Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

своей сложил он одно решение и в глубине сердца своего поклялся исполнить
его. По правде-то, он еще не совсем хорошо знал, как ему поступить, то
есть, лучше сказать, вовсе не знал; но все равно, ничего! "А самозванством
и бесстыдством, милостивый государь, в наш век не берут. Самозванство и
бесстыдство, милостивый мой государь, не к добру приводит, а до петли
доводит. Гришка Отрепьев только один, сударь вы мой, взял самозванством,
обманув слепой народ, да и то ненадолго". Несмотря на это последнее
обстоятельство, господин Голядкин положил ждать до тех пор, покамест маска
спадет с некоторых лиц и кое-что обнажится. Для сего нужно было, во-первых,
чтоб кончились как можно скорее часы присутствия, а до тех пор герой наш
положил не предпринимать ничего. Потом же, когда кончатся часы присутствия,
он примет меру одну. Тогда же он знает, как ему поступить, приняв эту меру,
как расположить весь план своих действий, чтоб сокрушить рог гордыни и
раздавить змею, грызущую прах в презрении бессилия. Позволить же затереть
себя, как ветошку, об которую грязные сапоги обтирают, господин Голядкин не
мог. Согласиться на это не мог он, и особенно в настоящем случае. Не будь
последнего посрамления, герой наш, может быть, и решился бы скрепить свое
сердце, может быть, он и решился бы смолчать, покориться и не протестовать
слишком упорно; поспорил бы, попретендовал бы немножко, доказал бы, что он
в своем праве, потом бы уступил немножко, потом, может быть, и еще немножко
бы уступил, потом согласился бы совсем, потом, и особенно тогда, когда
противная сторона признала бы торжественно, что он в своем праве, потом,
может быть, и помирился бы даже, даже умилился бы немножко, даже, - кто бы
мог знать, - может быть, возродилась бы новая дружба, крепкая, жаркая
дружба, еще более широкая, чем вчерашняя дружба, так что эта дружба
совершенно могла бы затмить, наконец, неприятность довольно
неблагопристойного сходства двух лиц, так, что оба титулярные советника
были бы крайне как рады и прожили бы, наконец, до ста лет и т.д. Скажем
все, наконец: господин Голядкин даже начинал немного раскаиваться, что
вступился за себя и за право свое и тут же получил за то неприятность.
"Покорись он, - думал господин Голядкин, - скажи, что пошутил, - простил бы
ему, даже более простил бы ему, только бы в этом громко признался. Но, как
ветошку, себя затирать я не дам. И не таким людям не давал я себя затирать,
тем более не позволю покуситься на это человеку развращенному. Я не
ветошка; я, сударь мой, не ветошка!" Одним словом, герой наш решился. "Сами
вы, сударь вы мой, виноваты!" Решился же он протестовать, и протестовать
всеми силами, до последней возможности. Такой уж был человек! Позволить
обидеть себя он никак не мог согласиться, а тем более дозволить себя
затереть, как ветошку, и, наконец, дозволить это совсем развращенному
человеку. Не спорим, впрочем, не спорим. Может быть, если б кто захотел,
если б уж кому, например, вот так непременно захотелось обратить в ветошку
господина Голядкина, то и обратил бы, обратил бы без сопротивления и
безнаказанно (господин Голядкин сам в иной раз это чувствовал), и вышла бы
ветошка, а не Голядкин, - так, подлая, грязная бы вышла ветошка, но
ветошка-то эта была бы не простая, ветошка эта была бы с амбицией,
ветошка-то эта была бы с одушевлением и чувствами, хотя бы и с безответной
амбицией и с безответными чувствами и - далеко в грязных складках этой
ветошки скрытыми, но все-таки с чувствами...
Часы длились невероятно долго; наконец пробило четыре. Спустя немного
все встали и вслед за начальником двинулись к себе, по домам. Господин
Голядкин вмешался в толпу; глаз его не дремал и не упускал кого нужно из
виду. Наконец наш герой увидал, что приятель его побежал к канцелярским
сторожам, раздававшим шинели, и, по подлому обыкновению своему, юлит около
них в ожидании своей. Минута была решительная. Кое-как протеснился господин
Голядкин сквозь толпу и, не желая отставать, тоже захлопотал о шинели. Но
шинель подалась сперва приятелю и другу господина Голядкина, затем что и
здесь успел он по-своему подбиться, приласкаться, нашептать и наподличать.
Накинув шинель, господин Голядкин-младший иронически взглянул на
господина Голядкина-старшего, действуя, таким образом, открыто и дерзко ему
в пику, потом, с свойственною ему наглостью, осмотрелся кругом, посеменил
окончательно, - вероятно чтоб оставить выгодное по себе впечатление, -
около чиновников, сказал словцо одному, пошептался о чем-то с другим,
почтительно полизался с третьим, адресовал улыбочку четвертому, дал руку
пятому и весело юркнул вниз по лестнице. Господин Голядкин-старший за ним
и, к неописанному своему удовольствию, таки нагнал его на последней
ступеньке и схватил за воротник его шинели. Казалось, что господин
Голядкин-младший немного оторопел и посмотрел кругом с потерянным видом.
- Как понимать мне вас? - прошептал он наконец слабым голосом
господину Голядкину.
- Милостивый государь, если вы только благородный человек, то надеюсь,
что вспомните про вчерашние дружеские наши сношения, - проговорил наш
герой.
- А, да. Ну, что ж? хорошо ли вы почивали-с?
Бешенство отняло на минуту язык у господина Голядкина-старшего.
- Я-то почивал хорошо-с... Но позвольте же и вам сказать, милостивый



мой государь, что игра ваша крайне запутана...
- Кто это говорит? Это враги мои говорят, - отвечал отрывисто тот, кто
называл себя господином Голядкиным, и вместе с словом этим неожиданно
освободился из слабых рук настоящего господина Голядкина. Освободившись, он
бросился с лестницы, оглянулся кругом, увидев извозчика, подбежал к нему,
сел на дрожки и в одно мгновение скрылся из глаз господина
Голядкина-старшего. Отчаянный и покинутый всеми титулярный советник
оглянулся кругом, но не было другого извозчика. Попробовал было он бежать,
да ноги подламывались. С опрокинутой физиономией, с разинутым ртом,
уничтожившись, съежившись, в бессилии прислонился он к фонарному столбу и
остался несколько минут таким образом посреди тротуара. Казалось, что все
погибло для господина Голядкина...
--------
1 сюркуп - перекрытие, в карточной игре (франц. surcouper).
ГЛАВА IX
Все, повидимому, и даже природа сама, вооружилось против господина
Голядкина; но он еще был на ногах и не побежден; он это чувствовал, что не
побежден. Он готов был бороться. Он с таким чувством и с такою энергией
потер себе руки, когда очнулся после первого изумления, что уже по одному
виду господина Голядкина заключить можно было, что он не уступит. Впрочем,
опасность была на носу, была очевидна; господин Голядкин и это чувствовал;
да как за нее взяться, за эту опасность-то? вот вопрос. Даже на мгновение
мелькнула мысль в голове господина Голядкина, "что, дескать, не оставить ли
все это так, не отступиться ли запросто? Ну, что ж? ну, и ничего. Я буду
особо, как будто не я, - думал господин Голядкин, - пропускаю все мимо; не
я, да и только; он тоже особо, авось и отступится; поюлит, шельмец, поюлит,
повертится, да и отступится. Вот оно как! Я смирением возьму. Да и где же
опасность? ну, какая опасность? Желал бы я, чтоб кто-нибудь указал мне в
этом деле опасность? Плевое дело! обыкновенное дело!.." Здесь господин
Голядкин осекся. Слова у него на языке замерли; он даже ругнул себя за эту
мысль; даже тут же и уличил себя в низости, в трусости за эту мысль; однако
дело его все-таки не двинулось с места. Чувствовал он, что решиться на
что-нибудь в настоящую минуту было для него сущею необходимостью; даже
чувствовал, что много бы дал тому, кто сказал бы ему, на что именно нужно
решиться. Ну, да ведь как угадать? Впрочем, и некогда было угадывать. На
всякий случай, чтоб времени не терять, нанял он извозчика и полетел домой.
"Что? каково-то ты теперь себя чувствуешь? - подумал он сам в себе. -
Каково-то вы себя теперь изволите чувствовать, Яков Петрович? Что-то ты
сделаешь? Что-то сделаешь ты теперь, подлец ты такой, шельмец ты такой!
Довел себя до последнего, да и плачешь теперь, да и хнычешь теперь!" Так
поддразнивал себя господин Голядкин, подпрыгивая на тряском экипаже своего
ваньки. Поддразнивать себя и растравлять таким образом свои раны в
настоящую минуту было каким-то глубоким наслаждением для господина
Голядкина, даже чуть ли не сладострастием. "Ну, если б там, теперь, - думал
он, - волшебник какой бы пришел, или официальным образом как-нибудь этак
пришлось, да сказали бы: дай, Голядкин, палец с правой руки - и квиты с
тобой; не будет другого Голядкина, и ты будешь счастлив, только пальца не
будет, - так отдал бы палец, непременно бы отдал, не поморщась бы отдал.
Черти бы взяли все это! - вскрикнул, наконец, отчаянный титулярный
советник, - ну, зачем все это? Ну, надобно было всему этому быть; вот
непременно этому, вот именно этому, как будто нельзя было другому чему! И
все было хорошо сначала, все были довольны и счастливы; так вот нет же,
надобно было! Впрочем, ведь словами ничего не возьмешь. Нужно действовать".
Итак, почти решившись на что-то, господин Голядкин, войдя в свою
квартиру, нимало не медля схватился за трубку и, насасывая ее из всех сил,
раскидывая клочья дыма направо и налево, начал в чрезвычайном волнении
бегать взад и вперед по комнате. Между тем Петрушка стал сбирать на стол.
Наконец господин Голядкин решился совсем, вдруг бросил трубку, накинул на
себя шинель, сказал, что дома обедать не будет, и выбежал вон из квартиры.
На лестнице нагнал его, запыхавшись, Петрушка, держа в руках забытую им
шляпу. Господин Голядкин взял шляпу, хотел было мимоходом маленько
оправдаться в глазах Петрушки, чтоб не подумал чего Петрушка особенного, -
что вот, дескать, такое-то обстоятельство, что вот шляпу позабыл и т.д., -
но так как Петрушка и глядеть не хотел и тотчас ушел, то и господин
Голядкин без дальнейших объяснений надел свою шляпу, сбежал с лестницы и,
приговаривая, что все, может быть, к лучшему будет и что дело устроится
как-нибудь, хотя чувствовал, между прочим, даже у себя в пятках озноб,
вышел на улицу, нанял извозчика и полетел к Андрею Филипповичу. "Впрочем,
не лучше ли завтра? - думал господин Голядкин, хватаясь за снурок
колокольчика у дверей квартиры Андрея Филипповича, - да и что же я скажу
особенного? Особенного-то здесь нет ничего. Дело-то такое мизерное да оно,
наконец, и действительно мизерное, плевое, то есть почти плевое дело...
ведь вот оно, как это все, обстоятельство-то..." Вдруг господин Голядкин


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока
Шилова Юлия
Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока


Куликов Роман - Игры ушедших
Куликов Роман
Игры ушедших


Володихин Дмитрий - Сэр Забияка в Волшебной стране
Володихин Дмитрий
Сэр Забияка в Волшебной стране


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека