Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

поймут сами. Попытался было еще подвигать плечами, побарахтаться, а
поняв зряшность этих усилий, лег на сиденье, сжался, как мог, и стал
засыпать.
Сквозь сон услышал Гаврилов колокольный звон и усмехнулся или
подумал, что усмехнулся, настолько нелепыми показались ему эти звуки.
Минут пять назад он еще мог бы определить, что это не звон, а грохот. Но
способность даже к простым умозаключениям уже покидала Гаврилова, и
потому он никак больше не реагировал на замирающие звуки уходящего от
него мира.
¶СИНИЦЫН§
Океан разомлел от зноя. Зеленоватая гладь, распоротая форштевнем
корабля, вновь смыкалась, обметывая шов белыми нитками-барашками. Лучи
солнца так разогрели океан, что даже летучие рыбы ушли куда-то вглубь,
искать прохлады.
"Визе" возвращался домой.
Тропики! Волшебный сон в полярную ночь, рожденный пламенной
фантазией, сказка - и наяву!
Когда проходили экватор, разгуливать босиком по раскаленной верхней
палубе никто не решался. Изнеженные унтами ступни ног не выносили такого
жара, и люди, подбираясь к бассейну, смешно подпрыгивали и по-детски
смеялись. Бассейн, сооруженный из обшитых брезентом досок, был
небольшой, пять на пять метров, и вода в нем, взятая у океана, все-таки
чуточку охлаждала распаренные тела и давала возможность еще немножко
поваляться на солнцепеке. За неделю отбеленные зимовкой люди загорели до
шоколадного цвета, а иные получили серьезные ожоги.
- Хуже детей! - сокрушался судовой врач. - Ребятню хоть можно выгнать
с пляжа, а этих ничем не проймешь!
Полярники сочувственно слушали призывы врача, мудро напоминали друг
другу о вреде солнечной радиации и, наскоро позавтракав, бежали с
подстилками на верхнюю палубу - занимать лучшие места. И старпом делал
вид, что не замечает цыганского табора на палубе, потому что знал, что
перевоспитать таких пассажиров невозможно: слишком долго и исступленно
тосковали они но солнцу. Время от времени старпом приказывал боцману
поливать из шланга, "невзирая на лица", и этим ограничивался.
Антарктида осталась далеко позади, и ничто не напоминало о ней в этих
благословенных широтах, где вода шелковиста на ощупь, а воздух соткан из
солнечных лучей. Ледовый материк и друзья, зимовавшие на нем, находились
где-то в другом измерении, в другом мире. Конечно, пассажиры "Визе"
постоянно вспоминали о них, весело поздравляли с праздниками и днями
рождения, но настоящие воспоминания и белые сны придут потом, когда
будут пережиты первые радости встречи и начнутся будни.
Возвращение, само по себе высшая награда для полярника, состоит из
четырех этапов: посадка на корабль а превращение в беззаботного
пассажира, недели две тропического солнца, два-три дня стоянки в порту,
где можно ступить ногой на землю, вдохнуть аромат зелени, купить подарки
и увидеть живых женщин, и - встреча на причале.
У каждого был свой счет. Одни вели его от того дня, когда "Визе"
покинул Мирный, другие - от последнего айсберга, третьи - от перехода
экватора, а четвертые, самые мудрые, берегли свои эмоции до Канарских
островов. Вот растают они за кормой, тогда и зачеркивай в календаре
десять клеточек. Раньше чего считать, только нервы дергать.
Но в тропиках вместо двух недель пробыли целых шесть: на подходе к
Канарским островам вышел из строя винт, чуть не месяц проболтались на
ремонте в Лас-Пальмасе. Так домой хотелось, что и солнце осточертело, и
лучшие в мире пляжи (согласно рекламе), и волоокие смуглые красавицы
(хотя и не реклама, но и не объективная реальность, данная нам в
ощущении). Были бы крылья, так бы и улетел домой из этого курортного рая
в свой промозглый, с вьюгой март-апрель.
Эти приплюсованные к дороге четыре недели многих подкосили. Ибо
возвращение полярника домой не только сплошной праздник, это еще и
сильная психологическая встряска, сопровождающая любую разрядку. Бывает,
что отзимовавшие полярники, главным образом первачки,, не выдерживают
гнета ожидания, впадают в черную меланхолию; одному мнится, что от него
что-то скрывают, другому распоясывает больное воображение запоздавшая
весточка ив дому. Морское путешествие кажется бесконечным.
Не находил себе покоя и Синицын.
¶x x x§
Забыть - это значит простить самому себе.
Угрызения совести, терзавшие Синицына первые дни, но мере удаления от
Антарктиды ослабевали. Он загорал, купался, играл в шахматы и резался в
козла, смотрел кино, спал сколько .хотел и понемногу забывал о том, что



поначалу мучило его. События, еще совсем недавно заполнявшие всю его
жизнь, виделись издалека мелкими и незначительными. В кают-компании он
сидел на почетном месте- что ни говори, а начальник двух
трансантарктических походов, о его ссоре с Гавриловым никто не
вспоминал: мало ли из-за чего люди не разговаривают, когда сплошные
нелады.
К тому же с Антарктидой Синицын твердо решил кончать: и годы, не те,
чтобы со здоровьем не считаться, и деньги не такие уж большие, чтобы
подвергать себя столь чувствительным лишениям, - он и на Большой земле
может иметь не меньше. А раз с полярной покончено, то перевернута
страничка и забыта.
Но когда "Визе" надолго застрял в Лас-Пальмасе и день за днем стали
тянуться в мучительной праздности, Синицын вдруг понял, что сам себя
обманывал, рано перевернул страничку.
И все дело было в этих приплюсованных четырех неделях.
Не тем они угнетали Синицына, что продлили и без того постылую
дорогу, не тем, что с каждой ночью Даша все больше спать мешала, и не
другими фантазиями, истерзавшими многих первачков, - он, как всякий
старый полярник, умел ждать с достоинством. Угнетали его эти четыре
недели потому, что развеялась надежда вернуться домой до прихода
Гаврилова на Восток.
Синицын знал, что сильные морозы начнутся там в марте и только тогда
станет ясно, очень или не очень плохо придется Гаврилову. В глубине души
Синицын надеялся, что за шестьдесят морозы не перехлестнут и Гаврилов не
заметит, что идет на слабо разведенном соляре. Ну а если даже и заметит,
то матюгнется, облегчит душу и шума большого поднимать не станет. А если
даже и поднимет, то он, Синицын, в это время будет уже дома. В самом
крайнем случае позвонит из Ленинграда бывшее полярное начальство,
проинформируешь его и повесишь трубку.
Думал, что в марте будет в Москве, а оказался в Лас-Пальмасе, на
корабле, рация которого принимала ежедневные диспетчерские сводки из
Мирного.
В них ничего не говорилось о его, Синицына, проступке и вообще не
упоминалось его имя, в них протокольно отмечалось, что морозы на Востоке
такие-то и что поезд Гаврилова на пути к Мирному прошел за сутки
столько-то километров.
Но между строк Синицын читал другое.
Вчера в районе Востока было минус шестьдесят пять, а поезд прошел
двенадцать километров. Сегодня - минус, шестьдесят шесть, а поезд стоит,
движения вперед нет.
Проклятия по своему адресу читал между строк Синицын!
Днем он по-прежнему загорал, купался, играл во всякие игры, и часы
пролетали незаметно. Но когда ложился в постель и оказывался наедине со
своими мыслями, время останавливалось. От снотворного пришлось
отказаться, после него весь день ломило голову и подташнивало, а другие
средства - многокилометровые прогулки по Лас-Пальмасу и вечерние по
палубе, теплая ванная в медпункте перед сном - не помогали. Спал Синицын
мало и плохо, от постоянного недосыпания стал вялым и раздражительным, и
даже старые приятели избегали с ним общаться. Поначалу, заметив, что он
не в себе, пытались вызвать его на откровенность и даже прямо
спрашивали, что с ним стряслось, а потом перестали: не принято у
полярников назойливо лезть приятелю в душу.
Никогда раньше Синицын столько не копался в себе. Перебирая свою
жизнь, вспоминал о случаях, когда легко и безнаказанно халтурил, втирал
очки. Не хватало запчастей, списывал, бывало, ради двух-трех подшипников
почти новую машину, сдавал на бумаге несуществующий котлован,
оборудование, которого не было и в помине, выкручивался как мог...
Но раз человек сам себе судья, успокаивал себя, то он сам себе и
адвокат. У правды две стороны, и если уж казниться за плохое, то нечего
замазывать и хорошее.
Ведь в сорок втором он, не пойдя со своим -взводом на высоту, никого
особенно и не подвел. Не случись с ним солнечного удара (а с годами
Синицын твердо уверовал в то, что у него был не просто обморок, а именно
солнечный удар), погиб бы на высоте, уложив в лучшем случае двух-трех
фашистов. А он остался в живых и к концу войны имел на своем счету
верных два десятка, а то и больше. Правда, двое-трое, им тогда не
подстреленные, тоже, верно, не сидели сложа руки, но общий счет все
равно в его пользу, в этом Синицын не сомневался. Так что историю с
высотой раз и навсегда нужно со своей совести снять.
Приписки на стройках и прочее подобное его не смущало. В тюменских
лесах механик-водитель меньше чем за двадцатку в день работать не
станет, так что хоть разбейся, а эти деньги ему дай, да и про свою
прогрессивку Синицын никогда не забывал. Экономистом в отряде работала
девчонка, только-только из института, глаза голубые, жизнь по кино
изучила. Два дня в один конец до поселковой почты добиралась, чтобы


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Куликов Роман - Игры ушедших
Куликов Роман
Игры ушедших


Шилова Юлия - Запасная жена
Шилова Юлия
Запасная жена


Шилова Юлия - Сладости ада, или Роман обманутой женщины
Шилова Юлия
Сладости ада, или Роман обманутой женщины


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека