Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

белом, почти прозрачном халате без пуговиц, который завязан тесемками на
спине, на ногах - зеленоватые резиновые бахилы.
Из закатанных по локоть, как у мясника, рукавов торчат волосатые руки. На
груди болтается маска. За профессором входит старшая медсестра. За ней -
практикант. В маленькой палате становится тесно, напряжение растет.
Одуар долго его выслушивает, потом еще раз, лицо его бесстрастно.
Приподнимает ему веки, ощупывает конечности, снова скребет чем-то по
подошве.
- Откройте рот.
Профессор сует в рот Могра какой-то металлический предмет-это, вероятно,
всего-навсего ложечка, но ему все равно страшно. Сегодня утром он боится
всего Это не так, как прежде. Он всецело в их власти и ничего не может с
этим поделать.
А они понимают друг друга даже без слов Профессор лишь бросает взгляд на
старшую медсестру, и она поспешно выходит из комнаты, чтобы тут же вернуться
с каким-то аппаратом, который Могра не успевает рассмотреть.
- Ничего не бойтесь. Сейчас мы отсосем вам мокроту из трахеи и верхних
дыхательных путей Это процедура неприятная, но быстрая, и вам сразу же
станет легче.
Его хватают и держат, словно собаку на столе у ветеринара. Может, у него
и взгляд собачий? Рене видит склоненные над собой лица и начинает
отбиваться, хотя с ним еще ничего не делают.
Какой-то штукой ему открывают рот и вставляют в горло трубочку. Он
чувствует, как она ползет вниз. Он хочет дать им понять, что сейчас
задохнется, что он больше не может, что он уже не дышит...
Эти десять-пятнадцать минут оказались самыми мучительными в его жизни. Он
действительно чувствовал себя как животное и, кажется, вел себя тоже как
животное: сперва отбивался, а потом неподвижно лежал, бросая на всех по
очереди безумные взгляды.
Они включили что-то вроде насоса, и у него было полное ощущение, что
легкие медленно высасываются. Затем они ввели резиновую трубочку сначала в
одну ноздрю, потом в другую, и тогда ему показалось, что через них вытекает
мозг.
Наконец его оставили в покое. Только м-ль Бланш, нахмурясь, держит его за
руку. Могра не просто лежит неподвижно - он чувствует себя совершенно
выпотрошенным, измочаленным, не способным ни на что реагировать. У него даже
пропало всякое любопытство, он лишь угрюмо смотрит на них, не проявляя ни
малейшего интереса к тому, что они делают и говорят. В голове бродит только
одна более или менее четкая мысль: он не желает, чтобы его отправили в
операционную.
Старшая медсестра снова выходит и возвращается со шприцем и ампулой.
Профессор собственноручно втыкает иглу и медленно вводит лекарство, не
отрывая глаз от лица Могра.
Что ему грозит? Обморок? Остановка сердца? Или они хотят его усыпить, раз
следят за реакцией? Он до скрипа стискивает зубы и вдруг чувствует, как
начинают подергиваться руки и ноги. Обе руки и обе ноги? Этого он не знает.
Могра хочет оттолкнуть профессора, выскочить из постели и убежать. Один
взгляд Одуара, и ему тут же приходят на помощь: Могра удерживают на кровати,
а профессор продолжает вводить лекарство.
Спать Могра пока не хочется. Шприц пуст. Профессор выпрямляется и
протягивает его старшей медсестре.
- Ну, вот и все, - бормочет он, утирая лоб. - Больше никто вас мучить не
будет.
Страдает ли профессор из-за того, что заставляет страдать других? Судя по
его смущенному виду, да. Он берет сигарету, которую протягивает ему м-ль
Бланш. Она, видно, знает, когда ему нужно закурить.
- Не тревожьтесь, если почувствуете себя хуже, чем вчера. Это лишь
небольшое осложнение.
Сиделка уже говорила об этом, хотя и не имела права. Врач должен решать,
что нужно сообщать больному, а что не нужно. Субординация в этом мирке даже
строже, чем за его пределами.
- Теперь, когда ваши дыхательные пути очищены, дышать будет легче.
Наверное, вас часто лечили пенициллином? Если так, то понятно, почему после
первого укола была такая реакция.
Если ему снова ввели пенициллин, то почему же он немного осоловел? Но
Могра слишком измучен, чтобы думать об этом. Он больше ни на кого не
смотрит. Слышит дробь дождя о стекла, журчание воды в желобе, и постепенно
эти звуки, словно монотонный стук колес, превращаются в мозгу в незатейливую
мелодию.
Как он устал! Кажется, устал уже многие годы, целую вечность назад, но
все равно продолжает идти, несмотря на искушение остановиться, прекратить
сопротивление, отказаться от всего раз и навсегда.
А они все говорят. Но вот голоса начинают удаляться. Хлопает дверь.
Неизвестно почему, они на сей раз не оставили ее приоткрытой. Может, это
дурной знак? Но Могра даже не знает, все ли они ушли.


Они поступили с ним очень плохо и, главное, сильно напугали. И отняли
остатки веры в возможности человека.
В течение пятнадцати минут, показавшихся бесконечными, его прижимали к
постели чужие руки, а он был не кем иным, как обезумевшим животным. Если бы
мог кусаться, то непременно кого-нибудь укусил.
От этого Могра чувствует себя еще несчастнее. За все время, что он лежит
здесь, его впервые охватывает подобная тоска.
Теплая рука гладит лоб. Но немного раньше эта же рука помогала им
удерживать его на кровати. Рука человека, который ухаживает за ним,
зарабатывая тем самым себе на жизнь.
Он хочет спать.

Глава 6
Спал он немного, неоднократно впадал в забытье, сны путались с
реальностью, но большую часть времени Рене пролежал с закрытыми глазами,
сознательно отгораживаясь от внешнего мира, как бы наказывая тем самым м-ль
Бланш.
В палату приходили убирать две итальянки, и, подметая, задели за ножку
кровати. Вскоре после того, как часы пробили одиннадцать, забежал
практикант, постоял в метре от постели, глядя на него, и молча ушел.
Заходила и медсестра - ее Могра узнал по запаху и ощущению чего-то
массивного рядом, - поставила капельницу с глюкозой и тоже ушла
О парикмахере не шло даже и речи. И теперь, лежа с грязно-серыми щеками и
подбородком, Могра по какому-то прихотливому пути добирается мыслями до
отца, деда и друзей по "Гран-Вефуру".
Достаточно самой пустячной отправной точки, чтобы ему начали приходить в
голову мысли, которые в нормальной обстановке он счел бы нелепыми.
У него хватает чувства юмора подумать, что сейчас он обладает точкой
зрения человека, лежащего головой вниз. Однако совершенно не обязательно,
чтобы в эту голову лезла только всякая ерунда. Ну что ж, посмотрим!
В сущности, люди его возраста успели узнать три разных мира. На каком бы
социальном уровне они ни родились, у каждого обязательно был дед с длинной
бородой, в рединготе и цилиндре, и бабка, в платье с буфами на рукавах Их
матери носили длинные платья и собирали волосы в узел на затылке, отцы
носили усы, и у каждого был по крайней мере один дядюшка, чрезвычайно
гордившийся роскошными бакенбардами.
Мужчины не выходили из дома без трости. Когда появились первые
автомобили, меж булыжниками мостовой еще зеленели трава и мох; женщины
украдкой выбегали из дома и сметали на совок свежие конские яблоки.
Для Могра эта эпоха сливается с мировой войной, погасшим маяком, серой
канонеркой, стоящей на якоре у пирса, газовыми фонарями, стекла которых
замазаны синей краской.
Следующий период длился вплоть до Второй мировой войны. Он более светлый
и солнечный. Платья стали короче, женщины свободнее. Он тогда открывал для
себя Париж, медленно пробиваясь наверх и без устали любуясь жизнью Больших
бульваров.
Сейчас кажется, что тогда они не придавали такого значения жизни и личным
проблемам. Быть может, просто потому, что были молоды? Не казалось ли, что
они просто играют в игру и их поступки никого ни к чему не обязывают?
1940 год раскидал всех по свету. Многие разъехались: кто в
неоккупированную зону, кто в Англию, кто в Соединенные Штаты.
А когда войска союзников продефилировали по Елисейским полям, они
произвели поверку. Их ряды поредели: некоторые погибли в концентрационных
лагерях, одного расстреляли участники освободительного движения; кое-кто
вышел в герои, другие, которых считали коллаборационистами, не осмеливались
показываться на глаза.
Большие бульвары перестали быть сердцем Парижа.
Эстафету переняли Елисейские поля, машины заполонили даже тротуары,
человек мог по любому пустяку слетать в Нью-Йорк или Токио.
Но почему жизнь снова стала более мрачной? Из-за атомной угрозы, из-за
бешеного ритма? Девушки носят такие же джинсы, как парни, те и другие
утверждают, что любовь для них - лишь своего рода гимнастика.
Те из его друзей, кому удалось удержаться на поверхности, стали людьми
заметными и даже знаменитыми. Они охотно встречаются раз в месяц, чтобы
посмотреть друг на друга, обняться, но никогда на их завтраках не идет речь
о чем-то действительно серьезном.
Значит, их связывает лишь то, что они пережили три эпохи и вспоминают о
них с некоторой тоской?
Но, может, и всегда было так. Люди, которые в середине XIX века были уже
в возрасте, тоже видели не менее поразительные перемены в политике и
экономике, равно как и в стилях одежды.
Донимает Могра вот что: как ему отделить его собственную эволюцию, за
которую он несет ответственность, от эволюции всего мира?..


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Женские игры, или Мое бурное прошлое
Шилова Юлия
Женские игры, или Мое бурное прошлое


Роллинс Джеймс - Последний оракул
Роллинс Джеймс
Последний оракул


Доценко Виктор - Близнец Бешенного
Доценко Виктор
Близнец Бешенного


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека