Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

шептал прапорщик и в сотый раз подымал плечи. - Бесталанен, не отрицаю,
бесталанен! Вот хоть бы чертежик! Командир сам мне показывал, а я и за-
был... Пулеметное гнездо нужно было влево отнести, а не вправо!.. А я
вправо отнес... Тут я и спутался, потому что влево! - и он тоскливо во-
дил пальцем по страничке записной книжке, вновь появившейся в руках.
- Может, чайку со мной попьешь?.. - брюзгливо спросил Быхалов, -
Как-никак, - лестно героя чайком попоить! Попей уж со мной!
- Нет, нет... не могу, простите! Вы только уж извините меня!..
- Да ведь я тебя не укоряю. - Быхалов встал и странно погудел грудью.
- Вот ты мне сказал, и словно полоски по мне сразу пошли... - Он, жалко
кривя лицо, повертел в руках приготовленную посылку. - Ну, беги, пожа-
луй. Небось и девчоночка есть?.. Смотри, не бунтуй. Девчоночка плакать
будет...
- Я когда уезжал, он еще жив был, - грустным шопотом подал последнюю
надежду прапорщик. - Под арестом сидел, в ожидании...
- Куда ж мне теперь игрушку-то девать? - задумчиво и наружно-спокойно
вертел в руках посылку Зосим Васильич. - На, хоть ты, играй там... За
услугу тебе. - И он пошел проводить гостя, сжавшегося и цеплявшегося
шашкой за кадушки, чаны и бочки. Гость уходил на цыпочках, не смея на-
деть папахи на голову.
Когда гость ушел, начался ужин. После ужина, оставшись один, Зосим
Васильич подошел к масляной проплесневелой стене и стал снимать с нее
несуществующие пушинки.
- ... эх, Петруша, Петруша... - вслух сказал он, и вдруг лицо его
сморщилось.
XIV. Один вечер у Кати.
Они стали встречаться у Кати, вечерами, по истеченьи торгового дня.
Первой приходила Настя. Стыд и девическая робость делали ее неприс-
тупной для смешливой Катиной любознательности. Катя и без того знала
все, но с трудом отказывалась от удовольствия покопаться в чувствах За-
рядской "Дианочки". Вместе с тем, чтоб не стеснять подругу, она стара-
лась не замечать ее. Пока Настя сидела как на иголках, Катя ходила по
комнате, бренчала на гитаре, читала книжки, даже переодевалась не однаж-
ды при Насте. И Настя с осуждением и испугом сравнивала по памяти свое
тонкое длинное тело с телом подруги, предчувствуя в нем как бы угрозу
себе.
Катина комната была неряшливо наполнена душными запахами, шитыми по-
душками, множеством дешевой дрянной позолоты, купленной в разное время
на Толкучем, как лом: рамы, часы с амурами, бронзовые же фигуры самых
неожиданных по бездарности форм. Сене становилось тесно и неприятно сре-
ди этого ошеломляющего засилия вещей. Он делался застенчив, груб и неук-
люж, сидел в углу, говорил с видимым трудом.
Один раз он даже пришел с чужой гармоньей, в надежде, что ею можно
заменить разговоры. Впрочем, играть он не умел, она так и провисела у
него целый вечер за плечом. Настя, боясь за него, своим поведением выда-
вала себя с головой: дергала бахрому подушек, листала глупые Катины
книжки, неестественно краснела, говорила невпопад. В такие минуты Катя
наклонялась к уху подруги и торжествующе спрашивала:
- Настюша, хочешь, я уйду?.. Я за орехами схожу. Только ты смотри тут
без меня...
Настины глаза расширялись испугом, а рука судорожно сжимала Катины
пальцы.
Потом все это как-то обошлось. Прирученный Сеня научился говорить, а
Настя слушать без смущенья. Однажды Сеня стал даже рассказывать. Расска-
зывал он самое давнее событие, которое помнил, и смысл его рассказа был
таков:
Про 1905 год.
... Бунт был. И приехали с вечера из Попузина сорок три мужика с под-
водами остатние в уезде именья дожигать.
Ночевало из них шестеро в Савельевом дому, главари. Ночь напролет,
тверезые и темные, скупыми словами перекидывались бунтари. Боролись в
них страх и ненависть. Речи их скользки.
- На что ему земля! - сказал один, с грустными глазами. - Он, небось,
и сам-то не знает, куда ее, землю-ту, потреблять. Лепешки из ей месят, а
либо во щи кладут...
Другой отзывался, глядя в пол:
- Конечное дело, друзья мои! Мы народ смирный, мы на точке закона
стоим. Нас не обижай, мы и помалкиваем. Каб, скажем, отдали нам зе-
мельку-то всю чохом, в полный наш обиход, мы б и молчок. А ему б дом ос-
тался. Пускай его на поправку к нам ездит, мы не противимся!
Третий сверкал искренними, золотушными глазами:
- Во-во! Воздухи у нас в самый раз хорошие! Дыши хочь все лето, и



платы никакой не возьмем!..
Потом заснули ребятки на полатях, Пашка и Сенька, не слыхали продол-
женья разговора. Много ли их сна было - не поняли. Проснулись на исходе
ночи. В тишине, одетые и готовые, сидели бунтари.
Крайний бородач царапал ногтем стол. Сосед сказал:
- Хомка... не корябай.
И опять сидели. Потом худой мужик, попузинец, голова котлом, ноги ду-
гами, встал и сказал тихо, но пронзительно:
- ... что ж, мужички? Самое время!
На ходу затягивая кушаки, на глаза надвигая шапки, мужики выходили из
избы. Савелий, отец, с ворчаньем шарил под лавкой топор и мешок: топор -
рубить, мешок - нести... Пашка вскочил и стал запихивать в валенок хро-
мую ногу. Сеню от возбужденья озноб забил, - так бывает на Пасху, когда
среди ночи встрепенутся колокола.
... С буйным веселым треском горел на горе Свинулинский дом. Дыма и
не было совсем. Тяжело лопались бревна, оттуда выскакивал прятавшийся в
них красный огонь. Небо было ровно и грязно. Просвечивало серое солнце.
Воздух был настороженный. Тонким слоем снега белела ноябрьская земля.
На полпути к Свинулинской усадьбе холм торчал. На нем, вкруг разма-
шистой голой березы, замерло в пугливом любопытстве деревенское ребятье.
Было ребяткам тревожно и радостно. Вдруг запрыгал Васька Рублев, белый
мальчонок, в отцовских стоптанных сапогах, забил в ладоши и закричал.
Из ворот усадьбы, огромный и рыжий, вырвался племенной Свинулинский
бык. Напрасно поводя выколотыми глазами, он остановился и затрубил, жа-
луясь и грозя. Но в бок ему ударилась головня, метко пущенная со сторо-
ны. Тогда, облегченный болью и яростью, - к запруде, где стояла когда-то
Сигнибедовская маслобойка, помчал он свое опаленное тело. Там, в послед-
ний раз пронзив рогами невидимого врага, он взревел, обрываясь в воду.
Воды у запруды были не мелки и кипели. Бурное, величественное мычание
донеслось до оцепенелых ребят. Потом бучило поглотило быка...
...А через неделю наехали из города пятьдесят чужеспинников, с пиками
и ружьями, под синими околышами. Откормленные кони их беспрерывно ржали.
При полном безмолвии взяли пятерых и отвезли судить, скрученных. А Евг-
рафу Петровичу Подпрятову, да Савелью Рахлееву, да Афанасу Чигунову, как
имевшим военные отличия, дали только по горячей сотенке розог, чтоб па-
мятовали накрепко незыблемость помещичья добра. Молча, с опущенными го-
ловами, стояли вкруг согнанные мужики. Голосить по мужьям боялись бабы.
Но чудился в самом ноябрьском ветре глухой бабий вой.
...И на всю жизнь запомнили ребятки, как натягивал и застегивал пе-
реплатанные портки на всем миру Савелий, плача от злобы, боли и стыда.
Тянуло с поля мокрым снежком, а мать босая, как была, выпрямленная и
страшная, всю порку простояла на снегу... Кому ж тогда как не городу,
приходящему ночной татью, приносящему закон и кнут, грозил в потемках
полатей Сеня негрозным отроческим кулачком?..
- С того-то отец мой Савелий и внищать стал, и к вину ударился. - Так
заключил Сеня свой рассказ и, стеснясь, вдруг опустил понуро голову.
- Я таких вот люблю, - вслух сказала Катя подруге. - Лихого ты себе
выбрала, смотри - с лихими горя изведать!..
- Любить не люби, а почаще взглядывай, - возбужденно засмеялся Сеня,
заметив пристальный, оценивающий Катин взгляд.
- Зачем ты ногти грызешь?.. - резко спросила Настя у Кати.
- А тебе какое дело?.. - насмешливо возразила та.
- Есть, значит, дело. Ты вот... - и, склонясь к Катину уху, Настя
укоризненно зашептала что-то.
- А как я на него глядела?.. Что с тобой? - громко спросила Катя.
- Ну, не надо вслух! - Настя пугливо оглянулась.
- Да нет, я не понимаю... украла я, что ли, у тебя?
- Пойдем, Настя, я тебя провожу, - сказал Сеня и встал.
Они вышли, и оба торопились.
- Мне гадко у нее стало, она нехорошая... - говорила Настя уже на
лестнице. - И мне не нравится, как ты сегодня говорил. Словно в театре
как-то. За что ты городских ненавидишь? Ведь ты и сам городской! В горо-
де и останешься...
- Почем знать. Ноне времена не такие. День против дня выступает, -
неопределенно отвечал Сеня. - А вот насчет театра... Это уж не театр,
если кровь из отца течет. Тут уж, Настюша, драка начинается!..
- Я тебя и целовать не хочу сегодня. У тебя глаза были красные, -
сказала Настя тихо и пошла от него, не оглядываясь.
- Всегда глаза красны, коли правду видят! - крикнул ей Сеня вдогонку.
Потом подошел к стене и смаху ударил в нее кулаком. Мякоть руки расцара-
палась шероховатым камнем до крови. "Вот она!" - вслух сказал Сеня, гля-
дя на руку. Вспомнился Дудин. Ярость, разбуженная Настей, медленно ути-
хала, но все еще шумела кровь в ушах.
Это случилось в пятницу...


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Афанасьев Роман - Два нуля
Афанасьев Роман
Два нуля


Русанов Владислав - Золотой вепрь
Русанов Владислав
Золотой вепрь


Злотников Роман - Принцесса с окраины Галактики
Злотников Роман
Принцесса с окраины Галактики


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека