Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

человек, заполнил собою тот духовный, можно сказать, контур, который ему
судьбой предназначен. Не так - но об этом - тяжело и радостно думал
Клекотов, все больше любя Дениса Ивановича.
Но зато боль, с которой он жил всю жизнь, не замечая ее, вдруг выплыла
наружу - и уже не отпускала. Сам-то я что собою заполнил? - спрашивал себя
Клекотов. И отвечал: только на самом донышке духовного резервуара ЧЕЛОВЕК
КЛЕКОТОВ плещется субстанция - человек Клекотов, милиционер унылый.
И ладно бы, если б только в Денисе Ивановиче Клекотов обнаружил
гармонию и совершенство, он и в других стал нечто такое подмечать. Та же
размалеванная девица, полная кишок толстых и тонких, однако, если
посмотреть, щекою бархатиста... Да и в бабе своей, которая... - у нее в
глазах радужная оболочка довольно привлекательна... А сослуживец его Пцуцех
Аркадий - двадцать восемь раз на турнике подтягивается. Только и делает, что
дергает себя на перекладине в спортзале, и это раньше раздражало, теперь же
- уважение вызывает...
Да и себя Клекотов вдруг стал уважать. А что? Самый, что ли, он плохой?
Лишний раз человека не обматерит, не ударит, службу несет абсолютно, что ж
касается его тайных способностей по исполнению мелодии "Во поле березонька
стояла" - тут ему вообще равных нет.
Но чувство уважения к себе настолько было для него непривычным,
настолько обременительным, что Клекотов совершенно сознательно его не
захотел. Он понял, что если так дальше пойдет, придется всю свою жизнь
поломать и переиначить. Того и гляди - жениться захочется, детей завести. Ну
ладно, женится, заведет. А если в один непрекрасный день вернется чувство
брезгливости, если окажется, что все это временный обман и то, что Клекотов
начал в людях принимать за признаки гармонии и совершенства - только
исключения из правила? Тогда что? Вешаться?
Рухнул мир Клекотова - и никак он его не соберет.
Напился, разбил свою гитару.
Стало полегче, но потом опять тяжелее.
И понял он, что нет иного выхода восстановить былую дисгармоническую
гармонию своей души, как лишь сотворить какую-то серьезную подлость. А то и
преступление, может быть.
С этими мыслями он и шел к Денису Ивановичу Печенегину поздним вечером
пятнадцатого июля одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года...

7
По всем художественным законам любого художественного произведения
нельзя рядом друг с другом выводить персонажей с одинаковыми какими-то
качествами. Если один тонкий, то другой, само собой, толстый, если один зол,
то рядом - добряк. Особенно если герои действуют не группой, а в
повествовании чередуются.
Но у нас - хроника, поэтому ничего нельзя поделать с тем
обстоятельством, что следующий человек, о ком надо рассказать, поскольку он
тоже был у Дениса Ивановича в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое, - тоже не
любил людей.
Правда, есть отличия и особенности.
Во-первых, человек этот - женщина, а не мужчина, как Клекотов.
Во-вторых, Клекотов не любил всех (да и то, как выяснилось, это не
совсем так оказалось), а женщина эта не любила только мужчин.
Боялась.
Ненавидела. * * *
Звали ее... Впрочем, никто из друзей и гостей Дениса Ивановича ее имени
не знал - и никому она не представлялась.
Она появилась, как и многие другие здесь, - ночью.
Летом.
Встала тенью у яблони (сидели в саду) - и застыла, слушая.
Печенегин увидел ее, встал, сделал пригласительный шаг, а она взмахнула
вдруг каким-то мешком вроде рюкзака и дико закричала:
- Мужчина! Мужчина! Мужчина!
И с каждым словом голос ее приобретал новые оттенки: сперва констатация
факта, потом - угроза, потом - ужас. И она - убежала.
Выяснилось, что ее некоторые знают, встречали, слышали о ней:
сумасшедшая побродяжка. То ли кто-то когда-то изнасиловал ее, то ли просто в
голове какой-то винтик свихнулся: она бродит по улицам, живя неизвестно где
и питаясь неизвестно чем, и единственное, что можно от нее услышать в разных
вариациях:
- Мужчина! Мужчина!
Мужчин (считая их таковыми уже лет с десяти) она боялась панически, она
обходила их стороной, поэтому и блуждала лишь по пустынным, малонаселенным
улочкам. Лишь только ей казалось, что мужчина, идущий, например, по другой
стороне улицы, намеревается свернуть в ее сторону - или просто посмотрит на
нее слишком пристально, она останавливалась, хватала свой мешок и начинала



кричать на всю округу:
- Мужчина! Мужчина! Мужчина! - и не успокаивалась, пока мужчина этот не
удалялся за безопасные пределы.
Однажды милиционеры хотели проверить ее документы - в ту еще пору,
когда бродяжничество было запрещено, - она зашлась в истерике, побежала, они
ее догнали, она забилась в припадке, они отвезли ее в клинику, там умные
психиатры распознали ее фобию, признали неопасной и неизлечимой - и
выпустили.
И вот безымянная эта женщина стала появляться у Печенегина.
Держала себя, конечно, на расстоянии. Чуть кто из мужского числа гостей
на шаг случайно ближе:
- Мужчина! - грозно звучит ее голос.
- Бабушка за невинность опасается, - еле слышно скажет кто-то.
Меж тем она была не бабушка, меж тем ей было чуть за сорок, она просто
нарочно привела себя в такое состояние, чтобы не понравиться никому, даже
пьяному последнему бомжу.
А была когда-то красивой - и помнила это.
И помнила, как красив был тот, кого она полюбила.
Помнила, как завораживали его глаза, завораживал его голос.
Помнила, как стоял он цветущим летом у ворот и позвал ее в прохладу
дома чаю попить.
И там, в прохладе, такое с ней сделал, что не осталось в ее душе
ничего, кроме жуткого изумления, не осталось ни одного слова, кроме
отпугивающего: "Мужчина!"
Вот только странно: словно во сне это было; никак она не вспомнит, где
ж он живет, где ж тот дом, в котором была прохлада - а чая обещанного не
было.
Годами она искала - и нашла!
И так же ласково подманивает ее он, этот человек, узнанный ею, - и
глазами, и словами, и всем, всеми, всем... Хитрец!
Что ж, и она схитрит. Она сегодня на шажок к нему поближе, завтра еще
на шажок (потому что сразу нет сил, страшно), а когда приблизится совсем
близко (хорошо бы - в комнатке, в прохладе, где чая, однако, нет), тогда она
достанет из-под кофты острый нож...
Одно непонятно: чем ближе к нему, тем жальче его. Она знает: это он
напускает колдовство на нее. Она сопротивляется. Не поможет это ему! Она
сделает свое законное святое дело...

8
Человек предполагает, а Бог располагает - слова известные.
Но известно и то, что человек создан по образу и подобию Божию, а
значит, все-таки способен тоже располагать собою.
Лично я вообще уверен, что человек о себе почти все знает наперед.
"Знал бы, где упасть, соломки подстелил бы", - оправдывается он, потирая
ушибленное место. А меж тем, как правило, знает, где упадет, предчувствует,
но соломки стелить не спешит, размышляя: во-первых, может, еще и обойдется,
во-вторых, если уж упадешь, то соломка не поможет, в-третьих, от судьбы не
уйдешь, в четвертых... В-четвертых, иногда упасть так почему-то хочется...
ЕЛЕНА знала, что ей не нужно выходить замуж за Печенегина.
Они учились вместе в музыкальном училище.
В любом учебном заведении время от времени образуется класс или курс
особенный - яркий, громкий, с выдумками, с хулиганством, конечно, но и с
умением учиться и забавлять себя и других весельем. О таких курсах ходят
потом легенды, были и небылицы, такие курсы после окончания регулярно
собираются, чтобы отметить пятилетие, десяти-, двадцатилетие выпуска... На
таком курсе и учились Елена Патрина и Денис Печенегин. Елена была звездой
этого звездного курса, Денис же - паршивой овцою, он казался приблудным,
лишним, нездешним. Ни в выдумках, ни в весельях он не принимал участия, но и
не был совсем уж угрюмым, мог оказаться в дружеской компании и даже стакан
вина выпить. Однако - ничего сверх, все в меру, все аккуратно. Скучен и
пресен, думала Елена, глядя на него с раздражением.
О подобных людях мать Елены говорила: положительный. Или - еще хуже
слово - степенный. Именно о таком муже мечтала она для дочери, рассуждая о
ее возможном будущем и вспоминая ее отца - не положительного и не степенного
человека, чуть было не отравившего ей жизнь, - но она вовремя поняла, с кем
имеет дело. Елена и согласиться с ней не могла, и не согласиться тоже: она
отца не помнила.
Но, видимо, уродилась в него: положительности и степенности в себе не
обнаруживала. Наоборот, очень рано проявила любопытство ко всему взрослому,
любопытство иногда просто нестерпимое.
Многое можно было бы рассказать о ее подростковой жизни - о мыслях,
желаниях и некоторых поступках, но таковы они, что трудно их вместить в
мягкий стиль данного повествования (пусть цель у него сугубо


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Володихин Дмитрий - Маяк Хаагард
Володихин Дмитрий
Маяк Хаагард


Лукин Евгений - Благие намерения
Лукин Евгений
Благие намерения


Круз Андрей - Новая жизнь
Круз Андрей
Новая жизнь


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека