Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

хотя бы он сам того и не сознавал, объяснение кроется в разладе между ним и
дверным молотком. Это совершенно новая теория, и, однако, мы осмеливаемся
выдвинуть ее, ибо она ничуть не менее остроумна и непогрешима, чем тысячи
других весьма ученых теорий, провозглашаемых, что ни день, во имя общего
блага, а также и личного обогащения их творцов.
Итак, дверной молоток для нас предмет далеко не безразличный, и
нетрудно вообразить смятение, охватившее нас, когда да днях мы увидели, что
с двери соседнего дома окончательно и бесповоротно снимают молоток и
заменяют его колокольчиком. Такой беды мы никак не ждали. Самая мысль, что
кто-то может существовать без молотка на дверях, слишком дика и невероятна,
и в нашем воображении доселе ни на миг не возникала подобная картина.
В глубоком унынии побрели мы по направлению к Итон-скверу, который в то
время только еще застраивался. Каково же было наше изумление, наше
негодование, когда мы убедились, что колокольчики на дверях быстро
становятся общим правилом, а молотки - редким исключением! Наша теория
затрещала по всем швам. Мы поспешили домой; и, предчувствуя, что уже недалек
тот день, когда дверной молоток будет окончательно упразднен, решили отныне
все догадки о ближайших соседях основывать на непосредственных наблюдениях.
Дом по левую руку от нашего был необитаем, и потому мы могли сосредоточить
все наше внимание на соседях справа.
Дом справа от нас, на двери которого не было молотка, снимал некий
конторщик, и в окне первого этажа виднелось четко написанное объявление,
извещавшее о том, что здесь сдаются комнаты для одинокого джентльмена.
Это был опрятный и скучный домик на теневой стороне улицы; пол в
прихожей устилал узкий новенький коврик, лестницу, ведущую на второй этаж, -
узкая новенькая дорожка. Обои были новые, и краска всюду новая, и мебель
новая; и все это - обои, краска и мебель - свидетельствовало об ограниченных
средствах владельца дома. В гостиной лежал красный с черным ковер, едва
закрывавший середину пола; тут было еще несколько полированных стульев и
раскладной стол. На небольшом буфете красовалась чайница на подносе, а
справа и слева - по розовой раковине; еще несколько раковин на каминной
доске и три павлиньих пера, со вкусом расположенных над ними, довершали
убранство гостиной.
Предполагалось, что в этой комнате одинокий джентльмен будет пребывать
днем и принимать гостей, а крохотная комнатка окном во двор в том же этаже
должна была служить ему спальней.
Вскоре после того как в окне вывесили записку, появился и претендент на
сдающиеся комнаты - плотный, добродушного вида джентльмен лет тридцати пяти.
В цене, должно быть, сошлись быстро, - после первого же его визита
объявление исчезло из окна. Дня через два одинокий джентльмен въехал на
новую квартиру, а немного погодя обнаружился и его истинный характер.
Он проявил необычайную склонность засиживаться до трех, до четырех
часов ночи, потягивая виски с содовой и покуривая сигару; кроме того, он
приглашал к себе приятелей, они приходили часам к десяти вечера, и настоящее
веселье начиналось после полуночи, когда гости давали выход своему
превосходному настроению, распевая песни в полдюжины куплетов каждая, причем
куплет состоял из двух строчек, а припев - из десяти, и вся компания в
полном составе с воодушевлением подхватывала этот припев и выкрикивала его
во всю мочь, что приводило в величайшее негодование соседей и доставляло
крайние неудобства другому одинокому джентльмену, жившему этажом выше.
Это было само по себе достаточно неприятно, поскольку такие пирушки
происходили обычно раза три в неделю, но это еще не все: когда гости,
наконец, расходились по домам, они не шли по улице тихо, как приличествует
добропорядочным гостям, а напротив, развлекались, поднимая отчаянный шум и
крик и подражая визгу перепуганных женщин. А однажды ночью некий краснолицый
джентльмен в белом цилиндре начал ломиться в дверь - дома N 3, где проживал
почтенный старец, ходивший с пудреными волосами; почтенный старец, решив,
что одной из его замужних дочерей раньше срока понадобилась помощь врача,
торопливо проковылял вниз по лестнице, с великим трудом отодвинул все
засовы, отпер все замки, отворил дверь - и тут краснолицый джентльмен в
белом цилиндре выразил надежду, что его извинят за причиненное беспокойство
и не откажут ему в стакане холодной воды; он был бы весьма признателен
также, если бы ему ссудили шиллинг, чтобы он мог нанять кэб и добраться
домой; почтенный старец захлопнул дверь перед носом посетителя, поднялся
наверх и выплеснул в окно всю воду из кувшина - выплеснул очень метко, но
только не на того, на кого следовало; и вся улица приняла участие в
поднявшейся суматохе.
Шутка есть шутка; и даже грубая шутка может быть очень забавна, да
только тот, с кем ее сыграли, чаще всего не способен ее оценить; население
нашей улицы не видело ничего смешного в подобных развлечениях, а потому наш
сосед вынужден был попросить своего постояльца больше не принимать у себя
приятелей, иначе, как это ни печально, придется ему съехать с квартиры.
Одинокий джентльмен выслушал все это с величайшим благодушием и к общему
удовольствию пообещал впредь проводить вечера в кофейне.
Первый вечер прошел спокойно, и все были в восторге; но назавтра шум и



веселье возобновились с еще небывалой силой. Друзья и приятели одинокого
джентльмена, не имея более возможности проводить у него три вечера в неделю,
решили провожать его до дому каждый вечер; а прощаясь, они напутствовали его
столь громкими и нестройными криками, и сам он так шумно взбирался затем по
лестнице и с таким грохотом скидывал башмаки, что терпеть все это не было
никакой возможности. Итак, наш сосед попросил одинокого джентльмена, который
в других отношениях был прекрасным жильцом, выехать; и одинокий джентльмен
удалился и стал принимать своих приятелей где-то в другом месте.
Следующий претендент на сдающиеся комнаты в первом этаже обладал совсем
иным характером, чем только что выехавший одинокий джентльмен, доставлявший
окружающим столько беспокойства. Это был высокий худощавый молодой человек с
густой каштановой шевелюрой, рыжеватыми бакенбардами и едва пробивающимися
усиками. Он носил венгерку со шнурами, светло-серые панталоны и замшевые
перчатки, и у него была внешность и повадки военного. Ничего общего с тем
гулякой! Такие вкрадчивые манеры, такое приятное обращение! А какой
серьезный ум! Впервые осматривая свое будущее жилище, он прежде всего
осведомился, может ли он твердо надеяться на постоянное место в приходской
церкви; а выразив согласие снять эти комнаты, тотчас поинтересовался, какие
в приходе имеются благотворительные учреждения, и сообщил о своем намерении
внести скромную лепту в помощь наиболее достойному из них.
Наш ближайший сосед был теперь совершенно счастлив. Наконец-то у него
появился жилец, вполне разделяющий его собственный образ мыслей, -
серьезный, благонамеренный человек, чуждающийся суетных забав и склонный к
уединению. С легким сердцем снял он с окна объявление о сдающихся комнатах и
уже рисовал себе мысленно длинную череду мирных воскресных дней, когда он и
его постоялец будут обмениваться знаками дружеского внимания и воскресными
газетами.
Серьезный человек прибыл на свою новую квартиру, а его багаж должен был
прибыть из провинции на следующее утро. Он попросил у своего хозяина взаймы
чистую сорочку и молитвенник и рано удалился в спальню, попросив разбудить
его назавтра ровно в десять часов утра, но не раньше, так как он очень
устал.
К нему постучали, чтобы разбудить его точно в назначенный час, но он не
отозвался; постучали снова, но ответа не было. Наш сосед встревожился и
распахнул дверь. Серьезный человек таинственно исчез, а с ним исчезли чистая
сорочка, молитвенник, чайная ложка и простыни.
Быть может, это происшествие, вместе со странностями предыдущего
постояльца, внушило нашему соседу отвращение к одиноким джентльменам, -
этого мы не знаем; знаем только, что следующее объявление, появившееся в
окне гостиной, извещало просто о сдаче меблированных комнат в первом этаже.
Объявление скоро убрали. Новые жильцы пробудили в нас сначала любопытство, а
затем и живейшее участие.
Это оказались юноша лет восемнадцати - девятнадцати и его мать, женщина
лет пятидесяти или, может быть, моложе. Лицо матери скрывала вдовья черная
вуаль, сын тоже носил глубокий траур. Они были бедны, очень бедны; у них не
было никаких средств к существованию, кроме того, что зарабатывал юноша
перепиской и переводами для книгопродавцев.
Они переселились в Лондон откуда-то из провинции, отчасти потому, что
юноша здесь скорее мог найти работу, а отчасти, вероятно, ими руководило
вполне естественное желание покинуть те места, где прежде судьба была
милостивее к ним и где все знали об их нынешней бедности. Они были горды и
переносили невзгоды молча, скрывая от постороннего глаза свою нужду и
лишения. Как тяжки были эти лишения и как неутомимо трудился бедный юноша,
чтобы хоть немного облегчить их бремя, об этом знали только мать и сын. Ночь
за ночью до двух, до трех, до четырех часов слышали мы, как стукнет изредка
кочерга, вороша последний скудный жар в камине, да раздастся глухой
придушенный кашель, и это означало, что юноша все еще корпит над своей
работой; и день ото дня все ясней видели мы, как светится его скорбное лицо
тем светом, который зажигает природа, точно сигнальный огонь, возвещая о
самом жестоком из посылаемых ею недугов.
Повинуясь, как нам кажется, чувству более возвышенному, нежели простое
любопытство, мы завязали сначала знакомство, а потом и дружеские отношения с
этими бедняками. Наши худшие опасения подтвердились; юноша таял, как свеча.
Оставшуюся часть зимы, а потом и всю весну и лето он неустанно трудился;
мать тоже пыталась хоть как-нибудь - шитьем, вышиваньем - заработать кусок
хлеба.
Шиллинг-другой - вот и все, что ей время от времени удавалось выручить.
Сын продолжал упорно работать; с каждой минутой он приближался к смерти, но
ни разу никто не слышал от него ни ропота, ни жалобы.
Однажды ясным осенним вечером мы, по обыкновению, зашли навестить
больного. В минувшие два-три дня последние силы быстро оставляли его, и
теперь он лежал на диване у открытого окна и задумчиво смотрел на заходящее
солнце. Мать читала ему вслух из библии; когда мы пришли, она закрыла книгу
и поднялась нам навстречу.
- Я сейчас говорила Уильяму, что нам надо непременно уехать куда-нибудь


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Суворов Виктор - Ледокол
Суворов Виктор
Ледокол


Каменистый Артем - Запретный мир
Каменистый Артем
Запретный мир


Володихин Дмитрий - Конкистадор
Володихин Дмитрий
Конкистадор


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека