Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

послал письмо...
- Да, но знали бы к кому! - сказала пани, - и это главное. Спасибо
тебе, доктор, но я не имею и не могу иметь никаких сношений с двором пана
гетмана.
Доктор хотел сказать еще что-то, но, заметив нахмуренное лицо своей
собеседницы, прибавил только:
- Вы... упрямы.
Служанка, принесшая кофе, во-время прервала эту тягостную для обоих
беседу.
В сервировке кофе была заметна та же двойственность, как и во всем
доме. Кофе подавался в простом кофейнике на старом, потертом подносе, но
тут же стояла саксонская чашка и лежала тонкая салфетка. Служанка, уже не
молодая, в простом крестьянском платье, видимо, не употребляла ни малейших
стараний, чтобы скрыть от людских глаз недостатки хозяйства. Сама она была
босая, с засученными рукавами, в грязноватом переднике, наводившем на
мысль, что она только что побывала в хлеву у коровы.
Клемент, не ожидая, чтобы ему налили кофе, принялся сам хозяйничать,
стараясь принять более веселый вид.
- Я уж, право, не знаю, как вас и благодарить, - печально сказала
хозяйка, присаживаясь к столу. - Я понимаю, как вам трудно хоть на минуту
уехать из Белостока, там всегда кто-нибудь болен, и вы там всегда нужны. Я
надеюсь, что вы не скажете, что были у меня, не признаетесь в этом
преступлении... Я очень прошу вас об этом, мой старый друг, - прибавила
она дрожащим голосом, подавая ему руку. - Я не хочу, чтобы там упоминали
обо мне, пусть не знают, что со мной!
- Будьте спокойны! - живо возразил Клемент. - Отсюда недалеко до
Хорощи, а там у меня есть больной - бургграф, которого очень любит
гетманша. Мой визит к вам - на его счет.
С минуту длилось неприятное молчание; доктор поглядывал на хозяйку,
но та устремила застывший взгляд в стену, а в глазах ее все еще стояли
слезы. Несколько раз она хотела заговорить, но не решалась сказать того,
что лежало у нее на душе.
- Я бы очень хотела, - шепнула она, наконец, опустив глаза на стол, -
чтобы Тодя поспешил и успел застать его. Он так желал видеть его... и...
меня...
И она взглянула на доктора заплаканными глазами.
- Скажи мне, а если он не успеет приехать сегодня?
Клемент смутился и нетерпеливо задвигался на месте.
- Ну, что вы, - сказал он, запивая смущенье глотком кофе, - что за
мысль, ведь еще нет ничего угрожающего!
- Тодя должен приехать с минуты на минуту, - прибавила она,
отвернувшись к окну. - Я знаю его сердце, оно горячо, нежно любит своего
доброго отца. Только бы он получил письмо! Но отдадут ли ему вовремя?
Найдут ли его?
- Ведь он был у Пиаров? - спросил Клемент.
- Я не знаю; науку он окончил, - сказала пани Беата, - но ксендзы
задерживали его; ксендз Копарский находил, что он мог бы быть им полезным,
поступив в монастырь, но мальчику не нравится черная одежда. Он хотел
устроиться при дворе... Не писал мне, однако, где и у кого.
- Без протекции, один... Я сомневаюсь, чтобы его где-нибудь приняли.
- Если его не найдут у Пиаров, - прибавил в утешение ей доктор, - то
там уж будут знать и укажут, где он находится. Письмо, вероятно, дошло, но
я ручаюсь, что, если бы оно шло через мои руки, то пришло бы скорее.
Женщина задумалась и не ответила. Доктор Клемент взглянул на часы и
встал с места.
- Посмотрим еще на нашего больного, - сказал он. - Я дам ему порошки;
на всякий случай я захватил их с собой, чтобы не пришлось посылать за ними
в Белосток.
Говоря это доктор Клемент вынул из бокового кармана маленький,
завернутый в бумагу, пакетик, от которого по всей комнате распространился
сильный запах мускуса.
Вошли в комнату больного. Еще в дверях они услышали тяжелое дыхание
как будто спавшего человека, но потом послышался вздох, кашель и
беспокойный голос спросил:
- А Тоди все еще нет? Боже мой, как я хотел бы еще увидеть его!
Вместо ответа доктор Клемент взял руку больного и задержал ее в
своей.
- Мы дадим вам порошок, - сказал он, - и он вам поможет.
- Я уже чувствую его запах, - отвечал больной, - но... разве это
необходимо?
Жена, предупреждая доктора, воскликнула умоляюще:
- Если Клемент советует, значит, необходимо, а я прошу.
Больной закрыл глаза, помолчал немного и послушно шепнул:
- Ну, разве для того, чтобы дождаться Тоди!
Доктор сам дал больному первый порошок и, пожав его руку, простился с



ним, обещая приехать завтра.
Больной, лежавший с закрытыми глазами, медленно открыл их и взглянул
на доктора, словно проверяя, не обманывают ли его этой надеждой на завтра.
Клемент твердо повторил:
- До свиданья, до завтра! Прошу спать спокойно и ни о чем волнующем
не думать. Я надеюсь, что мои порошки будут очень полезны.
Больной закрыл глаза и пробормотал что-то, чего доктор не разобрал.
Пани сама проводила доктора до самого экипажа, около которого важный
кучер как раз в это время угощался каким-то прохладительным напитком.
Босой мальчишка почтительно держал перед ним зеленую фуражку.
Произнеся несколько слов утешения провожавшей его женщине, доктор
накинул на себя плащ, коляска выехала из ворот и скоро исчезла совсем из
глаз хозяйки, которая в забывчивости все еще продолжала стоять на месте.
Солнце зашло.
Она стала всматриваться в ту сторону, откуда должен был приехать сын,
но на дороге ничего не было ни видно, ни слышно.
Ночная тишина спускалась на землю; только где-то вдали слышался стук
колес удалявшегося экипажа и лай обеспокоенных деревенских собак. Опустив
голову, Беата медленно доплелась до крыльца, упала на лавку, прижалась к
колонне и долго-долго сидела так, измученная и потерянная.
Глаза ее слипались от усталости, но внутреннее беспокойство отгоняло
сон; на минутку забывшись, она тотчас же в испуге снова приходила в себя.


Ночь прошла довольно спокойно для больного, хотя он несколько раз
просыпался, прислушивался и шептал что-то, как будто молился или о чем-то
просил. Жена, сидевшая в кресле подле него, при малейшем его движении
вставала и прикладывала ладонь к его лбу, что действовало на него
успокаивающе. Он снова засыпал.
Уже слабый дневной свет прокрадывался сквозь щели ставень, когда
чуткое ухо бодрствовавшей Беаты уловило какой-то шум у ворот усадьбы. В
один миг она сорвалась с места и побежала к дверям. Отворив их с
величайшей осторожностью, чтобы не разбудить больного, она вышла на
крыльцо и тотчас же увидела шедшего от ворот высокого мужчину, закутанного
в плащ. Со слабым криком она крепко обхватила его за шею и разразилась
долго сдерживаемыми рыданиями.
Приехавший схватил ее руку и стал целовать ее.
- Тодя! Мой Тодя! - повторяла она рыдая. - Боже мой! А я уже боялась,
что мы тебя не дождемся!
- Дорогая матушка! - свежим, молодым голосом отвечал прибывший. - Я
ехал день и ночь!
Юноша сбросил с себя плащ и представился глазам матери во всем блеске
своей молодости. Трудно было вообразить себе более красивого юношу, и
сердце матери могло быть довольно таким зрелищем. Он был не только
прекрасно сложен и поразительно хорош собою, но его лоб, глаза, линии его
рта и каждое движение обнаруживали мужскую энергию, быстрый, находчивый
ум, силу воли, и какое-то исключительное благородство. Так же, как и мать
его, он казался царственным изгнанником под этой бедной кровлей, -
существом, отмеченным судьбою и предназначенным для иной доли. Ему
недоставало только аристократической ветренности и легкомыслия того
времени, в нем как раз поражало обратное: серьезность вдумчивой натуры,
желающей во что бы то ни стало, подняться над толпою.
Скромный, почти бедный дорожный костюм не только не портил его, но
еще сильнее подчеркивал изящество всей его фигуры и лица. Это был живой
образ его матери в молодости, доведенный до идеала прибавлением черт
мужественности и энергии. Характерным отличием этого рыцарственного юноши
была мягкость и умение владеть собою, усмирявшие проявления энергии.
Правила монашеского ордена, в котором он получил воспитание, привили ему
скромность и терпение и научили его управлять сознаваемыми в себе силами.
Все это угадывалось в его лице, мужественном и ласковом в то же
время, в смелом и мягком взгляде, в линиях рта, хранивших строгую
сдержанность речи.
Мать всматривалась в его лицо с невыразимой нежностью, ища в нем
отражения того влияния, которое могло оказать на него знакомство с чужими
людьми. Глазами материнской любви она угадала бы все эти изменения. Но не
было заметно следов малейшей порчи на чистом мраморе юности - все
отскакивало от него, и он остался, каким был.
Мать еще раз обняла его. Юноша молчал, не решаясь спросить про отца;
а ей не хотелось спешить огорчать его печальной вестью.
Утомленная волнением, она опустилась на лавку.
Между тем, весть о прибытии паныча разнеслась по всей усадьбе. На
двор отовсюду сбегались люди, поглядывая на крыльцо. Пани долго сидела,
опустив голову на руки, словно собираясь с силами. Тодя молча стоял подле
нее.
- Отец очень плох, - сказала она наконец, - так плох, что я должна


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 [ 3 ] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Смерч
Головачев Василий
Смерч


Василенко Иван - В неосвещенной школе
Василенко Иван
В неосвещенной школе


Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - гауграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - гауграф


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека