Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

в деревню, - сказала она. - Там он сможет хорошо поправиться. Он ведь не
болеп, просто у него не очень крепкое здоровье и в последнее время он
слишком утомлялся.
Бедная женщина! Слезы, которые заструились сквозь ее пальцы, когда она
отвернулась и подняла руки, словно поправляя свой вдовий чепец,
свидетельствовали о том, что она тщетно пытается обмануть самое себя.
Мы молча сели подле больного, - было ясно, что жизнь быстро и
неотвратимо покидает юношу; дыхание его слабело, и с каждым вздохом все
тише, все медленней билось сердце.
Он протянул нам руку, другою сжал руку матери, поспешно привлек ее к
себе и нежно поцеловал в щеку. Минуту мы все молчали. Юноша снова откинулся
на подушку и долгим, глубоким взглядом посмотрел на мать.
- Уильям, Уильям, - прошептала мать после долгого молчания. - Не смотри
на меня так, скажи мне что-нибудь, мой мальчик!
Он слабо улыбнулся, но тотчас на лице его снова появилось выражение
торжественного и безучастного покоя.
- Уильям, милый! Очнись! Не смотри на меня так, мой мальчик, умоляю
тебя! О господи, что же мне делать! - в отчаянии воскликнула вдова. -
Мальчик мой! Он умирает!
Собрав последние силы, юноша приподнялся и судорожно стиснул руки.
Мама, милая мама, похорони меня в открытом поле - где хочешь, только не
в этом ужасном городе. Я хотел бы лежать там, где ты могла бы видеть мою
могилу, но только не здесь, не в этом тесном, душном городе. Эти многолюдные
улицы убили меня. Поцелуй меня еще раз, мама, обними меня...
Он упал на подушки, и странное выражение проступило на его лице; то
была не боль, не душевная мука, ледяная неподвижность каждой черты, каждого
мускула.
Юноша был мертв.

Картинки с натуры
¶ГЛАВА I §
Улицы, Утро
Перевод М. Лорие
Улицы Лондона в летнее утро, за час до восхода солнца, представляют
собою картину, удивительную даже для тех немногих, кто, в злосчастной ли
погоне за удовольствиями, или в не менее злосчастной погоне за наживой,
достаточно к ней пригляделся. Холодом печали и запустения веет от безлюдных
улиц, которые мы привыкли в другое время видеть заполненными шумной,
бурливой толпой, от притихших, наглухо закрытых зданий, где день-деньской
кипит жизнь, - и уже это одно поражает воображение.
Последний пьяница, который еще доберется до света домой, только что
прошел мимо заплетающейся походкой, горланя припев вчерашней застольной
песни; последний бездомный бродяга, которого нищета выгнала на улицу, а
полиция не удосужилась оттуда убрать, забился, дрожа от холода, в
какой-нибудь угол между каменных стен, чтобы хоть во сне увидеть тепло и
пищу. Пьяные, распутные, отверженные скрылись от человеческих взоров; более
трезвые и добропорядочные жители столицы еще не восстали для дневных трудов,
и на улицах царит безмолвие смерти; она как будто сообщила им даже свою
окраску, до того холодными и безжизненными кажутся они в сером, мутном
предутреннем свете. Пусты стоянки карет на перекрестках; закрылись ночные
трактиры; и ни души на панелях, где выставляет себя напоказ жалкий разврат.
Лишь кое-где на углу стоит полицейский, вперив скучающий. взгляд в
пустую даль проспекта; да какой-нибудь гуляка-кот, украдкой перебежав через
улицу, спускается в свой подвал - прыг на кадку с водой, оттуда на мусорное
ведерко и, наконец, на каменную плиту перед черным ходом - и все так
осторожно и хитро, точно его репутация навеки погибнет, если кто узнает о
ночных его похождениях. Там и сям приотворено окошко в спальне - погода
стоит жаркая и от духоты плохо спится; да изредка мигнет за шторой ночник в
комнате томимого бессонницей или больного. Если бы не эти скудные признаки
жизни, можно подумать, что улицы вымерли, а дома необитаемы.
Проходит час; шпили церквей и крыши самых высоких зданий чуть озаряет
свет восходящего солнца, и постепенно, почти нечувствительно, улицы начинают
оживать. Потянулись на рынок подводы с товаром: вон сонный возница сердито
понукает усталых лошадей или тщетно пытается разбудить мальчишку, который
сладко спит, растянувшись на корзинах с фруктами, и уже не помнит, как давно
и страстно мечтал поглядеть на Лондон со всеми его чудесами.
Странного вида нечесаные, осоловелые существа нечто среднее между
трактирщиком и кучером наемной кареты - начинают отворять ставни в питейных
заведениях, и на тротуаре в обычных местах появляются некрашеные столики с
принадлежностями для раннего завтрака. Мужчины и женщины (главным образом
женщины) с тяжелыми корзинами фруктов на голове шагают друг за дружкой по



южной стороне Пикадилли к Ковент-Гарденскому рынку, образуя длинную цепочку
от самого угла Найтсбридж.
Вот бодрым шагом прошел на работу каменщик, в руке у него узелок с
обедом; а вот бежит стайка школьников, задумавших без спросу искупаться в
реке, и от шумного их смеха щемит сердце, когда смотришь на маленького
трубочиста, который до боли в руке стучал и звонил в дверь, а потом,
поскольку милосердный закон, щадя его легкие, запрещает ему заявлять о своем
присутствии криком, покорно уселся на пороге ждать, когда проснется
служанка.
Ковент-Гарденский рынок и все подъезды к нему забиты повозками
всевозможных размеров и видов - от тяжелого, громоздкого фургона,
запряженного четверкой сытых битюгов, до дребезжащей тележки уличного
торговца, которую тащит чахоточный ослик. Мостовая уже усыпана гнилыми
капустными листьями, разорванными свяслами и прочим неописуемым мусором
овощного рынка; орут мужчины, пятятся повозки, ржут лошади, дерутся
мальчишки, чешут язык торговки, пирожники выхваляют свои изделия, и громко
кричат ослы. Эти звуки и сотни других сливаются в хор, достаточно нестройный
даже для привычного уха лондонцев и вовсе непереносимый для приезжих из
деревни, впервые остановившихся в гостинице "Хаммамс".
Проходит еще час, и день окончательно вступает в свои права. Служанка,
в течение получаса не отзывавшаяся на звонок хозяйки под тем предлогом, что
у нее, мол, сон страх какой крепкий, слышит из уст самого хозяина (которого
хозяйка послала для этого в халате на верхнюю площадку лестницы), что время
уже половина седьмого; тут она сразу просыпается и, хорошо разыграв
удивление, идет вниз, на кухню, где начинает высекать огонь, горько сетуя на
то, что принцип самопроизвольного возгорания не распространяется на уголь и
кухонную плиту. Но вот огонь разгорелся, служанка отворяет дверь на улицу,
чтобы забрать молоко, и обнаруживает, что по странному совпадению служанка
из соседнего дома тоже вышла забрать молоко, а молодой человек из давки
мистера Тодда, что напротив, по столь же странной случайности как раз
отпирает ставни. Вполне естественно, что она тут же решает дойти с
молочником в руках до соседней двери, чтобы поздороваться с Бетси Кларк, и
что молодой человек от мистера Тодда решает перейти улицу, чтобы
поздороваться с ними обеими; а поскольку вышеупомянутый молодой человек
почти такой же красивый и любезный, как сам булочник, беседа у них
завязывается очень увлекательная и могла бы стать еще увлекательнее, если бы
хозяйка Бетой Кларк, которая вечно ходит за ней по пятам, не вздумала гневно
постучать в окно спальни; услышав этот стук, молодой человек от мистера
Тодда пускается в обратный путь к своей лавке гораздо быстрее, чем шел
оттуда, хоть и пытается непринужденно что-то насвистывать, а девушки,
мотнувшись каждая к своей двери, прикрывают ее за собой с необычайными
предосторожностями, но через минуту уже высовываются из окна нижней
гостиной, как будто для того, чтобы посмотреть на почтовую карету, которая
как раз проезжает мимо, а на самом деле - чтобы еще хоть одним глазком
глянуть на молодого человека от мистера Тодда; он же, в свою очередь, питая
большое пристрастие к конной почте, но еще большее - к почте амура, бросает
на карету всего один короткий взгляд, а на девушек два, и притом долгих, к
полному удовольствию всех заинтересованных сторон.
Что же до кареты, то она в положенное время подкатывает к почтовому
двору, и первые пассажиры, отбывающие из города, удивленно взирают на первых
пассажиров, прибывших в город, а у тех вид унылый и помятый, и они явно в
том странном состоянии, порождаемом ездой, когда кажется, что со вчерашнего
утра прошло по меньшей мере полгода, и люди всерьез гадают, сильно ли
изменились в их отсутствие родные и друзья, с которыми они не виделись две
недели. На почтовом дворе необычайное оживление, вокруг отбывающих карет,
как всегда, толпятся евреи и еще какие-то загадочные личности, неведомо
почему воображающие, что каждый, кто собирается сесть в карету, непременно
должен запастись в дорогу апельсинами - не меньше, чем на шесть пенсов, -
перочинным ножом, бумажником, футляром для карандашей, губкой и небольшим
набором карикатур.
Еще полчаса - и вот уже солнце весело посылает свои лучи на оживающие
улицы; яркий свет его пробудил от сонной одури мальчика-подручного, и он
принимается подметать лавку и поливать тротуар перед нею, то и дело
отрываясь от работы, чтобы сообщить мальчику из соседней лавки, занятому тем
же, что день, видать, будет жаркий, или чтобы постоять, заслонившись правой
рукой от солнца, а левой опершись на метлу, и поглядеть вслед "Чуду", или
"Немвроду", или "Ату его!", или еще какой-нибудь почтовой карете, пока она
не скроется из глаз; а тогда он возвращается в лавку и завидует пассажирам
на империале и вспоминает красную кирпичную школу "у нас в деревне", куда он
ходил мальчуганом; и, оттесняя в небытие все лишения и невзгоды -
разбавленное молоко и грубый хлеб, чуть помазанный маслом, - встает в его
памяти зеленый луг, где так хорошо было играть с товарищами, и зеленый пруд,
в который он посмел свалиться, за что и был высечен, и прочие радости
школьных дней.
По улицам, ведущим к почтовым дворам и пристаням, бойко мчатся кэбы -


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Глуховский Дмитрий - Метро 2033
Глуховский Дмитрий
Метро 2033


Шилова Юлия - Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах
Шилова Юлия
Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах


Панов Вадим - Ребус Галла
Панов Вадим
Ребус Галла


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека