Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Прошло четверть часа.
Судохозяин стал искать глазами доктора, но его уже не было на палубе.
Как только владелец урки отошел от него, доктор, согнув свой нескладный
высокий стан, спустился в каюту. Там он уселся на эзельгофте подле
кухонной плиты, вынул из кармана чернильницу, обтянутую шагренью, и
большой бумажник из кордовской кожи, достал из бумажника вчетверо
сложенный кусок пожелтевшего, пятнистого, исписанного пергамента,
развернул его, извлек из футляра перо, примостил бумажник на коленях,
положил на него пергамент оборотной стороной вверх и при свете фонаря,
выхватывавшего из мрака фигуру повара, принялся писать. Ему мешали удары
волн о борт, он медленно выводил букву за буквой.
Занятый этим делом, доктор случайно кинул взгляд на флягу с водкой, к
которой провансалец прикладывался каждый раз, когда подбрасывал перцу в
котел, как будто советовался с ней насчет приправы.
Доктор обратил внимание на флягу не потому, что это была бутыль с
водкой, а потому, что заметил на ее плетенке имя, выведенное красными
прутьями на фоне белых. В каюте было достаточно светло: он без труда
прочитал это имя.
Прервав свое занятие, доктор медленно произнес вполголоса:
- Хардкванон.
Затем обратился к повару:
- Я до сих пор как-то не замечал этой фляги. Разве она принадлежала
Хардкванону?
- Нашему бедняге Хардкванону? - переспросил повар. - Да.
Доктор продолжал допытываться:
- Фламандцу Хардкванону?
- Да.
- Тому самому, что сидит в тюрьме?
- Да.
- В Четэмской башне?
- Да, это его фляга, - произнес повар, - он был мне приятель. Я храню
ее как память. Когда-то мы еще свидимся с ним? Да, это его поясная фляга.
Доктор снова взялся за перо и опять начал с трудом выводить букву за
буквой: строчки ложились криво, но он явно старался писать разборчиво.
Рука у него тряслась от старости, судно сотрясала качка, и все же он довел
до конца свою запись.
Он кончил во-время, ибо как раз а эту минуту налетел шквал.
Волны приступом пошли на урку, и все бывшие на борту почувствовали, что
началась та ужасающая пляска, которой корабли встречают бурю.
Доктор встал и, несмотря на сильную качку удерживая равновесие, подошел
к плите, высушил, насколько это было возможно, на огне только что
написанные строки, снова сложил пергамент, сунул его в бумажник, а самый
бумажник вместе с чернильницей спрятал в карман.
Плита благодаря своему остроумному устройству занимала далеко не
последнее место среди оборудования урки; она была расположена в части
судна, наименее подверженной качке. Однако теперь котел сильно трясло.
Провансалец не спускал с него глаз.
- Похлебка из рыбы, - сказал он.
- Для рыбы, - поправил его доктор.
И возвратился на палубу.



6. ОНИ УПОВАЮТ НА ПОМОЩЬ ВЕТРА
Охваченный все возраставшей тревогой, доктор постарался выяснить
положение дел. Тот, кто в эту минуту оказался бы рядом с ним, мог бы
расслышать сорвавшуюся с его уст фразу:
- Слишком сильна боковая качка и слишком слаба килевая.
И, поглощенный мрачным течением своих мыслей, он снова погрузился в
раздумье, подобно тому как рудокоп спускается в шахту.
Размышления нисколько не мешали ему наблюдать за тем, что происходило
на море. Наблюдать море - значит размышлять.
Начиналась жестокая пытка водной стихии, от века терзаемой бурями. Из
морской пучины вырывался жалобный стон. На всем безмерном пространстве ее
совершались зловещие приготовления. Доктор смотрел на все творившееся у
него перед глазами, не упуская ни малейшей подробности. Но его взгляд не
был взглядом созерцателя. Нельзя спокойно созерцать ад.
Начинался пока еще мало приметный сдвиг воздушных слоев, однако уже
проявивший себя в смятении океана, усиливший ветер и волны, сгустивший
тучи. Нет ничего более последовательного и вместе с тем более вздорного,
чем океан. Неожиданные прихоти его соприродны его могуществу и составляют
один из элементов величия океана. Его волна не ведает ни покоя, ни
бесстрастия. Она сливается с другой волной, чтобы тотчас же отхлынуть
назад. Она то нападает, то отступает. Ничто не сравнится с зрелищем



бушующего моря. Как живописать эти почти невероятные в своей непрерывной
смене провалы и взлеты, эти исполинские зыблющиеся холмы и ущелья, эти
едва воздвигнутые и уже рушащиеся подпоры? Как изобразить эти кущи пены на
гребнях сказочных гор? Здесь все неописуемо - и эта разверстая бездна, и
ее угрюмо-тревожный вид, и ее совершенная безликость, и эта светотень, и
низко нависшие тучи, и внезапные разрывы облаков над головой, и их
беспрестанное, неуловимое глазом таяние, и зловещий грохот, сопровождающий
этот дикий хаос.
Ветер стал дуть прямо с севера. Ярость, с которой он налетал на судно,
была как нельзя более кстати, ибо порывы его гнали урку от берегов Англии;
владелец "Матутины" решил поднять все паруса. Вся в хлопьях пены,
подгоняемая ветром, дувшим прямо в корму, урка неслась как будто вскачь, с
бешеным весельем перепрыгивая с волны на волну. Беглецы заливались смехом.
Они хлопали в ладоши, приветствуя волны, ветер, паруса, быстроту хода,
свое бегство и неведомое будущее. Доктор, казалось, не замечал их; он был
погружен в задумчивость.
Померкли последние лучи заката.
Они угасли как раз в ту минуту, когда ребенок, стоя на отдаленном утесе
и пристально глядя на урку, потерял ее из виду. До этого мгновения его
взор был прикован к судну. Какую роль в судьбе беглецов сыграл этот
детский взор? Когда ребенок не мог уже ничего различить на горизонте, он
повернулся и пошел на север, между тем как судно уносилось на юг.
Все потонуло во мраке ночи.



7. СВЯЩЕННЫЙ УЖАС
А те, кого уносила на своем борту урка, с чувством радостного
облегчения смотрели, как отступает все дальше и уменьшается в размерах
враждебная земля. Мало-помалу перед ними, округляясь, все выше вздувалась
мрачная поверхность океана, и в сумерках скрывались один за другим
Портленд, Пербек, Тайнем, Киммридж и оба Матравера, длинный ряд мглистых
утесов и усеянный маяками берег.
Англия скрылась из виду. Только море окружало теперь беглецов.
И вдруг наступила страшная темнота.
Ни расстояния, ни пространства уже не существовало; небо стало
совершенно черным и непроницаемой завесой протянулось над судном. Медленно
начал падать снег. Закружились первые хлопья. Казалось, это кружатся живые
существа. В непроглядном мраке бушевал на просторе ветер. Люди
почувствовали себя во власти стихии. На каждом шагу их подстерегала
ловушка.
Именно такой глубокой тьмой обычно начинается в наших широтах полярный
смерч.
Огромная бесформенная туча, похожая на брюхо гидры, тяжко нависла над
океаном, в иных местах своей серо-свинцовой утробой вплотную соприкасаясь
с волнами. Иногда она приникала к нему чудовищными присосками, похожими на
лопнувшие мешки, которые втягивали в себя воду и выпускали клубы пара. Они
поднимали то там, то здесь на поверхности волн конусообразные холмы пены.
Полярная буря обрушилась на урку, и урка ринулась в самую гущу ее.
Шквал и судно устремились друг другу навстречу, словно бросились в
рукопашную.
Во время этой первой неистовой схватки ни один парус не был убран, ни
один кливер не спущен, не взят ни один риф - до такой степени бегство
граничило с безумием. Мачта трещала и перегибалась назад, точно отпрянув в
испуге.
Циклоны в нашем северном полушарии вращаются слева направо, в
направлении часовой стрелки, и в своем поступательном движении проходят
иногда до шестидесяти миль в час. Хотя урка оказалась всецело во власти
яростного вихря, она держалась так, как держится судно при умеренном
ветре, стараясь только идти наперерез волне, подставляя нос первому порыву
ветра, правый борт - последующим, благодаря чему ей удавалось избегать
ударов в корму и в борта. Такая полумера не принесла бы ни малейшей
пользы, если бы ветер стал менять направление.
Откуда-то сверху, с недосягаемой высоты, доносился протяжный мощный
гул.
Что можно сравнить с ревущей бездной? Это оглушительный звериный вой
целого мира. То, что мы называем материей, это непознаваемое вещество,
этот сплав неизмеримых сил, в действии которых обнаруживается едва
ощутимая, повергающая нас в трепет воля, этот слепой хаос ночи, этот
непостижимый Пан иногда издает крик - странный, долгий, упорный, протяжный
крик, еще не ставший словом, но силою своей превосходящий гром. Этот крик
и есть голос урагана. Другие голоса - песни, мелодии, возгласы, речь -
исходят из гнезд, из нор, из жилищ, они принадлежат наседкам, воркующим
влюбленным, брачующимся парам; голос же урагана - это голос из великого


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [ 20 ] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Ильин Андрей - Государевы люди
Ильин Андрей
Государевы люди


Роллинс Джеймс - Песчаный дьявол
Роллинс Джеймс
Песчаный дьявол


Никитин Юрий - Имортист
Никитин Юрий
Имортист


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека