да что ты о себе возомнил, мальчишка?! Я же тебя... одним пальцем... лично... - Директор ФСБ выдернул из ящика стола небольшой красивый пистолет. - Что с ним церемониться, капитан!
В то же мгновение Матвей, давно готовившийся к сверхрежиму, вошел в меоз и... исчез. Для генерала, конечно. Потом возник уже сзади, ловко выдернул пистолет из руки Сергея Вениаминовича, направил на Хватова.
- Пошли, капитан?
Хватов сморщился, покачал головой.
- На авешу "глушак" не действует, Соболев. Он в состоянии отключить лишь сознание нормального человека, но не пси-матрицу авеши. Меня тебе не пройти. Боюсь, ты в патовом положении.
- Я пройду тебя, - сказал Матвей, бросая суггестор "удав" в угол кабинета.
Это был самый странный и самый напряженный бой из всех проведенных Матвеем когда-либо.
Ни Матвей, ни его противник не тратили силы на кихон - "разгон воздуха", то есть на какие-то замахи, уклоны, хитрые телодвижения, прыжки и подкаты, они просто замерли друг против друга, глядя поверх головы соперника52 - то есть на уровне инстинктивного перехвата атаки еще до окончательного ее формирования. Оба отлично знали уязвимые места на человеческом теле и готовили молниеносную атаку в одну из болевых точек. Но ни одна мысленно перед этим проигранная атака ни у того, ни у другого не прошла! Оба, что называется, были наглухо закрыты своими рефлекторно-защитными ответами на уровне психического восприятия, а значит - и на уровне физического действия.
Разум в принципе - самый убогий и ненадежный инструмент сознания, в бою мастеров он участия не принимает. Матвей на режиме всегда уходил в состояние мусин, то есть состояние полного "отсутствия разума", именно поэтому его реакция намного превосходила обычную человеческую. Но и капитан Хватов владел мусин и мог жить ускоренно в режиме меоза, поэтому их столкновение было невидимо нормальному человеческому глазу, и даже директор ФСБ, единственный свидетель поединка, почувствовал его необходимость и скрытую мощь.
Наконец они закончили этап анализа мастерства друг друга. Настал черед приемов: Матвей работал в стиле карате-дзицу, двойной удар-блок-укол и встречный стопорящий удар, прерывающий атаку противника, Хватов - в стиле саватт - французского бокса.
Удары прошли!
Капитан отлетел к двери, сбив стул, но на ногах все же удержался, а Матвей вдруг почувствовал подступившую дурноту и слабость, хотя костяшки сжатых пальцев Хватова едва коснулись его груди.
"Техника смертельного касания! - произнес кто-то внутри Матвея хладнокровно. - С передачей раппорта на паралич нервного узла. Не подпускай его на дистанцию поражения..."
"Сам знаю!" - огрызнулся Матвей, покрываясь холодным потом от усилия, способного очистить нервную систему: меоз не позволил развиться процессу парализации, но и сил отнял немало.
- Отлично, ганфайтер! - похвалил Хватов, наблюдая за ним. - Ты хорошо подготовлен к тонгла, но я еще не все показал, что умею. Впрочем, как и в тот раз, когда вас было двое.
- Самандар! - озарило Матвея.
- Авешей Монарха может быть любой светящийся в моей реальности. Самандар - один из достаточно ярких светящихся и наиболее подготовлен к восприятию внешнего волеизъявления. Ну что, продолжим урок?
- Э-э, - вышел наконец из ступора Сергей Вениаминович, - какой Самандар, о чем вы бормочете? Капитан, в чем дело? Я могу просто вызвать охрану...
- Не стоит, генерал, мы договоримся. Пусть Соболев денек погуляет на воле, подумает, а завтра вечером даст ответ.
- На воле?! Да он же просто сбежит!


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [ 21 ] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Андреев Николай - Первый уровень. Кровавый рассвет
Андреев Николай
Первый уровень. Кровавый рассвет


Прозоров Александр - Вождь
Прозоров Александр
Вождь


Круз Андрей - Битва
Круз Андрей
Битва


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека