Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

чатыми ножками явно общепитовского происхождения (не хотелось рассматри-
вать, но подловатые глаза уже все обежали, чего-то выискивая), луковица,
кастрюля с половником, к половнику присохла капуста из щей... Содрогнув-
шись, Сабуров поспешил пройти мимо.
Он всегда завидывал людям, воспринимавшим смерть не в космическом ее
значении, а в обыденном, житейском - как переезд, скажем, на новую квар-
тиру: известные хлопоты, завершающиеся хорошей выпивкой и закуской на
поминках. Ему же всякая будничность, сопутствующая этому грандиозному
явлению, представлялась едва ли даже не более чудовищной, чем сама
смерть - эта деловитость в обсуждении венков, расцветки гроба, с его ко-
кетливыми рюшами и роскошным переливающимся нутром, достойным принять в
себя парфюмерное либо ювелирное изделие! Эти пресерьезные обсуждения,
высокое ли, сухое ли место выбрано, чтобы зарыть труп, - ведь это так
важно! Впрочем, что терять тем, у кого нет личности!
Оказалось, успел вернуться из школы Аркаша - первенец, надежда, с
позволения выразиться, и опора, наследник и, так сказать, преемник. В
обычной своей позе, разбросав по полу бессильные ноги, раскинулся на ди-
ване, близ которого был застигнут сразившим его наповал параксизмом ле-
ни. У бессильно откинутой руки завалился набок расстегнувшийся портфель,
из которого текут книги, тетради, ручки, линейки, циркули и карандаши: у
Аркашеньки нет сил каждодневно выкладывать ненужные вещи - он предпочи-
тает таскать их все без разбора. Нет у него сил и проверить, имеется ли
уже в его портфеле изобилия линейка или циркуль - он предпочитает на
всякий случай сунуть еще по экземпляру, а попадется Шуркин - не беда,
пусть пошумит, он тоже относится к Аркашиным вещам по-родственному, без
лишних церемоний.
Конечно, таскать такую раздувшуюся торбу тоже требует усилий, но -
самых легких - бессмысленно мускульных, а не самых трудных - сознательно
волевых.
Поза его отпрыска, как нельзя лучше символизировавшая крах педагоги-
ческих надежд и усилий Сабурова, разом оттеснила все еще стоявшую перед
глазами очень уж неприкрашенную картину человеческого исчезновения.
Дернув углом рта от просительной нотки, проскользнувшей в натужной
бодрости его приветствия, Сабуров прошел в свою комнату, до возвращения
Натальи - часов, значит, до девяти-десяти - служившую его кабинетом
(смех и грех!). Оказывается, задающая тон начальственная бодрость - это
от отчаяния: пресечь хотя бы внешние проявления уныния, - начальник вы-
нужден довольствоваться телом, не умея овладеть душой. А сын... Можно
зайти к нему через два часа и застать его в той же позе. Вот и сейчас
диванные пружины безмолвствовали...
Аркаша появился на свет патологически ласковым и послушным, любил все
без исключения одушевленные и неодушевленные предметы, охотно слушался
всякого взрослого, которому вздумывалось о чем-то распорядиться, и всту-
пал в доброжелательную беседу с каждым, кому взбредало в голову с ним
заговорить. В садике у него постоянно оказывалась внеплановая конфета
или яблоко - угостила воспитательница из соседней группы. Но Аркаша не-
уклонно предпочитал конфете похвалу. Весь в маму. И в папу. Какие-то
незнакомые женщины, которых Сабуров никак не мог запомнить, донельзя
дружелюбно с ним здоровались и начинали до небес превозносить Аркашку:
это будет профессор - столько стихов знает и разных других сведений!
Спросишь его: "Аркаша, как дела? Нормально, говорит. Такой умный па-
рень!"
А Зина Борисовна, Аркашина воспитательница, отправляя его в школу,
прижимала его к груди и целовала, обливаясь самыми настоящими слезами,
что Аркаша воспринимал как должное.
Но в школе - в первой в его жизни канцелярии - его ожидало серьезное
потрясение: новая мама не желала его любить только потому, что из-под
его пера выходили слишком кособокие члены будущих букв и цифр. Наталья -
сама бессменная отличница - была ошарашена, что ее вундеркинд носит
двойки и тройки. Она вырывалась с работы в школу советоваться с немоло-
дой иссохшей дурушей в плоских кудряшках образца второй половины сороко-
вых и получила мудрый рецепт: контроль и строгость.
Умудренный Сабуров только посмеивался и, вечерами проходя с умненьким
Аркашей весьма углубленный и расширенный курс математики, готовил ему -
нет, не триумф, не настолько Сабуров был глуп, чтобы ожидать триумфа от
посредственностей, от канцеляристов, но - щит, за которым Аркаша будет
неуязвим. Однако через три-четыре года и умудренного отца ожидало из-
вестное потрясение. К этому времени Аркаша уже самостоятельно изучил
школьный курс алгебры и тригонометрии, по физике прорабатывал электри-
чество и магнетизм, школьные задачи щелкал как орешки, - но получал все
больше четверки, а то и тройки.
Наконец, сломив гордыню, Сабуров отправился в школу объясняться с
учительницей и узнал, что существуют правила записи, ОДИНАКОВЫЕ ДЛЯ
ВСЕХ, а Аркаша забывает провести то вертикальную черту, то сразу перехо-
дит к скалярной записи, опуская векторную, то еще что-нибудь, а ПОРЯДОК



ЕСТЬ ПОРЯДОК. Один для всех.
Ничего, разочарован может быть лишь тот, кто очарован, пусть лучше
Аркаша сразу узнает, что посредственностям, чьи медные лбы составляют
плоть Медного Всадника, нет дела до талантов, им есть дело только до
единообразия.
Обычно в интеллигентных семьях гуманитарными способностями называют
тупость к точным наукам. Аркаша проявлял гуманитарные способности
всерьез: небезынтересно сравнивал "Воскресение" с "Преступлением и нака-
занием", Гоголя и Чехова знал наизусть, из Шекспира больше всего любил
"Гамлета", по всей квартире были разложены забытые им на месте прочтения
стихотворные сборники всевозможных классиков, да и писал он без единой
ошибки, и грамматическими правилами сыпал, как поднаторевший стряпчий, -
и получал четверки за то, что вечно путал, какие члены положено подчер-
кивать прямой, а какие волнистой.
На столкновение с Медным Всадником Аркаша реагировал, в общем, пра-
вильно: все меньше интересовался школой и все больше уходил в собствен-
ные занятия и запойное чтение, - возвращаясь домой, Сабуров чаще всего
заставал его на кровати с книжкой, другая книжка раскрыта на столе,
третья на подоконнике в кухне, а четвертая на диване, - ее он читал,
стоя на коленях, как и положено стоять перед священным предметом. Но,
увы, - Аркаша не ограничился безразличием к школьным делам, а распрост-
ранил его и на внешкольные. Поэтому занятия с сыном утратили для Сабуро-
ва всякую прелесть, а вскоре он и вспомнить о них не мог без раздраже-
ния.
А ведь во всех Аркашиных начинаниях были очевидны успехи... Но ему,
казалось, не нужны были никакие достижения, если они не приносили ЛЮБВИ.
(Интересно, что желание снискать усердием дополнительную любовь папы с
мамой Аркаша не обнаруживал, - видимо, в их любви и без того был уверен:
неинтересно побеждать побежденного.)
И чтение у него почти вытеснилось общением, причем общением весьма и
весьма странным...
Но ведь Сабуров и сам когда-то учился в школе, когда-то и сам был в
Аркашином положении, но ушел в мир внутренний, чтоб внешнего не видеть,
и вынырнул из него только в университете - вынырнул и вознесся звездой.
"И мы пришли, и встретил нас Куницын...". Вернее, старик Семенов нас за-
метил и, в гроб сходя, благословил. Сабуров слушал его спецкурс по
"проблеме Семенова", и Семенов, входя в аудиторию, чрезвычайно учтиво
приветствовал всех собравшихся и отдельно, как дирижер первой скрипке,
пожимал руку Андрею Сабурову, дружески приподнимавшемуся из-за первого
стола.
Академик Семенов был известен, кстати, еще и тем, что читал свой
спецкурс много лет подряд, абсолютно не обращая внимания, тридцать чело-
век собралось в аудитории или двое. Но Семенов, возможно, продолжал бы
отправлять свои богослужения и в пустом храме. ("Так что же, не только
восхищением питается творчество?..)
Уже на третьем сабуровском курсе Семенов рекомендовал в "Доклады Ака-
демии Наук" статью девятнадцатилетнего Андрея Сабурова. А дипломную ра-
боту Сабуров защищал уже по четырем публикациям, закончив университет на
год раньше срока, и сразу же представил ту же работу в Ученый Совет.
Знал бы, в какое колдуновское болото ему предстоит шмякнуться с небосво-
да, не спешил бы, посидел еще два аспирантских года среди людей, умеющих
ценить Красоту. Но он еще спешил неизвестно куда, и защита прошла среди
таких славословий, как будто это были похороны. (Чуяли...) А Семенов
всенародно объявил, что кандидатских работ такого изящества и остроумия
ему не встречалось во всей его научной карьере, - начавшейся еще в Импе-
раторском Санкт-Петербургском университете.
Словом, он, Андрей Сабуров, вырвался же из школьного болота, а Аркаша
почему-то закис. А все потому, что стремиться надо не к симпатиям сосе-
дей и сослуживцев, людей посредственных, а к тем, кто восседает на Олим-
пе. ("А почему же ты сам закис, не имея похвал живых людей?..") Может,
дело в том, что он, отец, представлял сыну науку не как служение чему-то
сверхъестественно высокому, а всего лишь как прозаическое средство про-
кормления и безопасности? Его-то самого вели совсем другие маяки... На
книжных полках Сабурова-деда, сколько помнил Сабуров-отец, всегда стояли
жизнеописания замечательных людей, и маленький Андрюша с самого раннего
детства поглощал упоительные рассказы отца о великих людях (лишь через
много лет он понял, что это были не рассказы, а сказки). Отец не разби-
рал характеров и профессий, - у всех великих была как бы одна общая про-
фессия - "великий человек" (только политиков там не было, вдруг подумал
Сабуров) - и с равным воодушевлением повествовал о Пушкине, Пастере, Га-
уссе, Мусоргском, Архимеде, Ньютоне и Рембрандте, и только, опять-таки,
по прошествии многих лет Сабуров обнаружил, что отец ровным счетом ниче-
го не смыслит ни в поэзии, ни в биологии, ни в музыке, ни в живописи,
ни, тем более, в физике с математикой, - его занимала и приводила в поч-
ти религиозный восторг одна общая для всех великих схема: таланты стра-


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Верещагин Олег - Воля павших
Верещагин Олег
Воля павших


Свержин Владимир - Лицо отмщения
Свержин Владимир
Лицо отмщения


Лукин Евгений - Секондхендж
Лукин Евгений
Секондхендж


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека