Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Он пошарил рукой вокруг себя, натолкнулся на лампочку, включил ее: стены
комнаты были отделаны старым деревом, окна закрыты тяжелыми металлическими
ставнями; в туалете нашел английскую зубную пасту, английское мыло.
Ты дурак, Исаев, сказал он себе; ты посмел грешить на своих и раскрылся,
ты заговорил по-русски, чего не делал четверть века, тебе крышка, одна
надежда и осталась -- на своих. Мыслитель сратый, русскую смуту вспоминал! А
чем она отличалась от тех, что были в Англии?..
-- Здравствуйте, я ваш следователь, меня зовут Роберт Клайв Макгрегор.
После того как мы проведем цикл допросов, вы вправе вызвать адвоката: если
бы вы не были тем, кем были, мы бы дали вам право пригласить любого адвоката
уже на этой стадии следствия.
-- А кем я был? -- поинтересовался Исаев.
-- Мы располагаем достаточной информацией о вашем прошлом. Суть следствия
заключается в том, чтобы во время нашего диалога окончательно расставить все
точки над "i".
-- Могу я задать вопрос?
-- Пока мы не начали работу -- да.
-- Вы назвали свое имя, но я не знаю, какую страну вы представляете...
-- Я представляю секретную службу Великобритании.' Удовлетворены ответом?
-- Вполне. Благодарю.
-- - Фамилия, имя, место и год рождения?
Исаев готовился к такому вопросу, он понимал, что все зависит от того,
кто, где и как будет произносить эти, казалось бы, столь простые слова, но,
услыхав их, ощутил растерянность, не зная, что ответить...
...Приученный двадцатью, пятью годами к тому, чтобы анализировать,
рассматривая и оценивая с разных сторон не то что слово, но даже паузу,
взгляд и жест -- как свой, так и собеседника, -- Исаев был убежден, что
своим, вернись он на Родину, и отвечать не придется, там все знают... Однако
во время морского, столь страшного путешествия с "никс фарштеен" он
раскрепощенно, с душащей обидой и презрением разрешил себе наконец услышать
тот вопрос, который жил в нем начиная с тридцать шестого года, после
процесса над Львом Борисовичем и Зиновьевым: "А, собственно, кто теперь
знает обо мне, ееяи Каменев, Зиновьев, Бакаев и даже курьер Центра Валя
Ольберг -- враги народа?"
В тридцать седьмом, когда один за другим исчезли те, кто строил ЧК, кто
знал его отменно: Артузов, Кедров, Уншлихт, Бокий, Берзинь, Пузищшй, он
ощутил зябкую пустоту, словно окончательно порвалась пуповина, связывавшая с
изначалием; с осени тридцать девятого люди из Центра вообще перестали
выходить на него.
Пакт с Гитлером он принял трагично, много пил, искал оправдания:
объективные -- находил, но сердце все равно жало, оно неподвластно логике и
живет своими законами в системе таинства под названием "Человек".
...Именно тогда Исаев заново прочитал книгу Вальтера Кривицкого,
резидента НКВД в Париже, который выступил с разоблачением Ягоды, Ежова и
Сталина. Исаев хорошо знал Кривицкого,
у них было три встречи в Париже и Амстердаме во время прогулки на
туристском катере по тихим каналам, над которыми медленно стыли чайки; тогда
его отчего-то поразило, что они не кричали, как на берегу или в порту,
странно...
Сразу после того, как уход Кривицкого стал сенсацией, в тридцать седьмом
еще, Исаев затаился: "если он предал -- значит назовет имена Шандора,
Треппера и мое". Цепь, однако, продолжала функционировать; отозвали трех
товарищей -- видимо, боялись за них, но потом докатилось, что дома их
расстреляли...
Значит, Кривицкий хранил в себе то, что ему предписывал долг? Значит, он
не открыл имен товарищей по борьбе с нацизмом? Значит, действительно он ушел
по идейным соображениям? Предатель в разведке прежде всего открывает имена
друзей, но ведь Вальтер знал Яна, Кима, но ни словом не упомянул о них...
".Кривицкого убили, он унес с собой имена товарищей, никто в Европе не
был схвачен; значит, он выбрал путь политической борьбы против террора, а не
измены?
Тем не менее Исаев тогда сменил квартиру и лег на грунт, стараясь понять,
нет ли какой-то связи между происходящим дома и тем, что ежечасно затевалось
в сером здании на Александерплац и в тех конспиративных квартирах, где он
мог появляться, не вызывая подозрения у руководства. Как никто другой, он
четко знал внутренние границы рейха: "это мое дело, это мой агент, это моя
информация -- не вздумай к ним прикоснуться; собственность".
Он заметил ликование в РСХА, когда пришло сообщение, что на
партконференции из ЦК "за плохую работу" был выведен бывший нарком
иностранных дел Литвинов; иначе, как "паршивый еврей, враг НСДАП", его в
Германии не называли.
Именно тогда в баре "Мексике", крепко выпив, Шелленберг поманил пальцем
Штирлица и, бряцая стаканами, чтобы помешать постоянной записи всех
разговоров, которые велись тут по заданию Гейдриха, шепнул:
-- Зачем война на два фронта? Ведь Сталин расстилается перед нами! Он



капитулировал по всем параметрам! Он подстраивается под наши невысказанные
желания, чего ж больше?!
Штирлиц отправил шифрованную телеграмму об этом из Норвегии, приписав,
что ответа может ждать только один день, дал адрес отеля -- не своего, а
того, что был напротив. Через пять часов неподалеку от парадного подъезда
остановился "паккард", вышли трое: заученно разбежались в разные стороны --
рассматривать витрины; тот, кто сидел за рулем, отправился к портье, пробыл
там недолго, вышел, пожав плечами, сел в машину и уехал; троица осталась.
Через десять минут Исаев позвонил портье, назвался Зооле-- тем
псевдонимом, который тогда знала Москва, спросил, не приходил ли к нему,
директору Любекского отделения банка, господин высокого роста в бежевой
шляпе.
-- Он только что ушел, господин Зооле, очень сожалею! Хотите, чтобы я
послал за ним человека? Возможно, он еще ждет такси.
-- Нет, спасибо, -- ответил Исаев, -- пошлите вашего человека в отель
"Метрополь", это наискосок, пусть оставит портье письмо моего друга, он же
принес мне письмо?
-- Оно передо мной, господин Зооле, сейчас оно будет в "Метрополе".
В шифрописьме говорилось: "Спасибо за ценнейшее сообщение. В Берлин вам
возвращаться рискованно, позвоните в посольство, назовитесь и оставьте
адрес, о вас позаботятся..."
Через полчаса Исаев, сломанный и раздавленный, выехал на аэродром и взял
билет в Берлин...
А может быть, действительно в стране случилось самое страшное и к власти
пришли те, кто хочет Гитлера? Кто же его хочет?
И он не посмел тогда дать ответ на этот вопрос -- жалко, сломанно, с
ощущением мерзкой гадливости к самому себе
...Куда бы я отсюда ни бежал, сказал он себе тогда, понимая, что в
который уже раз оправдывает себя, вымаливая у себя же самого индульгенцию,
меня всюду будут воспринимать как оберштурмбаннфюрера СС, врага, нациста,
губителя демократии... Я лишен права сказать, кто я на самом деле, потому
что враги начнут кампанию: "гестапо и НКВД умеют сотрудничать даже в
разведке, совместимость"... Вальтер Кривицкий ушел чистым... Я служил в
РСХА, я замаран тем, что ношу руны в петлицах и имею эсэсовскую наколку на
руке...
Ну ты, сказал он себе, вернувшись в Берлин, сейчас надо сделать все,
чтобы вернуться -- нелегально -- домой. И уничтожить там тех, кто предал
прошлое. Это высшая форма преступления -- предательство прошлого. Такое не
прощают. За это казнят... Ты способен на это? Или ты трус, спрашивал он себя
требовательно, с бессильной яростью.
Эта мысль постоянно ворочалась в нем до того дня, пока он не прочитал
фрагменты плана "Барбаросса", а затем в марте сорок первого получил шифровку
из Центра, поначалу испугавшую его, ибо никто не знал его нового адреса:
"Ситуация в Югославии складывается критическая, враги народа,
провоцировавшие дома репрессии, ликвидированы, просим включиться в активную
работу".
Исаев испытал тогда счастливое облегчение, уснул без снотворного, однако
наутро проснулся все с той же мыслью: "Значит, ты все простил? Ты все забыл,
как только тебя поманили пальцем?"
Но тогда он уже вновь обрел право дискутировать с самим собою, и поэтому
он круто возразил себе: "Меня поманили не пальцем, я не проститутка, мне
открыто сообщили, что были репрессии и что с приходом нового наркома Берия
прошлое кануло в Лету: Марат -- Дантон -- Робеспьер; революция не бывает
бескровной...
-- Я не стану отвечать на ваш вопрос, мистер Макгрегор...
Тот кивнул, закурил, пододвинул Исаеву "Винстон", записал ответ в лист
протокола и перешел ко второму вопросу:
-- Фамилии, имена, годы и места рождения ваших родителей?
-- И на этот вопрос я отвечать не стану.
-- Являетесь ли вы членом какого-либо профсоюза, партии, пацифистской
организации?
-- Прочерк, пожалуйста... Макгрегор улыбнулся:
-- Насколько мне известно, понятие "прочерк" присуще лишь тоталитарным
государствам. Мы придерживаемся традиций. Я должен записать ваш ответ.
-- Я не отвечу и на этот вопрос.
-- Имя и девичья фамилия жены?
-- Я не отвечаю
-- У вас есть дети?
-- Не отвечаю...
Макгрегор перевернул страницу, снова закурил, заметив:
. -- С наиболее скучными вопросами мы покончили, теперь перейдем к делу.
Он раскрыл вторую папку, достал оттуда фотографию Штирлица, сделанную
кем-то в Швейцарии возле пансионата "Вирджиния", когда он искал несчастного
профессора Плейшнера:
-- Знаете этого человека?


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Доставалов Александр - По ту сторону
Доставалов Александр
По ту сторону


Громыко Ольга - Плюс на минус
Громыко Ольга
Плюс на минус


Сертаков Виталий - Дети сумерек
Сертаков Виталий
Дети сумерек


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека