Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

отношения и потом он не писатель, не выражает идеологии, а как ты
считаешь, нужна идеология или лучше без нее, сейчас многие полагают, что
будущее за деидеологизацией...
Получился прекрасный разговор, собеседники были полны уважения друг к
другу, и, вернувшись в гостиницу (автомобиль он загнал в какой-то
захламленный двор), Виктор уже считал, что быть отцом - не такое уж
неблагодарное занятие, особенно если разбираешься в жизни и умеешь
использовать даже теневые ее стороны в воспитательных целях. По-этому
поводу он выпил с Тэдди, который тоже был отцом и тоже интересовался
воспитанием ибо его первенцу было четырнадцать лет - тяжелый переломный
возраст, ты еще со своей наплачешься... то есть что его первому внуку было
четырнадцать лет, а воспитанием сына он не занимался, потому, что сын свое
детство провел в немецком концлагере. Детей бить нельзя, утверждал Тэдди.
Их и без тебя будут всю жизнь колотить кому не лень, а если тебе хочется
его ударить, дай лучше по морде самому себе, это будет полезней.
После какой-то рюмки, однако, Виктор вспомнил, что Ирма ни словом не
обмолвилась о его диком поведении у перекрестка, и пришел к выводу, что
девчонка хитра и что вообще прибегать каждый раз к помощи любовницы, когда
не знаешь, как выбраться из тяжелого положения, в которое сам же себя и
загнал - по меньшей мере нечестно. Эти соображения огорчили его, но тут
пришел доктор Р.Квадрига и заказал свою обычную бутылку рома, они выпили
эту бутылку, после чего Виктору все опять стало представляться в радужном
свете, потому что стало ясно, что Ирма попросту не хотела огорчать его, а
это значит, что она уважает отца, и, может быть, даже любит. Потом пришел
еще кто-то и заказал еще что-то. Потом, вероятно, Виктор отправился
спать... Правда, сохранилось еще одно воспоминание: кафельный пол, залитый
водой - но что это был за пол и что это была за вода, вспомнить было
невозможно. И не надо...
Приведя себя в порядок, Виктор спустился вниз, взял у портье свежие
газеты и поговорил с ним о проклятой погоде.
- Как я вчера? - спросил он небрежно. - Ничего?
- В общем ничего, - сказал портье вежливо. - Счет вам Тэдди передаст.
- Ага, - сказал Виктор, и, решив ничего не уточнять, пошел в
ресторан. Ему показалось, что торшеров в зале поубавилось. Черт возьми,
испугался он. Тэдди еще не было. Виктор поклонился молодому человеку в
очках и его спутнику, сел за свой столик и развернул газету. В мире все
обстояло по прежнему. Одна страна задерживала торговые суда другой страны,
и эта другая страна посылала ноты протеста. Страны, которые нравились
господину Президенту, вели справедливые войны во имя своих наций и
демократий. Страны, которые господину Президенту почему-либо не нравились,
вели войны захватнические и даже, собственно, не войны вели, а попросту
производили бандитские злодейские нападения. Сам господин Президент
произнес двухчасовую речь о необходимости раз и навсегда покончить с
коррупцией и благополучно перенес операцию удаления миндалин. Знакомый
критик - большая сволочь - восхвалял новую книгу Роц-Тусова, и это было
загадочно, потому что книга получилась хорошая...
Подошел официант, новый какой-то, незнакомый, дружелюбно посоветовал
взять устриц, принял заказ, помахал салфеткой по столику и удалился.
Виктор отложил газеты, закурил и, расположившись поудобнее, стал думать о
работе. После хорошей выпивки ему всегда с удовольствием думалось о
работе. Хорошо бы написать оптимистическую веселую повесть... О том, как
живет на свете человек, любит свое дело, не дурак, любит своих друзей, и
друзья его ценят, и о том, как ему хорошо - славный такой парень,
чудаковатый, остряк... Сюжета нет. А раз нет сюжета, значит скучно; и
вообще, если писать такую повесть, то надо разобраться, почему же этому
хорошему человеку хорошо, и неизбежно придешь к выводу, что ему хорошо
только потому, что у него любимая работа, а на все остальное ему
наплевать. И тогда какой же он хороший человек, если ему на все наплевать,
кроме любимой работы?.. Можно, конечно, написать про хорошего человека,
смысл жизни которого состоит в любви к ближнему, и ему потому хорошо, что
он любит ближних и любит свое дело, но о таком человеке уже писали пару
тысяч лет назад господа Лука, Матфей, Иоанн и еще кто-то - всего четверо.
Вообще-то их было гораздо больше, но только эти четверо писали в
соответствии, остальные были лишены, кто национального самосознания, кто
права переписки... а человек, о котором они писали, был, к сожалению
полоумный... А вообще интересно было бы написать, как Христос приходит на
землю сегодня, не так, как писал Достоевский, а так как писали эти Лука и
компания... Христос приходит в Генеральный штаб и предлагает: любите, мол,
ближнего. А там, конечно, сидит какой-нибудь юдофоб...
- Вы разрешите, господин Банев? - пророкотал над ним приятный мужской
голос. Это был господин бургомистр собственной персоной. Не тот
апоплексически-багровый, хрюкающий от нездорового удовольствия боров на
обширном ложе господина Росшепера, а элегантно-округлый, идеально выбритый
и безукоризненно одетый представительный мужчина со скромной орденской
ленточкой в петлице и со щитком Легиона Свободы на левом плече.


- Прошу, - сказал Виктор без всякой радости.
Господин бургомистр сел, огляделся и сложил руки на столе.
- Я постараюсь не обременять вас долго своим присутствием, господин
Банев, - сказал он. - И попытаюсь не портить вам трапезу, однако же
вопрос, с которым я намерен к вам обратиться, назрел уже достаточно для
того, чтобы все мы, и большие, и малые, кому дороги честь и благополучие
нашего города, были готовы отложить наши дела для его скорейшего и
эффективнейшего решения.
- Я вас слушаю, - сказал Виктор.
- Мы встречаемся с вами здесь, господин Банев, в обстановке скорее
неофициальной, ибо, и, сознавая вашу занятость, не рискую обеспокоить вас
в часы вашей работы, особенно принимая во внимание специфику оной. Однако
же я обращаюсь к вам сейчас, как лицо официальное - и от своего имени
лично, и от муниципалитета в целом...
Официант принес устрицы и бутылку белого вина. Бургомистр поднятием
пальца остановил его.
- Друг мой, - сказал он. - Пол-порции китчиганской осетрины и рюмку
мятной. Осетрину без соуса... Итак, я продолжаю, - сказал он, снова
оборотившись к Виктору. - Боюсь, правда, что наш разговор трудно будет
счесть застольной беседой, ибо речь пойдет о вещах и обстоятельствах не
только печальных, но, я бы сказал не аппетитных. Я намеревался поговорить
с вами о так называемых мокрецах, об этой злокачественной опухоли, которая
вот уже не первый год разъедает нашу несчастную округу.
- Да-да, - сказал Виктор. Ему стало интересно.
Бургомистр произнес негромкую, хорошо продуманную и стилистически
совершенную речь. Он рассказал о том, как двадцать лет назад, сразу после
оккупации, в лошадиной лощине был создан лепрозорий, карантинный лагерь
для лиц, страдающих так называемой желтой проказой или очковой болезнью.
Собственно говоря, болезнь эта, как хорошо известно господину Баневу,
появилась в нашей стране еще в незапамятные времена, причем, как
показывают специальные исследования, особенно часто она почему-то поражала
жителей именно нашей округи. Однако только благодаря усилиям господина
Президента на эту болезнь было обращено внимание самое серьезное, и лишь
по его личному указанию несчастные, лишенные медицинского ухода,
разбросанные ранее по всей стране, подвергаемые зачастую несправедливым
гонениям со стороны остальных слоев населения, а со стороны оккупантов -
даже прямому истреблению, эти несчастные были, наконец, свезены в одно
место и получили возможность сносного существования, приличествующего их
положению. Все это не вызывает никаких возражений, и упомянутые меры могут
только приветствоваться. Однако, как это иногда у нас бывает, самые лучшие
и благородные начинания обернулись против нас. Не будем сейчас искать
виновных. Не будем заниматься расследованием деятельности господина
Голема, деятельности, возможно, самоотверженной, но, однако же, чреватой,
как теперь выяснилось, самыми неприятными последствиями. Не будем также
заниматься преждевременным критиканством, хотя позиция некоторых,
достаточно высоких инстанций, упорно игнорирующих наши протесты,
представляется лично нам загадочной. Перейдем к фактам...
Бургомистр выпил рюмку мятной, вкусно закусил осетриной, и голос его
сделался еще более бархатистым - совершенно невозможно было представить
себе, что он ставит на людей капканы. Он многословно выразил желание не
задерживать внимание господина Банева на овладевших городом слухах,
каковые слухи, он должен прямо признаться, есть результат недостаточно
точного и единодушного исполнения всеми уровнями администрации
предначертаний господина Президента: мы имеем в виду чрезвычайно
распространенное мнение о роковой роли так называемых мокрецов в резком
изменении климата, об их ответственности за увеличение числа выкидышей и
процента бесплодных браков, за гомерический исход некоторых домашних
животных и за появление особой разновидности домашнего клопа - а именно -
клопа крылатого...
- Господин бургомистр, - сказал со вздохом Виктор. - Должен вам
признаться, что мне крайне трудно следить за вашими длинными периодами.
Давайте говорить просто, как добрые сыновья нации. Давайте не будем
говорить, о чем мы не будем говорить, и будем - о чем будем.
Бургомистр окинул его быстрым взглядом, что-то рассчитал, что-то
сопоставил, но, наверное, все шло в ход - и то, что Виктор пьянствовал с
Росшепером, и то, что он вообще пьянствовал, шумно, на всю страну, и то,
что Ирма - вундеркинд, и то, что есть на свете Диана, и еще, наверное,
многое что - так что лоску у господина бургомистра на глазах поубавилось,
и он крикнул подать себе коньяку. Виктор тоже крикнул подать себе рюмку
коньяку. Бургомистр хохотнул, оглядел опустевший зал, легонечко ударил
кулаком по столу и сказал:
- Ладно, что нам вилять, в самом деле. Жить в городе стало
невозможно, скажите спасибо вашему Голему, кстати, вы знаете, что Голем -
скрытый коммунист?.. Да-да, уверяю вас, есть материалы... он на ниточке
висит, ваш Голем... Так вот я и говорю: детей развращают на глазах. Эти


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Якубенко Николай - Испытание огнем
Якубенко Николай
Испытание огнем


Громыко Ольга - Год крысы. Видунья
Громыко Ольга
Год крысы. Видунья


Громыко Ольга - Плюс на минус
Громыко Ольга
Плюс на минус


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека