Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

- Какие имена! - восторгался Сети, обращаясь к Бентрешит. - Ты только представь! Внуки строителя Великой Пирамиды. Возможно, они сами были здесь. Вместе с царицей Хенткавес, дочерью мудреца Джедеф-хора!
Сети радовался, словно малое дитя, получившее новую игрушку. Он вообще трепетно относился к истории своего государства, много сил отдавая восстановлению древних памятников. Держава без прошлого - это слабая держава.
Особенно заинтересовала владыку история камня Бен-Бен, записанная на южной стене Осириона. От имени царя Усеркафа повествовалось о том, как безбожный чародей Хуфу похитил святыню и как разгневалась на него за это птица Бену, прилетевшая в Иуну на великий праздник в ее честь. Народ взбунтовался. Были осквернены горизонты правогласных владык на плато Расетау. Он, Усеркаф, умилостивил гнев богов, найдя Бен-Бен и сделав его центром поклонения в новом храме в честь Ра, построенном фараоном по велению Светлого отца, владыки Сахебу.
Менмаатра всегда считал, что Бен-Бен - это всего лишь красивая легенда. Из области преданий седой древности. Которые нельзя проверить и которые полагалось просто принять в сердце свое вместе со священными историями о деяниях великих богов Та-Мери.
И вдруг наткнуться на свидетельство существования легендарного камня! Вот бы найти его и преподнести в дар Амону-Ра.
Лихорадочно роясь в свитках папируса, сберегавшихся в "Доме Жизни" на протяжении многих веков, Сети обнаружил кое-какие зацепки. Это была копия донесения одного из военачальников своему царю, последнему из государей Пятой династии, основанной Усеркафом и Хенткавес, Унасу. Хнумхотеп, так звали вельможу, сообщал, что "благая тяжесть, порученная его заботам, благополучно доставлена в Идфу и упокоилась в золотом руднике".
Что это за "благая тяжесть"? Из легенды было известно, что Бен-Бен, несмотря на свои относительно небольшие размеры, обладал тяжелым весом. А вдруг повезет, и "тяжесть", о которой говорит Хнумхотеп, как раз то, что нужно? В любом случае необходимо проверить. Даже если это будет старинный клад золота и драгоценностей, припрятанных Унасом на черный день, все равно неплохо.
Недолго думая, Сети снарядил экспедицию в Идфу и лично возглавил ее.
Бентрешит пыталась отговорить возлюбленного. Она поведала ему о том, что ночью к ней явился сам Хенти-аменти. Песиголовец злобно оскалился и ничего не сказал ей, только провел ладонью себе по горлу, словно перерезая его кинжалом.
- Дурной знак! - заломив руки, волновалась молодая жрица.
- Успокойся, - поглаживал ее по плечу фараон, - успокойся, любимая! Анубис не властен над живыми. Он же владыка загробного царства. Вероятно, он просто хотел напомнить тебе о том, что ты должна совершить молебен о душах усопших родственников.
- Нет! - не сдавалась Бентрешит. - Он вещует несчастье! Возможно, смерть. Мою смерть! Не покидай меня! Молю тебя, о могучий бык!
- Оставь! - с досадой оторвал от себя ее руки Сети И оттолкнул девушку.
Та упала на пол и смотрела на повелителя снизу вверх глазами побитой собаки. Менмаатра стало не по себе. Однако упрямство взяло верх. Он таки поехал в Идфу.
Придворным было объявлено, что царь отбыл инспектировать золотоносный рудник, на котором вроде бы выявлены хищения драгоценного металла.
"Год 9-й царствования Менмаатра, третий месяц лета, день 20, - записал в официальном отчете об этой поездке царский летописец. - Вот в этот день его величество пересек пустыни справа от гор. В желании его было увидеть копи, что дают золото. Когда его величество миновал большой путь, он остановился для отдыха в пути поразмышлять. Затем он сказал: "Как тяжела эта дорога безводная! Что станет со странниками, кто поможет их высохшему горлу? Кто утолит их жажду? Ведь вода так далеко, а пустыня безлюдна - горе человеку, жаждущему в пустыне! Как я могу позаботиться о них, о продлении их жизни?" Затем его величество взвесил это в мыслях своих, он разведал пустыню, выискивая низменность, чтобы вырыть шахту; бог руководил им, ибо Он исполняет желания им любимых. Строителям было приказано вырубить шахту среди гор, дабы охладить сердца жаждущих, опаленные летней жарой".
И только нескольким наиболее приближенным к царю лицам было известно, что в глубокой, в сто двадцать локтей, шахте, вырытой по приказу Сети, была найдена не вода, а пирамидообразный тяжелый камень, привезенный в Абидос и надежно укрытый в подвалах "Дома Жизни" Хентиаменти. Весь отряд, принимавший участие в походе, по приказу главного чати Пасера был уничтожен. Визирь не пожалел даже собственного племянника. За свою исключительную исполнительность Пасер и был ценим и отличаем государем.
Фараон не спешил делиться тайной с абидосскими жрецами. Вначале он сам хотел как следует изучить великую святыню, а уж затем можно будет подарить ее жителям Та-Мери в виде особой царской милости. Возможно, это стоит приурочить к празднику "сед" - Великому Царскому Юбилею, когда отмечается тридцатилетие восшествия государя на престол. И ничего, что до "седа" Менмаатра еще целых двадцать лет. Явления Бен-Бена ждали тысячу лет. Потерпят еще немного. Тридцать и тысяча - сопоставимые ли сроки?
А пока нужно все продумать, написать специальный ритуал для действа. Это можно поручить хотя бы верному Иунмутефу. Он, конечно, не Джедефхор, но талантом его боги тоже не обделили.
Бентрешит, естественно, удостоилась великой чести узреть святыню.
- Интересно, зачем это Унасу понадобилось прятать Бен-Бен? - размышлял вслух Сети. - Возможно, он чувствовал приближение неурядиц и разрух, которые вскоре потрясли Та-Мери, и хотел обезопасить камень от осквернения? В любом случае нам этого не узнать.
Девушка молчала. В немом благоговении она рассматривала находку.
Как-то ей довелось побывать в Хепку-Пта, куда она сопровождала Иунмутефа. Верховный жрец сводил Бен-трешит на плато Расетау, где находились Великие Пирамиды. Бен-Бен был точной копией горизонта Хуфу. Или это царь скопировал камень, просто увеличив пропорции?
Четыре грани Бен-Бена имели форму треугольников и были гладкие-прегладкие. Под слоем полировки проглядывались неведомые значки, похожие на священные иероглифы. Было непонятно, каким образом нанесены эти рисунки на поверхность и почему их видно. Словно кто-то покрыл камень слоем толстого, но прозрачного стекла. Однако ж не стекло это было.
Жизнь, казалось бы, вернулась на наезженную колею. Царь, как и прежде, частенько наезжал в Абидос. Наблюдал за строительством храма, подолгу беседовал со жрецами. Отдавал пыл тела Бентрешит. Но дольше всего пропадал в подвалах "Дома Жизни" Хентиаменти. А вот характер молодой жрицы сильно испортился. Она стала какой-то раздражительной. То и дело жаловалась Сети, что ей почти еженощно снится скалящийся Анубис, грозящий смертью. Сердилась из-за того, что-де он, Менмаатра, больше внимания уделяет мертвому древнему камню, а не ей, живой и еще такой молодой. Даже поддразнивала его, цитируя слова любовной песни:
Вот он какой бессердечный! Его я желаю обнять, а ему невдомек. Хочу, чтоб у матери выпросил в жены меня, А ему невдогад.
Если тебе Золотою заступницей женщин
Я предназначена, Брат,
Приходи, чтобы я любовалась твоей красотой,
Чтобы мать и отец ликовали,
Чтобы люди чужие тобой восхищались,
Двойник мой прекрасный!
Великий Дом только удивлялся переменам, произошедшим с его возлюбленной.
Пару месяцев назад все наконец-то прояснилось. Причиной резких изменений в характере Бентрешит явилась... беременность юной жрицы, понесшей от своего возлюбленного и повелителя.
Он не знал, радоваться ему или огорчаться. После некоторых раздумий Менмаатра решил посоветоваться с Иунмутефом. Старый жрец не был фанатиком, хоть и искренне верил в богов. Он поймет. Нужно будет попросить его разрешить Бентрешит от святых обетов. Отпустить ее в мир. А там Сети купит ей небольшой домик на окраине Уасет. Царица Туйа не ревнива. Они уже столько лет вместе. У них взрослые дети. Еще один незаконнорожденный ребенок не станет серьезной помехой для семейного счастья.
Спешные государственные дела, связанные с организацией очередного похода в Ливию, призвали царя в столицу. Он так и не успел переговорить с Иунмутефом. Какая разница? Месяцем раньше, месяцем позже.
Вырваться в Абидос удалось вот только сейчас, на праздники в честь Осириса.
Однако где же это Бентрешит? Или уже подошло время, и она просто не может показываться на людях из-за величины своего живота?
Менмаатра призвал к себе верховного жреца.
Прямо спросить Иунмутефа об интересующем его предмете он сразу не решился. Сначала поинтересовался, как идут работы по завершению строительства святилищ Ра-Хорахте и Птаха. Затем они обсудили, что еще нужно для украшений заупокойного храма в честь фараона. Жрец попросил заменить старшего в бригаде художников, расписывающих храм Исиды. Мастер стал стар и уже не может как следует руководить людьми. Плавно и незаметно Сети перешел к обсуждению прошедшего празднества.
- Кстати, кто это нынче представлял Исиду? - как бы невзначай поинтересовался он.

- Его величество обратил внимание на девушку? Она и впрямь обладает редкостным артистическим талантом. Моя внучка, - не без гордости сообщил Иунмутеф.
- А где та жрица, которая обычно исполняла эту роль?
Осторожно. Главное, чтобы не показать заинтересованности.
- Она умерла, - сухо процедил сквозь зубы жрец. Боль. Сердце сжала тяжелая рука.
- Как это произошло?
- Его величеству лучше не знать. Это грязная история. Бентрешит, так ее звали, оказалась недостойной служанкой богов. И великие ее покарали!
- Однако...
- Государь, - сурово посмотрел жрец в глаза Сети, нарушив придворный этикет, - не стоит копаться в навозе. Он может забрызгать царские одеяния. Будет смердеть.
Фараону ясно дали понять, что дальнейшие расспросы не приведут ни к чему хорошему. Происшедшее с Бентрешит - это внутреннее дело жреческой касты. А жрецы не любят выносить сор из дома.
Отпустив Иунмутефа, владыка Обеих Земель погрузился в горькие раздумья. Как выяснить, что же на самом деле произошло с его возлюбленной. Боги, хоть вы помогите!
Наверное, молитва сына Амона-Ра была услышана кем-то из небожителей. В помещение "Дома Жизни", где Сети предавался печали и унынию, просочился гладко выбритый человек средних лет, одетый в леопардовую шкуру.
- Ты кто? - вскинулся Менмаатра и схватился за кинжал. - Тебе чего?
- Жизнь, здоровье, сила его величеству! - запричитал жрец бабьим голосом. - Я Небуненеф, великий жреи Хатор в Дендера!
- Чего хочешь?
- Справедливости, государь, справедливости!
- Ну! - грозно насупил брови Сети.
Разбираться в жреческих интригах ему сейчас ох как не хотелось. Но может быть, слуга Хатор знает что-либо о судьбе Бентрешит. Посмотрим, послушаем.
Небуненеф донес о святотатственных поступках своих собратьев из храма в Дендера. Оказывается, жрецы Хатор нарушают законы древней религии. Они невероятно жадные и свои личные сокровища, золотые монеты, драгоценные камни, прячут прямо в саркофаге Хатор в ее усыпальнице, находящейся под самой кровлей храма.
- Неслыханно! - восклицал толстяк. - Я до этого был великим жрецом Инхара в Тине. Принял должность в Дендера как великую честь, будучи много наслышан о благочестии тамошней братии. А на поверку вышло, что все их благочестие показное.
Сети милостиво кивал. Вот кого нужно поставить верховным жрецом Амона в столице. Он-то уж наведет там порядок. А то зарвались святые отцы. Совсем зарвались. Хотят стать выше фараона.
- А здесь, в Абидосе, ты не заметил ничего необычного?
- Боги великие! Его величество, жизнь, здоровье, сила, зрит в самый корень. Неслыханное святотатство! Одна из здешних жриц Исиды спуталась неизвестно с кем, нарушила обеты девства и забрюхатела.
- И где она сейчас? Говори!
- Ее схватили и пытали. Жестоко пытали, государь. Хотели узнать имя богохульника. Девчонка не выдержала мук и покончила жизнь самоубийством. Так и не выдав милого дружка. Вот мерзавка-то...
- Довольно! - сдавленным голосом прервал его Великий Дом. - Ступай! Я подумаю, как мне наградить тебя.
"За что, о Хентиаменти? За что? - в который раз с горькими словами молитвы обращался Сети к статуе Пе-сиголовца, таинственно скалившейся на него из полумрака. - Чем я прогневил тебя? Я ли не украшал храмы богов и твои в том числе? Я ли не был щедр к жрецам? А то, что я посягнул на Бентрешит, так тебе ведомо, что помыслы мои были чисты. И собирался же уладить все это по закону. Да ведь тебе, знаю, нет дела до суеты живых. Ты хранишь покой мертвых...
Ужели моя вина в том, что пренебрег твоим предупреждением и потревожил многовековой покой камня Бен-Бен? Будь он проклят во веки веков! Или прав был мудрец Джедефхор, заклинавший не ворошить прах давно минувших времен?
Прости же меня, о Хентиаменти! И дай мне возможность вновь встретиться с Ней!"
Фараон совершил возлияние и, на что-то надеясь, продолжал всматриваться в оскаленную морду бронзового Анубиса.
На какой-то неуловимо короткий миг ему показалось, что Песиголовец оскалился еще шире и... кивнул.
Или это просто заслезились утомленные глаза? Или отбросил блик мигнувший факел? Или...
На следующий день его величество Сети Мернептах Менмаатра покинул Абидос, увозя с собой в .столицу найденную им "благую тяжесть".
Через два месяца во время охоты на крокодилов государь погиб.



Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает?..

Глава четырнадцатая
ЗМЕЯ

Конечно же, расспросить Мону о татуировке Енски так и не успел.
Как оказалось, девушка была непричастна ко всем этим рождественским покушениям. И скорее всего татуировка в виде Ока Гора всего лишь дань местной моде. Мона вообще заходится в священной истерике от всего, что связано с историей ее родины. Алекс улыбнулся.
"Все равно это не избавит ее от объяснений, что же ей от меня все-таки надо", - думал он.
Убийца найден и наказан. Конечно, Ральфу пришлось несладко. Убить человека - это не шутка. Впрочем, парень держался молодцом. Интересно, как он сам вел бы себя на месте студента?
Экспедиция превратилась в одно большое объяснение с полицией. Это очень огорчало профессора. Масса времени потеряна на нелепые бумаги и дурацкие объяснения.
Но, с другой стороны, все эти мучения скоро подойдут к концу. Сегодня утром он виделся с Бетси, и девушка многозначительно сообщила, что они уже близко. Близок успех, близки открытия...
А это значит, что можно будет вернуться домой. К любимой семье, уютному дому. И засесть за написание отчета. Самой сладкой была мысль о доме и уюте. То ли возраст все-таки необоримо брал свое, то ли свадьба сына так повлияла на его характер, но профессор все чаще задумывался о досуге, чем о работе. Алекс даже прикрыл глаза, предвкушая, как он греется у любимого камина с рюмочкой коньяка. Все эти нелепые метания из гостиницы в дом Хусейна и обратно утомили его. Возраст все-таки уже не тот. Наверное, возраст.
Алекс вздохнул.
Подходило время обеда. Пора готовиться к встрече с Моной.
Он снял с колен недовольно заворчавшую кошку и отправился в ресторан. Естественно, под "конвоем" шей-ховых "моджахедов". Старик держал слово, данное мисс МакДугал. Хотя опасность, кажется, миновала.
Был полдень.
Войдя в ресторан, Алекс на минуту ослеп от темноты. Придя в себя, он осмотрелся. Ресторан больше походил на какую-то придорожную забегаловку. И хотя он сверкал чистотой и порядком, такой основной вещи, как уют, не наблюдалось. Какие-то нелепые искусственные цветы по углам, маленькая сцена в центре зала с монументальными портьерами. Если бы не сидящие за столиками арабы, можно было с уверенностью сказать, что ресторан - это пережиток Второй мировой войны периода немецкой оккупации. Разве только нафталином не пахло.
"Удивительно, - подумал Енски, - Мона производит впечатление очень образованной и богатой женщины, а иногда выдает номера под стать дешевой уличной девке. Откуда с ее финансами любовь к такого рода заведениям?"
Брезгливо морщась, он нашел более или менее достойный столик и заказал холодный чай каркаде. Что-то он к нему пристрастился в последнее время. Шейх Ху-сейн утверждает, что ибискус весьма способствует мужскому здоровью.
В точно назначенное время появилась она. Алекс замер. Черные волосы подобраны в конский хвост. На руках позвякивают тончайшие золотые браслеты. На шее удивительной красоты обруч, который так же удивительно гармонировал с обручем на лбу. Одежда, перетекающая цветами перезревшего грейпфрута. На мгновение показалось, что все это он уже где-то видел. Но где? Енски вспомнил. Одеяние и украшения Моны полностью дублировали одно из изображений Клеопатры, что он видел в Британском национальном музее. В обстановке ресторана Мона смотрелась как золотой фунт среди медяков.
"Работаем на контрастах, - подумал он. - Женская тактика".
- Добрый день, дорогая, - поздоровался археолог.
Как истинный джентльмен он поцеловал руку даме и усадил ее за столик. С каждым движением Моны по залу разносился мелодичный перезвон от ее браслетов, а сама она распространяла какой-то теплый запах восточных благовоний и сладких цветов.
"Слишком тяжелый аромат, - отметил профессор. - Долго я так не выдержу в закрытом помещении. Обязательно разболится голова".
- Здравствуй, Алекс, - тихо поздоровалась девушка, опустив глаза в пол.
- Что случилось? Почему такая печальная?
- Я думаю о том, что ты когда-нибудь уедешь, и я снова буду одна... - начала она.
- Девочка моя, я уеду скорее, чем ты думаешь. Работы на раскопе осталось максимум на пару недель. Сразу после Нового года закончим. И, уладив все формальности, я немедленно вылетаю в Лондон.
Он стал раздражаться. Песня про "я тебя люблю" уже слегка поднадоела. Одно дело мило побеседовать с красивой девушкой, ни на что другое профессор уже просто не был способен и отлично отдавал себе в этом отчет. Другое дело - выслушивать заведомо явную ложь. Хотя Алекс отметил, что когда он сказал про скорый отъезд, глаза Моны вышли из состояния вечного "анабиоза" и даже слегка расширились.
- Ты так скоро заканчиваешь работу? - переспросила она.
- Да, - просто ответил он и в свою очередь задал вопрос: - А почему тебя интересует моя работа?
- Меня интересуешь ты, а не твоя работа. - Голос ее снова стал ватным и глухим.
В аромат восточных цветов грубовато вплелся душок мексиканских сериалов. Алекс вздохнул и чуть позволил показать свои истинные эмоции.
- Девочка моя, это очень глупо с твоей стороны - утверждать, что ты любишь меня, - раздраженно начал он. - Понимаешь, из твоих слов можно сделать два вывода. Первый: это то, что ты сама себя обманываешь. Второй: ты обманываешь меня.
Алекс взял ее за подбородок и заглянул в глаза. Лучше бы он этого не делал. , Пустота.
Так бывает в ночном лесу. Когда идешь один, постоянно ощущая чье-то присутствие у себя за спиной. Но когда оборачиваешься... Обнаруживаешь позади себя пустоту. От этого становится действительно страшно.
Это для него уже было слишком.
Ему почему-то очень хотелось чуть-чуть придушить ее. Какая-то она была слишком яркая, слишком горькая и слишком холодная.
"Нет, - сказал он про себя, - южные женщины - это не мой идеал".
- Я никого не обманываю. Я просто хочу быть с тобой, - глухо сказала бездна. Профессор даже встряхнулся.
- Мона, это невозможно. Понимаешь? Это противоестественно. - Последнее слово он сказал по слогам. - У меня сын старше тебя.
- Ну и что?
- Упрямая девчонка! - хлопнул себя руками по коленям профессор.
Официант принес заказ. Аппетита не было. Вяло по-ковырявшись в тарелке, он отложил вилку.
- А зачем ты сделала себе татуировку в виде Ока Гора? - как можно равнодушнее спросил Алекс. Мона вспыхнула и громко, умоляюще зашептала:
- Ты только родителям не говори.
Алекс даже с первого раза не сообразил, о чем идет речь. Только через мгновение он понял, что все-таки находится в Египте, а не в продвинутой Англии, и здесь такого рода эксперименты над своим телом у женщин не приветствуются. Вот поэтому татуировка была сделана в столь укромном месте, чтобы родители не заметили и чтобы подружкам можно было похвастаться.
- Не скажу, - торжественно пообещал археолог. - Хотя бы потому, что не имел чести быть им представленным. Но почему именно Уджат? - не унимался он.
Алекс хорошо помнил египетский пантеон богов и историю с Оком Гора. Если все упростить, то этот Глаз был даром Анубиса Гору. И это самое Око давало дар ясновидения и проникновения в людские души. Кроме всего прочего, предприимчивый Гор, затолкав в рот вышеупомянутый артефакт любимому и невинно убиенному папочке Осирису, чудесным образом оживил его. То есть если совсем коротко, то это волшебное изобретение Анубиса дает дар ясновидения и воскрешения из мертвых. У Алекса заломило виски. Если девочка в курсе, а учитывая то, что она учится на истфаке, обязательно должна быть в курсе этой истории, это значит, что Мона не просто так выбрала именно этот Знак.
- Просто, - начала она и замялась. - Это так романтично.
- И все? - недоуменно переспросил Алекс. Такого глупого ответа он просто не ожидал.
- Ну, мне кажется, что это очень красиво...
В общем, далее пошел какой-то бессвязный бред на различные возвышенные темы, которые никакому логическому анализу не поддавались. Алекс терпеливо слушал, думая тем временем про себя: "Удивительно! Мона полна неожиданных контрастов. То демонстрация материального фейерверка, то дешевые рестораны. С одной стороны - родители, с другой - странная тяга к человеку, который, возможно, даже старше этих самых родителей. Если об этом рассказать Фрейду, он сам бы слег на кушетку".
Интуиция подсказывала ему, что эта женщина - мина замедленного действия. Он еще не мог дать точного ответа, что же его беспокоит, но был точно уверен, что не хочет этого выяснять. Слишком опасным ему казалось это предприятие, потому как спектр истинных мотивов ее поведения мог колебаться от невинной женской глупости до нестабильных истерических состояний.
"Все, - подумал Алекс, - пора прекращать этот карнавал".
Они еще немного побеседовали. Разговор шел вяло. В основном говорил .Енски: о раскопе, о скором окончании экспедиции. Мона слушала и была задумчива.
Через некоторое время они вышли и у дверей ресторана попрощались. Девушка как-то грустно улыбнулась, коротко сказала "прощай" и, резко развернувшись, исчезла в толпе, даже не взяв такси.
"Хоть бы руки на себя не наложила, глупая".
Еда в ресторане была преотвратительная. Много специй, много жира, к тому же из кухни невыносимо потягивало запахами пищи. Алекс чувствовал себя лепешкой, которую друг Ходжи Насреддина пропитал запахом готовящегося мяса. Да, у шейха Хусейна в "Марсаме" готовят положительно лучше.
- Почтеннейшие! - обратился профессор к топтавшимся у входа "моджахедам". - По коням! Сначала в "Шератон". Мне нужно уладить кое-какие дела, а потом возвращаемся домой.
Он уселся в свой автомобиль. Шкафообразные охранники быстренько загрузились в разбитый джип, купленный шейхом по случаю у военных.
Давно следовало навести порядок в финансах. Нужно было расплатиться с рабочими за прошедший месяц. Это помимо комиссионных Абд эр-Махмуда. Кроме всего прочего, необходимо свести баланс расходов на гостиницу для студентов. Ральф как образец английской добросовестности и ответственности вел здесь строгий учет и контроль. Алекс мог даже и не сверяться, настолько он доверял парню в этих вопросах.
Кстати, раз уж речь пошла о деньгах, Алекс решил позвонить Гурфинкелю, который обещал еще на прошлой неделе принести уточненный список наемных работников и подсчитать количество уже выплаченных им денег.
"Ох уж эти сыны Израилевы!" - в который раз ругнулся он на Гурфинкеля и набрал номер.
- Добрый день, Майк, - начал профессор, - Енски беспокоит.
- Добрый, - оживились на другом конце провода.
- Я звоню, чтобы тебе напомнить о том, что ты еще на прошлой неделе обещал принести бумаги по зарплате наемникам.
На другом конце провода недоуменно спросили:
- Профессор, а разве вы их не получали? Теперь пришла очередь археолога задавать вопрос:
- А вы разве их приносили?
- Одну минуту, уважаемый профессор, - пропела трубка, и из нее послышались приглушенные рукой вопли Покровского.
- Какие бумаги, blin?! - верещал Бумба. - Какая зарплата, nа fig?! Я зарплаты не видел с того дня, как родину покинул! Кто?! Ты мне?! Давал бумаги?! Да ты совсем ума лишился, kozel?!
Послышался стук падающего телефона, и звуки стали слышны более отчетливо:
- Ах ты, морда библейская!- вопил Покровский, политкорректно заменив прилагательное "еврейская" на "библейская", в страхе, что Гурфинкель затаскает его по судам, обвиняя в расовой ненависти. - Я тебе сейчас покажу hren Навуходоносора и все семь казней египетских. Я тебе сейчас не то что обрезание, я тебе усекновение плоти состряпаю! Под корень, v nature!
- Ой! Мама! - пискнул Гурфинкель и, судя по звукам, полез под кровать на четвереньках.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [ 18 ] 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Посняков Андрей - Из варяг в хазары
Посняков Андрей
Из варяг в хазары


Сертаков Виталий - Дети сумерек
Сертаков Виталий
Дети сумерек


Сертаков Виталий - Коготь берсерка
Сертаков Виталий
Коготь берсерка


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека