Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

порции пунша; ведь, по правде сказать, она и сама не знала, что значит
"красный", просто этот дурак Дэнни бесил ее, и она с радостью отхлестала бы
его по щекам. Она в жизни не встречала ни одного "красного" и не думала
когда-нибудь встретить.
- Я уж знаю, что бы я с ними сделал, будь я у власти, - упрямо и злобно
сказал Дэнни, заглядывая в вырез блузки миссис Тредуэл.
И она сразу спохватилась. Вечная история - надо же, вздумала
пререкаться с пьяным, совершенно чужим человеком, да притом une espece de
type {Здесь: довольно сомнительным типом (франц.).}, на тему, в которой оба
они ничего не смыслят, и она, уж во всяком случае, вовсе не жаждет в этом
разбираться. Она отвела глаза, повернулась на каблуках и пошла прочь,
улыбаясь в пространство и стараясь не ускорять шаг.

Поздно вечером корабль, окутанный зловонной духотой порта и тучами
москитов, отошел от пристани. Появилось немало новых пассажиров первого
класса, причем "старожилы", которые уже чувствовали себя почти хозяевами
корабля, отнеслись к ним поначалу как к непрошеным гостям. Допоздна шумели и
разгуливали по палубе шестеро студентов с Кубы, по виду полукровки.
Появилось несколько супружеских пар, а при них дети всех возрастов, и от
всех, разумеется, не было покоя. После ужина студенты выстроились в ряд и
пошли вышагивать мимо шезлонгов, где люди более степенные мечтали мирно
отдохнуть, и по салонам, где пассажиры сидели за книгой или за картами;
опять и опять обходили всю палубу мимо окон, за которыми люди пытались
уснуть, и горланили песенку про Кукарачу, несчастную маленькую таракашку.
Бедняжка таракашка больше не может бегать: во-первых, у нее не осталось
марихуаны - нечего курить; во-вторых, нет на марихуану денег; в-третьих, у
нее и ног-то нет, и, в-четвертых, ее никто не любит, - и студенты топали в
ряд, положив друг другу руки на плечи, и снова и снова перечисляли
таракашкины несчастья. Студенты были разного роста, но все одинаково
крепкие, жилистые. И на всех мешковатые "оксфордские" штаны, пузырящиеся
ниже колен, - одинакового покроя, но неправдоподобной расцветки и самых
разнообразных узоров: в крупную и мелкую клетку, полосатые, зигзагами. На
всех - теннисные туфли, рубашки с короткими рукавами и открытым воротом.
Иногда эта пестрая шеренга начинала извиваться, как змея. Или они вдруг
принимались размеренно, по очереди, подпрыгивать, так что шеренга колыхалась
справа налево, взад и вперед, наподобие морской волны.
Вильгельм Фрейтаг некоторое время следил за этими выходками, решил, что
от неугомонных студентов наверняка до конца плавания никакого житья не
будет, и с недоумением спросил себя, неужели и он когда-то был таким же
нелепым безмозглым щенком. Ему уже тридцать, он пять лет как женат, и жизнь
становится делом очень нелегким, куда тяжелей, чем он рассчитывал; хотя на
особую легкость рассчитывать, конечно, не приходилось. Но неужто и он
когда-то был таким оболтусом? Да, был, он прекрасно это помнит; но он еще не
достиг того возраста, когда воспоминания о дурачествах молодости настраивают
на чувствительный лад - если приходилось вспоминать, его только
передергивало. И сейчас тоже передернуло, и он слегка сгорбился, словно
шагал навстречу снежному ветру.
Он собирался пойти спать, но на полдороге приостановился и заглянул в
темный провал нижней палубы. Там, скорчившись, лежали люди - прямо на голых
досках, только под головой узел с барахлом. Немногие мужчины спали в
гамаках, немногие женщины со спящими младенцами на коленях откинулись в
шезлонгах. А остальные спали вповалку, и все это напоминало груду
выброшенного за ненадобностью старого тряпья. Фрейтаг стоял и смотрел на эту
безмерную, непостижимую нищету, подобную медленному разъедающему
неизлечимому недугу, - и ни в его сознании, ни в характере, ни в его прошлом
не нашлось ничего, что помогло бы ему представить себе хоть какое-то
лекарство от этого недуга. Он с детства жил благополучно, как все люди
среднего достатка, - из этой среды выходили адвокаты и врачи, инженеры и
учителя, все они очень уважали свои профессии, но самым естественным их
занятием и неотъемлемым преимуществом было делать деньги: возможно ли найти
более подходящую карьеру для хорошо воспитанного и образованного молодого
человека? Фрейтаг еще не был богат, но до самого последнего времени ему и в
голову не приходило, будто что-либо может помешать ему разбогатеть. И,
разумеется, он признателен родителям, они дали ему образование, но по
справедливости - да, по справедливости надо сказать, богатством он будет
обязан прежде всего самому себе; а если потерпит неудачу, то лишь из-за
какой-то собственной слабости, о которой и сам не подозревал. В нем жило
брезгливое отвращение к бедности, бессознательное презрение и недоверие к
беднякам, которые кишат и плодятся в грязи, точно черви, и оскверняют самый
воздух вокруг. А между тем, думал он с невольной жалостью, шагая дальше по
палубе, они ведь необходимы, у них есть свое место в мире. Что бы мы делали
без них? И вот их отсылают из страны, где они не нужны, в страну, где, уж
конечно, их не ждет радушный прием; позади у них тяжелая работа и жизнь
впроголодь, впереди - никакой работы и самый настоящий голод, позади



страдания и впереди страдания - кто же может это вынести? Разве только
животное, последняя жалкая скотина. Он стряхнул с себя это ненавистное
чувство - жалость - и задумался о задаче, что стояла перед ним самим, и
вдруг понял: дрожь, которая пробрала его при виде тех несчастных, рождена
страхом за себя, ему мерещатся ужасы, порожденные его тайными опасениями.
Он, немец из хорошей, солидной семьи, воспитанный в лютеранской вере,
истинный христианин, наперекор ожесточенным протестам обоих семейств,
наперекор своему же трезвому суждению, наперекор всякому здравому смыслу и
рассудку, женился на еврейке с красивым экзотическим именем - Мари Шампань.
Ее прадеды были выходцами из... - откуда бишь там выходили евреи в средние
века? - перестали именоваться Авраамами бен Иосифами, или как там еще их
звали, назвались по имени нового края и осели в нем на несколько столетий.
Иные перешли в католичество или женились на христианках, и еврейская община
отвергла их, они снова изменили свои имена и стали доподлинными французами;
а прямые предки Мари оказались неуступчивы - вновь начали скитаться, и через
Эльзас, Бог весть почему, их занесло в Германию. Чистейшее недомыслие,
считал Фрейтаг. Но они сохранили выбранную прежде звучную французскую
фамилию. И все они взяли себе за правило сохранять терпимость и широту
взглядов и отнюдь не чуждались иноверцев, если те принадлежали к тому же
кругу и сами не отворачивались от них. Но вот он и Мари полюбили друг друга,
полюбили верно, крепко, - и будто разворошили осиное гнездо. Они терпеливо,
упорно сражались за свою любовь и выиграли битву как с его, так и с ее
родней, близкой и дальней; и в конце концов обвенчались в лютеранской
церкви, под всхлипыванья, охи и ахи, раздававшиеся в одной тесной кучке по
левую сторону от главного прохода... Родители Вильгельма не сумели скрыть
облегчения, когда он заявил, что уедет в Мексику, их явно обрадовало, что
этот запутанный узел так просто развязался. Мать Мари, вдова, вообще не
признавала замужества дочери - разве что с точки зрения юридической; но она
была женщина вполне от мира сего, жизнерадостная, не слишком набожная и
умела, сообразно обстоятельствам, не подчеркивать свою национальность: чего
люди не знают, то мне не повредит, рассуждала она; кому какое дело, кто я
есть, кроме меня самой? Замужество дочери пугало ее, она боялась скандала,
беспощадного суда родных и друзей - и недаром боялась, бедная женщина. Под
конец она переехала к дочери и зятю, решила разделить их судьбу, с ними жить
и умереть - на редкость добрая душа, благодарно подумал он. И вспомнил, как
они все трое стали гордиться собой и друг другом, потому что сумели
отбросить дурацкие предрассудки и жить свободно, хорошо и открыто. "О
Господи!" - чуть не в полный голос сказал Вильгельм Фрейтаг. И хмуро
улыбнулся. "Где ты, бог Израиля?" - прибавил он и повернул в коридор,
ведущий к его каюте.

В своей маленькой тесной каюте Дженни Браун и Эльза Лутц в дружелюбном
молчании расчесывали на ночь волосы и готовились ко сну. Они прекрасно
поладили друг с другом, понемножку болтали обо всем, что происходит на
корабле, слегка сплетничали, безобидно обсуждали всех и вся. Эльзу, несмотря
на все предостережения матери, быстро обезоружила спокойная приветливость и
аккуратность соседки, и она завороженно смотрела, как Дженни перед сном
занимается косметикой: умывается чем-то душистым, слой за слоем накладывает
на лицо крем, похожий на взбитые сливки. Уже в третий раз на палубе над
самой головой затопали и заорали студенты, этот шум и гам хлынул в
иллюминаторы, заглушая плеск волн и рокот машинного отделения. И снова Эльза
подняла голову и задумчиво прислушалась.
- На пароходе теперь полно молодых людей, - сказала она почти с
надеждой.
- Да, - сказала Дженни. - И очень было бы приятно, если бы они знали не
только одну эту песню.
И тут обе вздрогнули: в коридоре, как раз за их дверью, поднялся
какой-то странный шум; они прислушались, недоуменно глядя друг на друга, -
беготня, суматоха, словно бы какая-то борьба, потом тяжелый, мягкий стук,
точно о стенку швырнули мешок с песком. Ожесточенно заспорили по-испански
два голоса, мужской и женский, - несомненно, кто-нибудь из бродячих
танцоров. Спорили из-за денег. Да, яростно ругались из-за денег, кричали
наперебой, причем называли друг друга по имени - Конча и Маноло. Маноло
требовал, чтобы Конча сейчас же, сию минуту, без всяких отговорок отдала ему
семь кубинских песо - он знает, она получила их сегодня вечером. Он своими
глазами видел, как тот тип расплатился с буфетчиком, а сдачу отдал ей.
Конча, злобная, бесстрашная, дерзко отпиралась - ничего подобного не было!
Следя за ходом спора, Дженни поняла: Конча ни минуты не, сомневается в праве
Маноло на деньги, если только они у нее есть. И она избрала словно бы легкий
путь - уверять, будто никаких денег у нее нет. Но оказалось, это не так-то
легко.
- Я сам видел! - бешено рявкнул Маноло. - Отдай, не то я вырву твой
лживый язык!
- Хоть все кишки вырви! - завопила Конча. - Все равно денег не найдешь!


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Афанасьев Роман - Два нуля
Афанасьев Роман
Два нуля


Самойлова Елена - Синяя Птица
Самойлова Елена
Синяя Птица


Андреев Николай - Второй уровень. Власть и любовь
Андреев Николай
Второй уровень. Власть и любовь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека